Глава IX. Подростковый возраст в свете разных концепций

1. Влияние исторического времени

Подростковый возраст обычно характеризуют как переломный, переходный, критический, но чаще как возраст полового созревания. Л. С. Выготский различал три точки созревания: органического, по­лового и социального. У шимпанзе точки органического и полового созревания совпадают, оно наступает примерно в 5 лет, когда у этих человекообразных обезьян заканчивается детство. У человека в ис­тории развития общества точки полового и социального развития совпадали, и это отмечалось обрядом инициации, тогда как органи­ческое созревание наступало обычно еще через несколько лет. У современного ребенка все линии развития разошлись. Теперь мы наблюдаем сначала половое созревание, затем органическое и спустя некоторое время — социальное. Это расхождение и обусловило воз­никновение подросткового возраста.

Французский этнограф и историк Ф. Ариес предположил, что под­ростковый возраст возник в XIX веке, когда контроль родителей за развитием ребенка продолжился вплоть до брака. В настоящее время в развитых странах мира этот период жизни имеет тенденцию к постепенному увеличению. По современным данным он охватывает почти десятилетие — от 11 до 20 лет. Но еще в 30-х годах нашего века П. П. Блонский писал, что российским детям еще предстоит завое­вать подростковый период. Он был убежден, что это позднее, "почти на глазах истории происшедшее приобретение человечества".

18* 275

Л, С. Выготский также подходил к подростковому периоду как к историческому образованию. Как и П. П. Блонский, он считал, что особенности протекания и продолжительность подросткового возра­ста заметно варьируют в зависимости от уровня развития общества. Согласно взглядам Л. С. Выготского, подростковый возраст — это самый неустойчивый и изменчивый период, который отсутствует у дикарей и при неблагоприятных условиях "имеет тенденцию не­сколько сокращаться, составляя часто едва приметную полоску меж­ду окончанием полового созревания и наступлением окончательной зрелости" [36].

В 20-30-х годах в России был собран и проанализирован большой фактический материал, характеризующий отрочество в разных со­циальных слоях и группах (среди рабочих, крестьян, интеллигенции, служащих, кустарей), у подростков разных национальностей и у беспризорных. Много интересного содержится в работах Н. А. Рыб­никова, В. Е. Смирнова, И. А. Арямова и др. [137; 138 ]. Обобщая эти работы, Л. С. Выготский пришел к выводу о том, что в подростковом возрасте структура возрастных потребностей и интересов определя­ется в основном социально-классовой принадлежностью подростка. Он писал: "Никогда влияние среды на развитие мышления не приоб­ретает такого большого значения, как именно в переходном возрасте. Теперь по уровню развития интеллекта все сильнее и сильнее отли­чаются город и деревня, мальчик и девочка, дети различных социаль­ных и классовых слоев" [36, с. 103 ].

Во второй половине XX века французский психолог Б. Заззо также изучала подростков из различных социально-экономических слоев общества, чтобы выявить их личные представления о продолжитель­ности подросткового возраста. Б. Заззо показала, что начало отроче­ства почти все они относят к 14 годам, связывая его с половым созре­ванием. Однако представления о сроках его окончания расходятся. Рабочие и низкоквалифицированные служащие считают, что их от­рочество закончилось в 19 лет, инженерно-технические работники отодвигают этот срок до 20 лет, предприниматели и лица свободных профессий — до 21 года. Таким образом, субъективная средняя про­должительность отрочества колеблется в зависимости от социального положения и длительности образования в целом от 4 до 7 лет [53 ].

В России за короткий исторический период произошли глубокие изменения в разных сферах жизни, которые оказали влияние на развивающуюся личность. В результате на глазах одного поколения проявлялись существенные изменения общей направленности лич­ности подростка. Это было хорошо показано в работе Н. Н. Толстых,

276

которая изучала отношение подростков к будущему. Сопоставляя свои данные, полученные в результате обследования школьников с третьего по восьмой классы, с результатами исследований Л. И. Бо-жович и Н. И. Крылова, также посвященных изучению отношения к будущему у детей различных возрастов, Н. Н. Толстых обнаружила интересный факт, касающийся границ подросткового возраста. В ис­следованиях Л. И. Божович, которые проводились в середине 50-х годов, переломный момент в представлении о будущем наблюдался у учащихся восьмого и девятого классов, т.е. в 15 лет. Десятилетие спустя исследования Н. И. Крылова показали, что профессиональ­ная направленность школьников, выбор будущей профессии стано­вится актуальным для юношей и девушек только 16-17 лет. В начале 80-х Н. Н. Толстых отмечает время яркого перелома в отношении к будущему на рубеже шестого и восьмого классов, что примерно соот­ветствует возрасту 13 лет. Такое расхождение результатов можно объяснить изменением в социальной ситуации развития поколений. Это еще раз подтверждает историческую и социальную обусловлен­ность развития личности и отсутствие стабильных границ подростко­вого возраста [49; 50 ].

По отношению к подросткам, их психическому развитию и судьбе, помимо социальной ситуации, существенное значение имеют осо­бенности исторического времени, в котором проходит их жизнь. В кризисный период развития российского общества известный мос­ковский учитель А. Тубельский пишет в "Общей газете": "Старшие поколения — те, кому за 20, за 30 и больше, росли с идеалами и жизненными ценностями. Их можно было принимать или не прини­мать, но они были. И на этой основе каждое поколение так или иначе определяло свое будущее. Жизнь сегодняшних подростков трагична в буквальном смысле. У них уже сложилось ощущение своей ненуж­ности в обществе. Чем в основном озабочены родители и педагоги? Накормить, одеть, дать образование, помочь поступить в институт. Зачем, ради чего; как жить дальше — на эти вопросы нет ответов ни у старших, ни у самих 11-16-летних" [N^u 3/28, 21-27 января 1994г.].

2. Классические исследования кризиса подросткового возраста

Существует множество фундаментальных исследований, гипотез и теорий подросткового возраста. Многие из рассмотренных ранее концепций детского развития вновь приходят в столкновение и про-

277

являют себя в области психологии подростка. Поскольку черты от­рочества и юности, по признанию самих исследователей, не выявле­ны, скомканы и бедны у детей из пролетарской среды, а чистое, полное и развернутое протекание этого периода развития можно наблюдать только у детей образованных слоев общества, то наиболее яркие психологические концепции подросткового возраста строились на основе изучения буржуазного подростка начала века — "подрост­ка в идеале". Рассмотрим их. Это позволит обрисовать круг вопро­сов, имеющих непосредственное отношение к этому возрасту, его симптоматику, увидеть стабильное и исторически изменчивое в пси­хологии подростка, различить феномены и их интерпретацию в раз­ных научных концепциях, лучше уяснить подход к проблеме подро­сткового возраста, который намечается в русле культурно-историче­ской теории Л. С. Выготского.

В соответствии с теорией рекапитуляции Ст. Холл считал, что подростковая стадия в развитии личности соответствует эпохе ро­мантизма в истории человечества. Это промежуточная стадия между детством — эпохой охоты и собирательства и взрослым состоянием — эпохой развитой цивилизации. По мнению Ст. Холла, этот период воспроизводит эпоху хаоса, когда животные, антропоидные, пол­уварварские тенденции сталкиваются с требованиями социальной жизни. Его представление о "бунтующем" отрочестве, насыщенном стрессами и конфликтами, в котором доминируют нестабильность, энтузиазм, смятение и царствует закон контрастов, глубоко вошло в психологию.

Ст. Холл впервые описал амбивалентность и парадоксальность характера подростка, выделив ряд основных противоречий, прису­щих этому возрасту. У подростков чрезмерная активность может привести к изнурению, безумная веселость сменяется унынием, уве­ренность в себе переходит в застенчивость и трусость, эгоизм череду­ется с альтруистичностью, высокие нравственные стремления сменя­ются низкими побуждениями, страсть к общению сменяется замкну­тостью, тонкая чувствительность переходит в апатию, живая любо­знательность — в умственное равнодушие, страсть к чтению — в пренебрежение к нему, стремление к реформаторству — в любовь к рутине, увлечение наблюдениями — в бесконечные рассуждения. Ст. Холл по праву назвал этот период периодом "бури и натиска". Содержание подросткового периода Ст. Холл описывает как кризис самосознания, преодолев который человек приобретает "чувство ин­дивидуальности" .

278

Двухтомная монография Ст. Холла о подростковом возрасте впер­вые была опубликована в 1904 году и с тех пор многократно переиз­давалась. Его называют отцом психологии переходного возраста, так как он первый предложил концепцию, объясняющую данное явле­ние, и очертил круг проблем, связанных с этим возрастом. Представ­ления Ст. Холла о переходности, промежуточности данного периода развития, о кризисных, негативных аспектах этого возраста и сегодня составляют ядро психологии подросткового возраста.

Другой крупный исследователь подросткового возраста, немецкий философ и психолог Э. Шпрангер в 1924 г. выпустил книгу "Психо­логия юношеского возраста", которая не потеряла своего значения до сих пор. Э. Шпрангер рассматривал подростковый возраст внутри юношеского, границы которого он определял 13-19 годами у девушек и 14-21 годами у юношей. Первая фаза этого возраста — собственно подростковая — ограничивается 14-17 годами. Она характеризуется кризисом, содержанием которого является освобождение от детской зависимости.

Э. Шпрангер разработал культурно-психологическую концепцию подросткового возраста. Подростковый возраст, поЭ. Шпрангеру, — это возраст врастания в культуру. Он писал, что психическое разви­тие есть врастание индивидуальной психики в объективный и норма­тивный дух данной эпохи. Обсуждая вопрос о том, всегда ли подрост­ковый возраст является периодом "бури и натиска", Э. Шпрангер описал три типа развития отрочества.

Первый тип характеризуется резким, бурным, кризисным тече­нием, когда отрочество переживается как второе рождение, в итоге которого возникает новое "Я". Второй тип развития — плавный, медленный, постепенный рост, когда подросток приобщается к взрос­лой жизни без глубоких и серьезных сдвигов в собственной личности. Третий тип представляет собой такой процесс развития, когда под­росток сам активно и сознательно формирует и воспитывает себя, преодолевая усилием воли внутренние тревоги и кризисы. Он харак­терен для людей с высоким уровнем самоконтроля и самодисципли­ны.

Главные новообразования этого возраста, по Э. Шпрангеру, — открытие "Я", возникновение рефлексии, осознание своей индивиду­альности. Исходя из представления о том, что главной задачей пси­хологии является познание внутреннего мира личности, тесно свя­занного с культурой и историей, Э. Шпрангер положил начало сис­тематическому исследованию самосознания, ценностных ориента­ции, мировоззрения подростков.

279

Э. Шпрангер попытался понять одно из самых глубоких пережи­ваний в жизни человека — любовь и ее проявления в подростковом и юношеском возрасте. Он дал психологическое описание двух сторон любви — эротики и сексуальности, которые в качестве переживаний глубоко отличаются друг от друга и, по Э. Шпрангеру, принадлежат к разным слоям психики [172 ].

Первоначально эстетическая любовь, или эротика, считает Э. Шпрангер, это единение с другой психикой, вчувствование в нее, осуществляемое через посредство ее видимого обнаружения во внеш­нем телесном образе. Э. Шпрангер выделяет три ступени эротиче­ских переживаний. Первая — вчувствование, когда юный человек по мере своего созревания научается воспринимать внутреннюю, оду­хотворенную красоту. Вторая — психическое понимание, которое "воспринимает другого как духовное образование, как определенную осмысленную форму". И третья — понимающая симпатия — "созву­чие душ, покоящееся на эстетическом отношении, но основывающе­еся также и на совместном переживании глубоких ценностей". Для подростка вера в идеал отождествляется с верой в любимого человека. "Источником силы юношеского эроса, — пишет Шпрангер, — во всех его формах является в большей мере собственная внутренняя жизнь, чем реальное лицо, на которое он направлен".

Сексуальность, по Э. Шпрангеру, означает комплекс психиче­ских и телесных переживаний и влечений, характеризующихся спе­цифическим чувственным наслаждением. Первое появление сексу­ально окрашенных переживаний связано, как отмечает Шпрангер, с чувством ужаса, страха перед чем-то таинственным и незнакомым. Сюда же примешивается чувство стыда, связанное с переживанием, хотя и не совсем ясных, но запрещенных вещей. Дискомфорт и чув­ство неполноценности подростка, вызванные этими переживаниями, могут проявиться "не только в страхе перед миром (чувство мировой скорби и меланхолия являются его смягченными формами), но и в глубоком укореняющемся страхе перед людьми, вплоть до подлинной враждебности к людям (ее смягченная форма — робость и застенчи­вость)". Источники страха, по мнению Э. Шпрангера, надо искать в том, как воздействуют сексуально окрашенные переживания на ду­ховную сферу. Он отмечает: "то, что создает кризис, а именно лихо­радочное, знойное возбуждение..., исходит не от физической сторо­ны, а от сопровождающей ее фантазии". Помочь подростку справить­ся со всеми страхами и кризисными состояниями может, как отмечает Э. Шпрангер, лишь большая, чистая любовь и сила идеальных стрем­лений, "которые, однако, должны быть пробуждены уже до этого

280

опьянения". По мнению Э. Шпрангера, в сознании подростка эроти­ка и сексуальность в переживании резко отделены друг от друга. При сексуализации эротического, по мысли Э. Шпрангера, в переходном возрасте может быть разрушена, причем необратимо, идеальная лю­бовь; а вследствие того, что с сексуальной стороны подросток еще недостаточно развит, полная сексуализация эротического не может еще удасться. Согласованность этих двух моментов (эротики и сек­суальности) "в одном большом переживании и связанном с ним акте оплодотворения" Э. Шпрангер считает "симптомом зрелости".

Поиск биологического смысла пубертатного периода представлен в работах Ш. Бюлер [20 ]. Подростковый возраст определяется ею на основе понятия пубертатности. Пубертатный период — это период созревания, это стадия, в которой человек становится половозрелым, котя после этого физический рост у человека продолжается еще не­которое время. Период до начала пубертатности Ш. Бюлер называет детством человека, а заключительную часть пубертатного периода — юностью. Фаза пубертатности, созревания обнаруживается у челове­ка в особых психических явлениях, которые Ш. Бюлер называет 1сихической пубертатностью, которая появляется еще до физическо-

созревания в качестве его предвестника- и продолжается долгое время после него.

Психическая пубертатность, по Ш. Бюлер, связана с вызреванием особой биологической потребности — потребности в дополнении. Именно в этом жизненном явлении и лежат, по ее мнению, корни тех переживаний, которые характерны для подросткового возраста. Внешнее и внутреннее возбуждение, которым сопровождается созре­вание, должно вывести подростка из состояния самоудовлетворенно­сти и спокойствия, побудить его к поискам и сближению с существом другого пола. Явления, сопровождающие созревание, должны где-лать человека ищущим, неудовлетворенным в своей замкнутости, и его "Я" должно быть раскрыто для встречи с "Ты". Ш. Бюлер отличает психическую пубертатность от телесной. По ее мнению, с ростом культуры происходит удлинение периода психической пубертатно­сти, что и является причиной многих трудностей, связанных с этим периодом жизни.

Физическая пубертатность протекает у мальчиков в среднем меж­ду 14-16 годами, у девочек — между 13 и 15 годами. Разумеется, существуют отличия между городом и деревней, между отдельными странами, большое влияние оказывает климат. Нижней границей нормального начала пубертатности следует считать 10-11 лет, верх­ней — 18 лет. При более раннем или более позднем начале созрева-

2В1

ния, подчеркивала Ш. Бюлер, мы имеем дело с патологическими случаями. Средняя норма лежит посредине.

Психические симптомы переходного возраста начинаются, как правило, значительно раньше. Отдельные "психические симптомы" появляются уже в 11-12 лет: подростки необузданы и драчливы, игры более старших подростков им еще непонятны, а для детских игр они считают себя слишком большими. Проникнуться личным самолюби­ем и высокими идеалами они еще не могут, и в то же время у них нет детского подчинения авторитету. Эта фаза является, по Ш. Бюлер, прелюдией к периоду психической пубертатности.

За этой фазой следуют две главные фазы, которые Ш. Бюлер на­зывает пубертатной стадией и юностью. Граница между ними прохо­дит в 17 лет. Превращение подростка в юношу проявляется в измене­нии основной установки по отношению к окружающему миру: за жизнеотрицанием, присущим пубертатной стадии, следует жизнеут-верждение, характеризующее юношескую.

Основные черты негативной фазы, отмеченные Ш. Бюлер, это "повышенная чувствительность и раздражительность, беспокойное и легко возбудимое состояние", а также "физическое и душевное недо­могание", которое находит свое выражение в драчливости и капри­зах. Подростки неудовлетворены собой, их неудовлетворенность пе­реносится на окружающий мир. Ш. Бюлер пишет: "Они чувствуют, что их состояние безрадостно, что их поведение дурно, ... что их требования и бессердечные поступки не оправдываются обстоятель­ствами, они хотят стать другими, но их тело, их существо не подчи­няется им." "Они должны бушевать и кричать, проклинать и насме­хаться, хвастаться и сердиться, даже если они сами замечают стран­ность и некрасивость своего поведения". Безрадостным называет Ш. Бюлер это время для зреющего человека.

Ш. Бюлер отмечает далее, что ненависть к себе и враждебность к окружающему миру могут присутствовать одновременно, находясь в связи одна с другой, а могут чередоваться, приводя подростка к мысли о самоубийстве. К этому присоединяется еще и ряд новых внутренних влечений "к тайному, запрещенному, необычному, к тому, что выхо­дит за пределы привычной и упорядоченной повседневной жизни". Непослушание, занятие запрещенными делами обладает в этот пе­риод особой притягательной силой. Подросток чувствует себя одино­ким, чужим и непонятным в окружающей его жизни взрослых и сверстников. К этому присовокупляются разочарования. "Всюду вос­принимается прежде всего отрицательное", — указывает Ш. Бюлер. Как наиболее обычные способы поведения она описывает "пассивную

282

меланхолию" и "агрессивную самозащиту". Следствие всех этих яв­лений — общее снижение работоспособности, изоляция от окружаю­щих или активно враждебное отношение к ним и различного рода асоциальные поступки. Все это отмечается в начале фазы. Общая продолжительность негативной фазы у девочек от И до 13 лет, у мальчиков от 14 до 16 лет. Окончание негативной фазы характери­зуется завершением телесного созревания. Правда, общее беспокой­ство еще остается, но это уже "не столько беспокойство отчаяния, возникающее помимо и даже против воли и отнимающее силы, сколь­ко радость растущей мощи, душевной и телесной творческой энергии, радость юности и роста". И здесь начинается вторая фаза — позитив­ная.

Позитивный период приходит постепенно и начинается с того, что перед подростком открываются новые источники радости, к которым он до этого времени не был восприимчив. На первое место Ш. Бюлер ставит "переживание природы" — сознательное переживание как чего-то прекрасного. При благоприятных условиях источниками ра­дости служат искусство и наука. "Широкий мир ценностей, служа­щий для взрослого человека источником высокого счастья, раскрыва­ется впервые на пороге юности". Ко всему этому присоединяется любовь, теперь уже сознательно направленная на дополняющее "Ты". "Любовь дает выход самому тяжелому напряжению," — отме­чает Ш. Бюлер.

Конечно, нельзя говорить о том, что в негативной фазе присутст­вуют исключительно мрачные стороны, а в позитивной — исключи­тельно положительные. Ш. Бюлер пишет: "Стремление к деятельно­сти и одушевление, мечтательное обожание и сексуально неосознан­ные любовные порывы являются чрезвычайно характерными поло­жительными проявлениями первой стадии, и обратно — радостное жизнеощущение юности часто уже омрачается разочарованиями, повседневными обязанностями, мыслями о профессии и мировоззре­нии, страстями и заботами о куске хлеба".

Говоря о верхней границе юношеского возраста, Ш. Бюлер отме­чает, что она относится к 21—му или 24—м годам, так как в это время наблюдается относительная стабилизация характера и определенные черты зрелости. "Первый период бури и натиска в это время уже отзвучал, стало ясным общее направление будущей жизни, выбрана определенная точка опоры, и интенсивность первых усилий и иска­ний, связанных с мировоззрением, профессией и формированием собственной личности, ослабевает, уступая место более спокойному темпу прогресса. Первые мощные переживания любви, природы,

283

искусства, творчества уже испытаны, первое общее социальное оформление уже произошло. Самый бурный период жизненного раз­вития человека лежит позади".

В работе Ш. Бюлер сделана попытка рассмотреть пубертатный возраст в единстве органического созревания и психического разви­тия.

Исследование Г. Гецер содержит интересные данные, связанные с переходом от негативной фазы пубертатного периода к позитивной.

Первым признаком спадения негативной фазы Г. Гецер считает повышение продуктивности, отмечая, что у 70% девочек "первой продуктивной работой была литературная работа, хотя девочек вследствие их плохой школьной успеваемости можно было бы оха­рактеризовать как неспособных к письму". Г. Гецер отмечает, что к концу негативной фазы у большинства девочек обнаруживались по­пытки к литературному письму: писание писем, ведение дневников, стихосложение. Нужно сказать, что у девочек, которые до негатив­ной фазы занимались литературным творчеством, в период негатив­ной фазы это творчество прерывалось.

Ссылаясь на Ш, Бюлер, Г, Гецер пишет о том, что в заключение негативной фазы наступает так называемая стадия мечтательности, которая находится во временном промежутке от 13 до 16 лет.

Рассматривая течение негативной фазы у мальчиков, Г. Гецер отмечает, что во время негативной фазы у мальчиков возникает "тоска по другу", но она, так сказать, еще пассивна. К концу негатив­ной фазы подросток активно ищет друга и находит его (субъективно), хотя впоследствии их дружеские отношения могут и не сохраниться. Итак, потребность в друге и нахождение его есть еще одна черта, характеризующая момент перехода от негативной стадии к позитив­ной.

Э. Штерн рассматривал подростковый возраст как один из этапов формирования личности [175 ]. Центральной проблемой всякой пси­хологии, по его мнению, должна быть проблема человеческой лично­сти, а для формирования личности решающую роль играет то, какая ценность переживается человеком как наивысшая, определяющая жизнь. Вслед за Э. Шпрангером, Э. Штерн попытался изменить ста­рую поговорку ("Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу тебе, кто ты"), придав ей другое значение: "Скажи мне, что для тебя ценно, что ты переживаешь как наивысшую ценность твоей жизни, и я скажу тебе, кто ты".

В зависимости от того, какая ценность переживается как наивыс­шая, определяющая жизнь, совершенно по-разному формируется

284

личность. Переживаемые ценности обуславливают тип человеческой личности. Э. Штерн описал шесть таких типов: теоретический тип — личность, все стремления которой направлены на объективное познание действительности; эстетический тип — личность, для которой объективное познание чуждо, она стремится постигнуть еди­ничный случай и "исчерпать его без остатка со всеми его индивиду­альными особенностями"; экономический тип — жизнью такого че­ловека управляет идея пользы, стремление "с наименьшей затратой силы достигнуть наибольшего результата"; социальный — "смысл жизни составляет любовь, общение и жизнь для других людей"; пол­итический — для такой личности характерно стремление к власти, господству и влиянию; религиозный — такая личность соотносит "всякое единичное явление с общим смыслом жизни и мира". Опре­деляя каждый из типов, Э. Штерн отнюдь не считает, что в жизни личности существует только одно направление ценностей. "Напро­тив, — пишет он, — все направления ценностей заложены в каждой индивидуальности.... Но какое-либо одно из этих переживаний раз­личных ценностей приобретает руководящее значение и преимуще­ственно определяет жизнь".

Как и другие его современники, Э. Штерн сравнивал период юно­сти у рабочей и буржуазной молодежи. Он считал, что рабочая моло­дежь из-за того, что ей необходимо очень рано заботиться о заработ­ке, практически не имеет настоящей юности. Поэтому рабочие под­ростки имеют преимущественно политическую и экономическую жизненные установки, в отличие от буржуазной молодежи, которая имеет возможность получать настоящее образование, развивать свое "Я".

По Э. Штерну, переходный возраст характеризует не только осо­бая направленность мыслей и чувств, стремлений и идеалов, но и особый образ действий. Э. Штерн описывает его как промежуточный между детской игрой и серьезной ответственной деятельностью взрослого и подбирает для него новое понятие — "серьезная игра". Подросток, считает он, смотрит с известным пренебрежением на детские игры; с игрушкой, еще недавно очень любимой, он уже не хочет иметь дела. Все, за что он принимается, носит серьезный ха­рактер, его намерения также очень серьезны. Но при этом, все, что он делает, еще не вполне серьезное дело, а только предварительная проба. О "серьезной игре", по Э. Штерну, можно говорить в том случае, когда налицо имеется объективная серьезность, которой еще не соответствуег объективно серьезное содержание деятельности. Примерами серьезной игры могут служить игры любовного характе-

285

pa (кокетство, флирт, мечтательное поклонение); выбор профессии и подготовка к ней; занятия спортом и участие в юношеских органи­зациях. Серьезная игра особенно важна для развития подростка, так как в ней подросток учится "умерять свои цели, закалять свои силы устанавливать отношение к различным видам интересов, которые в нем бродят и в которых он должен разобраться".

Согласно взглядам Э. Штерна, человек остается молодым до тех пор, пока он к чему-то стремится, пока он имеет перед собой цель, пока он знает, что за стадией, которую он достиг, есть другая — высшая. Молодой человек должен оставаться вечно ищущим, знаю­щим, что он ищет или должен искать. В качестве наследия от юности каждый человек должен перенести в период зрелости вечные стрем­ления и искания и в этом смысле оставаться вечно молодым.

Классические исследования подросткового возраста касаются раз­вития личности в определенный исторический период, период первой трети XX века, когда детская психология формировалась как само­стоятельная наука, оставаясь, как уже отмечалось, под влиянием биологизаторских идей. Особенно ярко это проявилось в трактовке одного из самых трудных психологических возрастов — подростко­вого. Психологические изменения, происходящие в развитии лично­сти подростка, исследователи связывали прежде всего с процессом полового созревания.

Во второй половине века исследователи углубили понимание роли среды в развитии подростка. Так,Э. Эриксон, считавший подростко­вый возраст самым важным и наиболее трудным периодом человече­ской жизни, подчеркивал, что психологическая напряженность, ко­торая сопутствует формированию целостности личности, зависит не только от физиологического созревания, личной биографии, но и от духовной атмосферы общества, в котором человек живет, от внутрен­ней противоречивости общественной идеологии.

Э. Эриксон подробно проанализировал этот процесс в книге, по­священной религиозному реформатору XVI века Мартину Лютеру. Характеризуя кризис идентичности Лютера, он подчеркивал, что детство Лютера было крайне сложным и противоречивым. Атмосфера в доме была тяжелой, постоянно присутствовал страх разорения и физической гибели в рудниках. Взаимоотношения членов семьи тоже были непростыми: характер отца Мартина Лютера был крайне деспо­тичным и неустойчивым: вспышки гнева сменялись сентиментально­стью, а мать, находясь в полном подчинении у отца, была подавлен­ной и забитой женщиной, поэтому ее женские и материнские качест­ва были выражены слабо, что не могло не повлиять на развитие

286

личности Лютера и на формирование его мировоззрения. Надо отме­тить, что описанные черты детства были вполне типичны для многих бюргерских семей того времени. Отношение Мартина Лютера к отцу было глубоко амбивалентным, что выражалось в постоянном колеба­нии между бунтом и подчинением. Пытаясь преодолеть внутреннюю зависимость от отца, Лютер в 22 года бросает Эрфуртский универси­тет, где к тому времени он уже стал магистром искусств, и против воли отца уходит в монастырь. Но и в монастыре юноша не находит разрешения мучающих его вопросов, так как соблюдение монаше­ских обетов связало его новыми "цепями" зависимости. К тому же внутренняя зависимость от отца оставалась с ним. Но молодой Лютер находит способ решения своего конфликта, расширяя его вовне. Он разрешает свой личный конфликт с отцом через новый тип отноше­ний — отношений с "Отцом Небесным", "без посредничества церкви и папы, через новую постановку проблем власти — светской и духов­ной — и личной моральной ответственности" [45; 211].

В другой известной научной концепции — концепции Ж. Пиаже, в возрасте от 11-12 лет и до 14-15 лет осуществляется последняя фундаментальная децентрация — ребенок освобождается от конк­ретной привязанности к данным в поле восприятия объектам и начи­нает рассматривать мир с точки зрения того", как его можно изменить. В этом возрасте, когда, согласно Ж. Пиаже, окончательно формиру­ется личность, строится программа жизни. Для создания же програм­мы жизни необходимо развитие гипотико-дедуктивного, то есть фор­мального мышления. Строя план своей будущей жизни, подросток приписывает себе существенную роль в спасении человечества и организует свой план жизни в зависимости от подобной цели. С такими планами и программами подростки вступают в общество взрослых, желая преобразовать его. Испытывая препятствия со сто­роны общества и оставаясь зависимыми от него, подростки постепен­но социализируются. И только профессиональная работа способству­ет полному преодолению кризиса адаптации и указывает на оконча­тельный переход к взрослому состоянию.