Дай Бог, чтоб милостию неба

Рассудок на Руси воскрес...

Воскресли мир и тишина,

Чтоб в Академии почтенной

Воскресли члены ото сна...²⁶⁴

Его «заклинание» могло исполниться лишь в первой половине ХХI века. А в то время Александр после окончания Лицея, будучи в родовом имении Михайловском, поссорился с родителями, чем усилил их ненависть к себе.

В этом ритме лежит середина жизни Пушкина - март 1818 года. Об этом он писал как о «переходе от старости молодости к молодости старости». Он чуть не умер от тифа (гнилой горячки) – врачи отказались что-либо сделать, и все были «в тревогах шумной суеты».

9.5.1818 г. Батюшков писал Вяземскому: «Забыл о Пушкине молодом. Он пишет прелестную поэму и зреет».

Пушкин в Эпилоге к «Руслану и Людмиле» об этом времени намекает, что не было душевной поддержки его трудов: «Забытый светом и молвой» - как любой стихотворец, не издающий и не пишущий сиюминутных стихов.

Следующий круг жизни Пушкина выражен 3-й строфой «я помню...» согласно с ритмами №№ 17 и 18 (10.1.1819 г... 24.6.1821 г.): Шли годы. Бурь порыв мятежный

Рассеял прежние мечты,

И я забыл твой голос нежный,

Твои небесные черты.

26.3.1820 года, когда Пушкин окончил свою поэму «Руслан и Людмила», никто и не подумал, какое великое произведение он создал — пророческое.

Именно в это время в их дом явился сотрудник тайной полиции Фогель и пытался подкупить за 50 рублей Козлова - дядьку Пушкина, чтобы взять для чтения бумаги стихотворца. После этого Пушкин сжёг свои бумаги, и многие сведения канули в Лету. Об этом слова из «Я помню...» – «И я забыл твой образ нежный...»

Пушкину было поручено выявить заговор против царя (за время командировки на Юг), и, по возможности, возвратить заблудившихся в европейских идеях на верный путь служения Отечеству. Но для всех было создано и преподнесено мнение, что его сослали подальше от Петербурга за стихотворение «Вольность» и др.

Будучи на Юге, Пушкин обязан по заданию Коллегии МИД был присутствовать на всех тайных собраниях будущих декабристов.

Оставив Петербургский свет, Пушкин расстался с милой его сердцу няней. В июле 1822 г. воспользовался «оказией» и передал письма родным и друзьям через кишинёвского приятеля Липранди И.П., который вспоминал, что у Пушкиных его «встретила 70-летняя старушка (няня Арина Родионовна) и, обливаясь слезами, рассказывала об одиноком житье-бытье Александра Сергеевича»²⁶⁵.

В письме к брату 28.09.22 г. Пушкин наставляет его, чтобы не поступал в любви к женщинам, как поступают безнравственные люди: «Чем меньше любим мы женщину, тем вернее можем овладеть ею. Однако забава эта достойна старой обезьяны XVIII столетия»²⁶⁶. Это наставление он повторил в «Евгении Онегине»:

Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей,

И тем её вернее губим…

Но эта важная забава

Достойна старых обезьян.

В ноябре 1822 г., продолжая мысль о нравственности, Пушкин в письме В.П. Горчакову (кишинёвскому приятелю) сообщает, что в «Кавказском пленнике» он «хотел изобразить... преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодёжи 19-го века»²⁶⁷.

Четвёртая строфа «Я помню...» описывает жизнь в южной командировке в ритмах №№ 19 и 20 (24.6.1821 г... 7.12.1823 г.):

В глуши, во мраке заточенья

Тянулись тихо дни мои

Без божества, без вдохновенья,

Без слёз, без жизни, без любви.

В 1823 году он переосмысливает свою жизнь и выражает в своём «Демоне»:

В те дни мне были новы

Все впечатленья бытия...

Тогда какой-то злобный гений

Стал тайно навещать меня...

Его язвительные речи

Вливали в душу хладный яд.