3. От «общества руин» к мирной жизни

После крушения Третьего рейха, с его централизованной и до предела милитаризованной экономикой, естественно, встала проблема поиска таких путей экономического развития, которые позволили бы как можно быстрее восстановить хозяйство. Во всех зонах оккупации господствовало мнение, что это можно сделать лишь с помощью мер государственного регулирования. Идеи социализации присутствовали в программах почти всех политических партий.

Предложения преобразовать экономику с помощью свободного рынка не находили в первые послевоенные годы понимания и широкой поддержки. Но дилемма: или национализация, планирование хозяйства, государственный контроль, или же свободная конкуренция, рыночная экономика с элементами государственного регулирования стояла только в западных зонах оккупации. У советских оккупационных властей, поддержанных немецкими коммунистами и частью социал-демократов, сомнений не было: однозначный выбор был сделан в пользу первого варианта.

Восстановление экономики в западных зонах

Экономическая ситуация в 1945-1947 гг. была очень тяжелой. В 1946 г. объем промышленного производства по сравнению с довоенным уровнем составлял в западных зонах одну треть, выплавка стали сократилась в 7 раз, добыча каменного угля — в 2,2 раза. Значительных размеров (по некоторым данным — до 500 тыс. человек) достигла безработица.

Зато количество денег, которые находились в обращении, было в 5 раз больше, чем до войны. Карточная система и контроль над ценами не могли справиться с ситуацией, бушевал «черный рынок», процветал бартер. Весной-осенью 1946 г. официальный ежедневный рацион питания в западных зонах чуть превышал 1 тыс. калорий (примерно треть от нормы), а практически выдавалось еще меньше.

Больше всего страдали горожане, не имевшие родственников или хороших знакомых в деревне. Многие люди голодали, резко подскочила детская смертность и заболеваемость туберкулезом. Взрослый мужчина в американской зоне весил в 1946 г. в среднем 51 кг. Оккупационные власти были вынуждены ежегодно завозить в западные зоны продукты питания и самые необходимые предметы потребления на сумму около 1 млрд. долларов. Голод был физиологическим, политическим и культурным феноменом.

Главных причин для такого катастрофического положения со снабжением продовольствием было две: подрыв сельскохозяйственного производства в результате войны и приток 12 млн. переселенцев. Многие из них надеялись на получение земли. Но эти надежды не оправдались, ибо «аграрная реформа», проведенная в 1946-1948 гг. в западных зонах, привела лишь к раздроблению наиболее крупных латифундий, не ликвидировав крупного помещичьего землевладения и не наделив землей всех нуждающихся.

Коммунисты западных зон в своей пропаганде доказывали: голод вызывается социальными и политическими причинами; буржуазия, гроссбауэры и оккупанты сознательно организуют его; их расчет заключается в стремлении парализовать голодом волю масс к борьбе, внушить им мысль, что спасение может дать только богатая и «щедрая» Америка, а не «сомнительные социальные эксперименты». В пропаганде, которую вели правые партии, утверждалось, что виновник всех бедствий — Советский Союз, который непомерными репарациями разоряет Германию, обрекает людей на холод, голод и нищету, пытаясь тем самым склонить их к мысли, что выход из кризиса — только на пути «коммунистических преобразований».

Противоречия между западными державами и СССР в 1946 г. постепенно обострялись. 30 июня 1946 г. была возведена «первая германская стена». Дело было в том, что в условиях черного рынка, всеобщего дефицита и разницы в ценах (в советской зоне многое было дешевле) тем жителям западных зон, которые получали стабильную зарплату, выгоднее было покупать более дешевые товары и продукты в советской зоне. Тогда СКС ввел режим строгого контроля за движением людей и товаров между советской и западными зонами оккупации.

Осенью 1946 г. США и Англия стали готовить, с привлечением к этому делу немецких органов, объединение своих зон в Бизонию, чтобы таким путем покончить с бедственным экономическим положением. Соответствующее соглашение было подписано 2 декабря 1946 г. В экономической политике, которая стала проводиться в Бизонии с 1947 г., все возрастающую роль стали играть немецкие административные органы, в том числе Экономический совет. В 1949 г. к Бизонии присоединилась французская зона оккупации и была создана, таким образом, Тризония.

Надо сказать, что у командования оккупационными войсками не было в проведении экономических мероприятий ни единства, ни четкого плана. Но западные державы не считали необходимым изменять структуру собственности в своих зонах. Коренные реформы германской экономики не отвечали их интересам, прежде всего американцев, которые свято верили в могучую силу свободного рыночного хозяйства. Поэтому в западных зонах уже в 1945 г. начинают возрождаться предпринимательские организации, на которых лежала немалая доля ответственности за преступления нацизма. В американской зоне их восстановление было разрешено распоряжением генерала Эйзенхауэра от 17 октября 1945 г.

Замедленные темпы восстановления экономики Западной Германии определялись политикой союзников, цель которой заключалась в значительном сокращении немецких производственных мощностей и придании приоритетного значения развитию сельского хозяйства. Чтобы перекрыть Германии любую возможность возобновления производства вооружений, страны-победительницы запретили изготовление многих видов стратегической продукции (алюминий, синтетический каучук, бензин и др.). Германии предписывалось сократить производство ее металлургической промышленности до 50 % по отношению к уровню 1929 г. Все ставшее в результате этого решения избыточным — заводское оборудование демонтировалось перед его вывозом в страны-победительницы.

Бедственное положение населения и активные выступления рабочих (см. ниже) заставило оккупационные власти западных держав в 1947 г. отказаться от демонтажа предприятий в счет репараций. Отказываются западные союзники и от широкомасштабного изъятия товаров. По сути они были демпинговыми для «перегретой» и без того экономики США. Поэтому акцент был перенесен на вывоз сырья и уникального оборудования.

В послевоенное время в воздухе витала идея национализации если не всей экономики, то, по крайней мере, тяжелой промышленности и банков. В Великобритании у руля управления государством встали лейбористы, во Франции были также очень сильны левые силы, которые осуществляли национализацию ряда отраслей экономики. В западных зонах идея национализации («социализации») тоже была очень популярной, но все-таки для политической и хозяйственной элиты во главе с К. Аденауэром наиболее привлекательной оказалась модель «социального рыночного хозяйства», разработанная доктором экономики, профессором Людвигом Эрхардом (1897-1977).

Основную цель реформ Л. Эрхард видел в том, чтобы повысить покупательную способность всех слоев населения и сосредоточить все усилия народного хозяйства на увеличении государственного дохода. Главными рычагами экономического возрождения он считал частную инициативу и свободную конкуренцию в сочетании с активной ролью государства (гибкая кредитная и налоговая политика, ставка на средний и мелкий бизнес и т. д.).

Но прежде чем приступить к реформам, надо было убрать руины, восстановить те предприятия, которые еще подлежали восстановлению и не попали в разряд демонтируемых. Поэтому, прежде чем говорить о больших заслугах теоретиков западногерманского «экономического чуда», надо в первую очередь отметить трудовые усилия тех миллионов рядовых немцев, которые занимались восстановлением хозяйства, созданием нормальной жизни; тех, кого назвали тогда «женщины и мужчины развалин».

В Вашингтоне было принято решение распространить на Тризонию действие «плана Маршалла» (см. ниже), по которому только денежные поступления в Западную Германию должны были составить полтора миллиарда долларов. Все это и позволило начать создание «социального рыночного хозяйства». Первой стала денежная реформа 1948 г.

Денежная реформа

Сепаратная денежная реформа, носившая конфискационный характер, была проведена очень быстро: 20-21 июня 1948 г. Методы ее проведения были предельно жесткими, направленными на полную санацию финансовой системы Тризонии перед распространением на нее «плана Маршалла».

По курсу 1:1 каждый немец мог обменять сразу только 40 наличных рейхсмарок. Остальные имевшиеся деньги зачислялись на «блокированные счета» и пересчитывались по курсу 100:10, но на руки можно было получить не более 5 % новых «западных» марок. Затем налоговые органы проверяли происхождение доходов и их можно было получить в два приема: 20 % и 10 %. Остальные 65 % доходов аннулировались.

Таким образом, около 23 млн. мелких вкладчиков были вмиг разорены, ибо фактический обменный курс составил 100:6,5. Однако заработная плата, различные пособия и пенсии были пересчитаны в соотношении 1:1. Было отменено централизованное планирование и разрешено свободное ценообразование. Сохранился лишь контроль цен на жилье, основные продукты питания, транспортные и почтовые услуги. На несколько месяцев «замораживалась» зарплата. Число безработных через полгода выросло вдвое, достигнув отметки 1 млн. человек.

Но владельцы материальных ценностей оказались в большом выигрыше, ибо стоимость земли, недвижимости, сырья и продуктов резко возросла. Практически сразу исчез черный рынок, прилавки магазинов, как по мановению волшебной палочки, наполнились товарами, деньги вновь стали деньгами. И хотя цены на продовольствие и товары первой необходимости сразу подскочили на 20-25 %, реформа привела к быстрому оживлению всех отраслей народного хозяйства.

Большую роль в восстановлении, а затем и быстром развитии экономики Западной Германии сыграли кредиты и займы США и Англии, которые составили в сумме более 5, 5 млрд. долларов. Уже в 1949 г. был достигнут (в сопоставимых границах) довоенный уровень производства.

Восстановление экономики в советской зоне

Прежде чем говорить о восстановлении, необходимо сказать о том, что вступление советских войск в Германию ознаменовалось массовыми «реквизициями». Вернувшись из Ялты, где союзники договорились лишь о создании межсоюзнической комиссии по репарациям, 21 февраля 1945 г. Сталин подписал под грифом «совершенно секретно» постановление Государственного Комитета Обороны № 7563 о порядке вывоза промышленного оборудования и материалов с территории Германии. Согласно ему было создано 5 специальных «демонтажных батальонов» по тысяче человек в каждом, 10 рабочих батальонов по 500 человек, 5 отдельных автобатальонов с тракторными взводами и т. д.

В качестве бесплатной рабочей силы использовались тысячи бывших граждан СССР, угнанных нацистами на принудительные работы в Германию, а теперь подлежащих репатриации. Освободившись от фашистской неволи, они попали на тяжелую подневольную работу по демонтажу, с полуголодным существованием, где подвергались многочисленным унижениям, а женщины — изнасилованиям. Всего к концу ноября 1945 г. на демонтаже в Германии и Австрии было занято свыше 300 тыс. советских граждан.

То есть СССР начал взимание репараций, по сути, в одностороннем порядке, еще до окончания войны, без согласования с союзниками, и в очень широких масштабах: только за 1945 г. трофейные войска отправили в СССР более 400 тыс. железнодорожных вагонов, груженных оборудованием, продовольствием, одеждой и т. д.

Восстановление экономики шло параллельно с радикальными социально-экономическими реформами. Так, уже в мае-июне 1945 г. в советской зоне были закрыты частные банки, распущены нацистские предпринимательские союзы и хозяйственные организации, а с 1 июля 1945 г. началась конфискация имущества активных нацистов. Уже осенью 1945 г. была конфискована вся государственная собственность бывшего Третьего рейха и собственность военных преступников типа концерна «Герман Геринг». С осени 1945 г. было начато и проведение радикальной аграрной реформы под лозунгом «Землю юнкеров — крестьянам!». Однако была учтена приверженность немецких крестьян к частной собственности на землю, поэтому в ходе реформы ее национализация не осуществлялась.

Безвозмездной конфискации подлежала земельная собственность размером свыше 100 га, а также владения военных преступников и активных нацистов. При распределении земли за основу был принят размер хозяйства в 5 га. Наделение землей проводилось, по сути, даром, с предоставлением кредитов, да еще в рассрочку до 20 лет.

Столь быстрое осуществление аграрной реформы, конечно, было невозможно без активного участия СВАГ. В основном реформа была завершена уже к январю 1946 г. Всего в ее ходе было конфисковано 3,3 млн. га земли, из них 2,2 млн. га были поделены между 330 тыс. новых хозяйств переселенцев и батраков или прирезаны к почти такому же числу старых крестьянских дворов. Остаток конфискованной земли примерно в 1 млн. га был объявлен «общенародной собственностью», там создавались «народные имения», а позднее (с 1949 г.) и МПС — машинопрокатные станции. Юнкерство перестало существовать, главной фигурой на селе стал крестьянин-середняк. Таким образом, аграрная реформа коренным образом изменила социальное лицо деревни в Восточной Германии.

Восстановление промышленности сильно осложнялось четырьмя факторами: во-первых, она была сильно разрушена в ходе боевых действий (примерно на 45%); во-вторых, бесконтрольными репарационными изъятиями со стороны СССР; в-третьих, отсутствием опыта у новоиспеченных коммунистических управленцев; в-четвертых, восстановление промышленности шло параллельно с демонтажем и национализацией .СВАГ стремилась форсировать национализацию, и 30 июня 1946 г. в наиболее промышленно развитой земле Саксонии был проведен референдум по вопросу об «экспроприации собственности военных преступников». 77,6% населения, имеющего право голоса, высказались за безвозмездную экспроприацию предприятий, которые принадлежали военным преступникам и активным нацистам.

На основе саксонского референдума ландтагами других земель советской зоны были приняты соответствующие законы, и всего к весне 1948 г. было экспроприировано 9281 предприятие. Они переходили в собственность земли, на которой были расположены. В государственном секторе к этому времени было уже 97 % горной промышленности, более 60 % энергетики и около 47 % предприятий машиностроения; две трети оптовой торговли тоже было государственной.

Аналогичной была и судьба банков: в июле 1945 г. началась их национализация, а с 4 августа 1945 г. начинают создаваться «народные» финансово-кредитные учреждения. Из двухсот бывших военных предприятий, первоначально занесенных в списки на демонтаж, в 1946 г. были образованы «Советские акционерные общества» (САО). Они были перепрофилированы на выпуск мирной продукции, на них под руководством советских директоров работали немецкие рабочие. В 1954 г. последние САО, кроме «Висмута», были переданы ГДР.

Таким образом, с господством в экономике крупных предпринимателей, банкиров и юнкеров в Восточной Германии было быстро покончено. Но экономика продолжала оставаться смешанной, и это дает основания некоторым авторам писать о том, что СВАГ использовала (и отчасти повторила) опыт советского НЭПа начала 1920-х гг.

Если в 1947 г. объем валовой продукции промышленности в советской зоне по сравнению с 1936 г. составлял 53,7 %, то в 1949 г. — 87,2 %, а к лету 1950 г. — уже 100 %. Причем, в советской историографии и историографии ГДР всегда особо подчеркивалось, что восстановление разрушенного войной хозяйства и становление плановой экономики в Восточной Германии шло под непосредственным руководством со стороны СВАГ и при значительной помощи со стороны СССР.

В качестве иллюстрации этой помощи обычно приводились цифры о том, что за 1948-1949 гг. было ввезено из СССР более 200 тыс. т минеральных удобрений, почти 140 тыс. т зерна, более 230 тыс. т проката, более т1000 тракторов и 500 грузовых автомобилей. Но никогда не приводились цифры: а сколько же было вывезено из Германии в Советский Союз за тот же период аналогичной продукции в качестве репараций? Относительный свет на это могут пролить сведения из отчета Главного Трофейного управления Советской Армии в период войны, которые до начала 1990-х гг. хранились в фондах Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО, ф. 67, оп. 12020, д. 9) под грифом «Совершенно секретно». В Советский Союз по распоряжениям ГКО и Совнаркома за 1945 г. трофейными войсками было отправлено:

• 73 493 вагона строительных материалов и «квартирного имущества», в том числе: 60 149 роялей, пианино и фисгармоний, 458 612 радиоприемников, 188 071 ковер, 941 605 предметов мебели, 264 441 штука настенных и настольных часов;

• 3 338 348 пар различной гражданской обуви, 1 203 169 женских и мужских пальто, 2 546 919 платьев, 4 618 631 предмет белья, 1 052 503 головных убора; 154 вагона мехов, тканей и шерсти;

• 18 217 вагонов с сельскохозяйственным оборудованием в количестве 260 068 единиц;

• зернопродуктов — 2259 тыс. т, мясопродуктов — 430 тыс. т рыбопродуктов — 10 тыс. т, жиров — 30 тыс. т, сахара — 390 тыс. т, картофеля и овощей — 988 тыс. т.

П. Н. Кнышевский, который впервые обнародовал эти цифры, задается закономерным вопросом о том, как же оценивать известный из учебников факт спасения от голода победителями населения Берлина, Дрездена, Праги и др. городов? Было ли это высшим проявлением гуманности или такого не было вообще? Он отвечает на этот вопрос очень категорично: «Было, но весьма своеобразное. Сначала все продовольственные ресурсы на оккупированной территории Красная Армия изъяла, затем начался дележ. Ничтожный карточный минимум своих же запасов немцы получили в виде так называемой помощи, которой поделились с чехословаками и поляками». Очевидно, что здесь нужны дополнительные исследования.

В 1947 г. СВАГ официально объявила, что демонтаж промышленных предприятий полностью прекращен. На самом деле, до весны 1948 г. последовали еще две волны демонтажей. В целом демонтаж был произведен на 3474 «объектах» и по некоторым оценкам привел к сокращению экономического потенциала на 25 % от довоенного уровня.

В феврале 1948 г. в советской зоне создается Немецкая экономическая комиссия как высший центральный орган руководства экономикой. А в июне 1948 г. принимается первый (двухлетний, рассчитанный на 1949-1950 гг.) план развития народного хозяйства. Таким образом, к осени 1949 г. в западных зонах была сохранена и отчасти модернизирована социально-экономическая система капитализма. В советской же зоне оккупации социально-экономические основы жизни были во многом кардинально преобразованы.