О. Н. Турышева. «Теория и методология зарубежного литературоведения: учебное пособие»

Тема 7. Структурализм в литературоведении: новое возвращение поэтики

Возникновение литературоведческого структурализма представляет собой другую (наряду с развитием феноменологического литературоведения) реакцию на тот субъективизм, который Хайдеггер и Гадамер обосновали в качестве онтологического качества литературоведческого знания. Если феноменология настаивает на признании субъективного фактора в исследовании литературы, то структурализм, наоборот, стремится к созданию научного знания о литературе, опирающегося исключительно на объективные критерии анализа.

Структурализм складывается в 50—60-е годы XX в. на почве деятельности Парижской семиотической школы, в которую входили Р. Барт, А.-Ж. Греймас, К. Бремон, Ж. Женнет, Ц. Тодоров и др. Как теоретико-методологическое направление он оформился в результате перенесения на литературу тех идей, которые были выработаны в отношении языка в рамках структурной лингвистики. Это такие идеи, как

•разграничение языка и речи как универсальной знаковой системы и ее индивидуальной реализации;

•трактовка знака как единства между означающим и означаемым (Ф. Соссюр);

•выявление разных типов отношений, которыми в системе языка связаны между собой элементы, ее образующие, а именно отношений парадигматических (между сходными элементами) и синтагматических (между сочетающимися в потоке речи или тексте элементами);

•трактовка языка как уровневой системы;

•обоснование непременной бинарности фонетических оппозиций, в соответствии с которым один фонетический элемент отличается от другого как носитель одного из двух признаков (Н. Трубецкой, Р. Якобсон).

В результате перенесения совокупности этих представлений о языке на литературу

искладывается литературоведческий структурализм. Его теоретическую базу образует

идея литературы как знаковой, семиотической системы, аналогичной по своей внутрен-

ней структуре языку. В рамках этой идеи литература трактуется как система отношений между отдельными элементами ее структуры. При этом отдельное произведение уподобляется речевому акту и рассматривается в качестве индивидуального авторского варианта использования универсального «литературного языка».

На этом основании делается следующий методологический вывод: если литература структурирована как язык, то в ее исследовании можно использовать лингвистические методы анализа. Перенос лингвистических методов на материал художественной литературы и знаменует формирование литературоведческого структурализма – направления, которое связывает свою цель с обнаружением глубинной универсальной структуры литературных явлений. В основе структурного подхода лежит, таким образом, обязательное различение двух уровней в тексте: явного, данного реципиенту в непосредственном наблюдении, и неявного, глубинного, собственно и образующего структуру явления. Объяснение того, что представляет собой глубинная структура произведения, и составляет универсальный метод структурализма.

Последовательно разберем самые знаменитые структурные анализы словесного материала, выполненные в рамках данной методологии.

79

О. Н. Турышева. «Теория и методология зарубежного литературоведения: учебное пособие»

§ 1. Структурный анализ мифа: К. Леви-Стросс

Клод Леви-Стросс считается отцом французского структурализма, так как он впервые применил лингвистическую методологию в отношении нелингвистического материала

– жизни американских индейцев, их мифологии и системы родства. Анализ мифологии американских индейцев двадцати племен составил четырехтомный труд Леви-Стросса «Мифо-

логики» (1964—1971).

Леви-Стросс обосновывает в мифологии наличие логики бинарных оппозиций, которую считает основной логикой первобытного мышления, вопреки ранее высказанному мнению другого французского антрополога Леви-Брюля, считавшего, что первобытное мышление лишено способности к логическим операциям.

По Леви-Строссу, древний человек осмыслял мир в понятиях двоичных оппозиций: пространственных (верх/низ, далеко/близко, правое/ левое), временных (давно/ недавно, вчера/сегодня), осязательных (холод/тепло, мягкое/твердое, влажное/сухое), слуховых (тихо/громко), вкусовых (сырое/вареное), обонятельных (гниющее/нетленное), зрительных (зримое/незримое). Из осознания этих оппозиций, с точки зрения исследователя, и рождаются древние мифы. Так, из оппозиции сырое/вареное складываются кулинарные мифы; из оппозиции влажное/ сухое – мифы о происхождении меда и табака; из чувственных (зрительных, осязательных, слуховых и обонятельных) оппозиций, таких как зримое/незримое, гниющее/нетленное, мягкое/твердое, безмолвное/ издающее звуки – мифы о смерти. Миф, следовательно, покоится на логике бинарных оппозиций.

Таким образом, для анализа первобытного мышления Леви-Стросс применяет лингвистическую методологию выявления оппозиций – методологию, которая была введена лингвистами для различения элементов фонетического уровня языковой системы. На примере леви-строссовского анализа мифа об Эдипе, предпринятого в работе «Структура мифа» (1955), разберем, как «работает» эта методология.5

Предварительно приведем содержание мифа об Эдипе в совокупности тех эпизодов, которые стали предметом анализа Леви-Стросса.

Кадм послан отцом на поиски сестры Европы, похищенной Зевсом. После долгих поисков обратившись к оракулу Аполлона, он получил указание прекратить поиски и основать город (Фивы) в указанном месте. Там он встретился с драконом и убил его камнями. По совету Афины Кадм засеял поле его зубами, из которых выросли вооруженные воины. Они тут же вступили в единоборство друг с другом. Пятеро оставшихся в живых стали родоначальниками знатных фиванских родов.

От брака Кадма с Гармонией родился Полидор. Сын Полидора – Лабдак, погибший от рук вакханок. Сын Лабдака – Лай, которому оракулом предсказана смерть от собственного сына. Поэтому, проткнув сухожилия на лодыжках своего новорожденного сына Эдипа, Лай бросает его. Впоследствии Эдип убивает Лая. Он разгадывает загадку Сфинкса, сторожившего дорогу в Фивы (в более поздних версиях мифа Эдип убивает Сфинкса), и женится

на своей матери Иокасте.

После разоблачения Эдипа его сыновья Этеокл и Полиник изгоняют отца из Фив. Антигона отправляется с ним в изгнание. Этеокл и Полиник убивают друг друга. Царь Фив запрещает хоронить Полиника, но Антигона нарушает запрет и хоронит своего брата. Креонт сажает ее в темницу, где она оканчивает жизнь самоубийством.

5 Подробный разбор данной работы см. в работе Г.К. Косикова «Структура» и/или «текст» (стратегии современной семиотики) // Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму. М., 2000. Адресуя текст нашего учебника студентам, мы стремимся к наибольшей наглядности в презентации методологии Леви-Стросса.

80

О. Н. Турышева. «Теория и методология зарубежного литературоведения: учебное пособие»

В своем синтагматическом изложении (т. е. в соответствии с хронологической последовательностью в описании событий) миф об Эдипе представляется Леви-Строссу лишенным смысла. Поэтому смысловую структуру мифа он стремится обнаружить в парадигматическом чтении мифа, т. е. чтении, в рамках которого исследователь уходит от хронологической последовательности и предпринимает сопоставление сходных повествовательных элементов мифа.

Воспроизведем алгоритм леви-строссовского анализа. Первоначально он выделяет в тексте мифа так называемые мифемы, т. е. фразы, в которых можно изложить суть элементарного эпизода (в рамках приведенного текста мифемы, выявленные Леви-Строссом, выделены жирным шрифтом). Леви-Стросс выписывает мифемы на карточки и располагает их таким образом, чтобы при сохранении синтагматических отношений между ними обнаружились бы и парадигматические связи. Для этого карточки со сходными мифемами ЛевиСтросс располагает друг под другом. В результате получается таблица из четырех вертикальных столбцов, образованных четырьмя группами мифем, парадигматически соотносящихся друг с другом. Воспроизведем ее.

Окончание таблицы.

Далее Леви-Стросс характеризует отношения между мифемами каждой колонки, обозначая основания для их парадигматического объединения. Так, первую вертикальную колонку, по Леви-Строссу, образуют мифемы, которые, с его точки зрения, имеют очевидный общий смысл: «гипертрофия родственных отношений». В мифемах второй колонки

81

О. Н. Турышева. «Теория и методология зарубежного литературоведения: учебное пособие»

речь, наоборот, идет об убийстве родичей, и, следовательно, их общий смысл – «недооценка кровного родства». Третью колонку образуют мифемы, смысл которых Леви-Стросс формулирует как «отрицание автохтонности человека», т. е. того, что человек произошел из земли и является хтоническим существом. По Леви-Строссу, глубинный смысл уничтожения Кадмом и Эдипом хтонических монстров состоит именно в отрицании родства с ними и утверждении того, что человека рождает не земля, а союз мужчины и женщины. Четвертую колонку Леви-Стросс образует из имен, которые указывают на «трудность прямохождения». Данный физический недостаток Леви-Стросс трактует как своего рода «родовую травму», последствия которой и нашли, дескать, свое закрепление в именах и прозвищах героев. Эта травма является следствием рождения человека из земли, и, следовательно, мифемы этой группы «утверждают автохтонность человека».

Смысловой анализ парадигматических групп мифем делает очевидным характер отношений между ними: мифемы первой и второй групп, как и мифемы третьей и четвертой групп, находятся в отношениях оппозиции. При этом мифемы первой и третьей групп, так же как мифемы второй и четвертой групп, образуют отношения дополнительности: переоценка кровного родства в смысловом плане дополняется отрицанием автохтонности человека, а недооценка кровного родства семантически дополняется утверждением автохтонности человека.

Следовательно, глубинное содержание мифа об Эдипе может быть сведено к оппозиции между верой в автохтонное происхождение человека и утверждением происхождения человека от союза двух людей. Для древнего человека совместить эти два варианта происхождения человека (мифологический и естественный) крайне трудно, и он пытается разобраться в этой загадке, используя логику бинарных противоречий, на которой, как показывает Леви-Стросс, и держится вся глубинная структура мифа об Эдипе. Итак, по ЛевиСтроссу, глубинное содержание мифа об Эдипе связано с проблемой происхождения человека, а сам миф является своего рода логическим инструментом для разрешения противоречия, которое терзало ум древнего мыслителя, – противоречия между верой и фактом.

Г.К. Косиков, обращая внимание на то, что Леви-Стросс опускает важнейшие эпизоды мифа (самоослепление Эдипа, самоубийство Иокасты, самоубийство Антигоны), объясняет этот факт тем, что они «не поддаются объяснению в терминах модели», связанной с познавательной проблематикой, а оттого оказываются за пределами внимания исследователя. Следовательно, «структура мифа оказывается оторванной от <…> его семантической полноты» и «не ведет к постижению его смысловой целостности» [Косиков 2000, 17, 18].

Структурный анализ Леви-Стросса почти исключительно был сосредоточен на мифологическом материале. Единственный художественный текст, в отношении которого им был предпринят структурный разбор, – это сонет Ш. Бодлера «Кошки». В рамках этого разбора, предпринятого Леви-Строссом в соавторстве с Р. Якобсоном, исследователями был выявлен ряд оппозиций, образующих строфический, лексический и синтаксический уровни стихотворения. Так, в качестве лексических оппозиций были предложены такие пары, как влюбленные/

ученые (или любовь/наука), дом/космос, дом/пустыня, жизнь/смерть. На основе обнаружения данных оппозиций исследователи делают вывод относительно неявной семантики стихотворения, которая, с их точки зрения, связана с осмыслением глубинных противоречий жизни.

Сомнение в отношении научных возможностей структурного анализа поэтического текста выразил М. Риффатер. Он заметил, что большинство оппозиций, о которых пишут мэтры структурализма, анализируя стихотворение Бодлера, не замечается даже при самом внимательном чтении. С точки зрения Риффатера, это происходит потому, что структурный анализ рассматривает произведение в качестве объекта, статично существующего в про-

82

О. Н. Турышева. «Теория и методология зарубежного литературоведения: учебное пособие»

странстве, в то время как в процессе естественного восприятия стихотворения (при чтении) оно разворачивает свои смыслы во времени, постепенно и последовательно. Риффатерр, таким образом, связал слабое место структурализма с отказом учитывать тот факт, который был обоснован в рамках феноменологии: произведение осуществляет себя только в акте чтения.

83