2. Завоевание Абиссинии

Уэйвелл, получив приказ направить экспедиционный корпус в Грецию, вел операции еще на двух фронтах, помимо фронта в Ливии. Эти операции привели к завоеванию Абиссинии. 2 декабря, за 5 дней до начала наступления, кончившегося разгромом армии Грациани, Уэйвелл вызвал командующего британскими силами в Судане генерал—лейтенанта Уильяма Платта и командующего британскими силами в Кении генерал—лейтенанта Алана Каннингхэма в Каир. Уэйвелл указал, что Платту надлежит поднять восстание в Абиссинии и подготовиться к тому, чтобы в феврале выбить итальянцев из Кассалы; войска Каннингхэма должны были оказывать давление на Мояле и в мае или июне, по окончании сезона дождей, начать наступление на Кисмаю, вблизи устья реки Джуба. Платту были предоставлены 4–я и 5–я индийские дивизии, в распоряжении Каннингхэма находились 1–я южноафриканская, 11–я и 12–я африканские дивизии. Этими скромными действиями, как будто по мановению волшебного жезла, было суждено начаться, если не самой большой, то, несомненно, самой быстрой операции по охвату. Одна британская база находилась в Хартуме, другая — в Найроби; их разделяло по прямой 1200 миль.

В общем эти замечательные операции, одна из которых осуществлялась главным образом в гористой местности, а другая — большей частью в безводных равнинах, развертывались следующим образом. Наступление войск под командованием Платта было намечено на 9 февраля. Однако итальянские войска генерала Фруски эвакуировали Кассалу в середине января, поэтому Платт начал наступление 19 января. На следующий день его войска перешли границу Эритреи. У Агордата он настиг войска Фруски и 31 января нанес им поражение. Затем британские войска преследовали противника до Керена. В этом месте дорога Кассала — Асмара проходит в глубоком дефиле, и здесь разыгралось единственное упорное сражение за все время военных действий в Абиссинии. Потеряв после многократных атак убитыми и ранеными 3 тыс. человек, Платт только к 3 марта смог прорвать позиции противника.

1 Апреля была занята Асмара, а через три дня с небольшими боями был взят и Массуа. После этих побед оставались два пункта, где итальянцы оказывали сопротивление:

Гондар и Амба—Алаги, последний представлял собой коническую гору высотой около 10 тыс. футов над уровнем моря, господствовавшую над дорогой Асмара — Аддис—Абеба. По прямой линии Амба—Алага находится на расстоянии 185 миль к югу от Асмары, но из—за большого количества поворотов расстояние по дороге примерно в 2 раза больше. 4 мая Платт начал наступление на эту сильную позицию.

Примерно в 1000 милях к югу 24 января началось наступление Каннингхэма, и 18 февраля его войска форсировали реку Джуба. Получив разрешение от Уэйвелла продвигаться к Могадишо, что в 275 милях к северу, в 6 час. утра 23 февраля он направил туда моторизованную группу африканской бригады, и, как это ни удивительно, она вступила в Могадишо в 5 час. вечера 25 февраля. Не менее удивительно, что отряд захватил там 350 тыс. галлонов[130] автомобильного бензина и 80 тыс. галлонов авиационного бензина. Эта удача дала возможность продолжать наступление еще до открытия портов в Мерке и Могадишо.

Каннингхэм встретил настолько незначительное сопротивление, что попросил разрешения Уэйвелла наступать на Харар через Джиджигу, который находится на расстоянии 774 миль по дороге от Могадишо. Каннингхэм также просил позволить ему отбить порт Бербера, расположенный в 204 милях от Джиджиги, что сократило бы длину его коммуникаций на 570 миль. Уэйвелл дал согласие, и 16 марта небольшая часть британских войск из Адена заняла Берберу. После этого итальянцы целиком эвакуировали Британское Сомали.

1 марта войска Каннингхэма вышли из Могадишо и начали продвижение на Джиджигу. 10 марта у Дагабура, что в 590 милях к северу от Могадишо, его авангард вступил в соприкосновение с противником. Отбросив противника, войска Каннингхэма 17 марта вступили в Джиджигу. Перейдя на снабжение частично из Берберы, так как протяженность коммуникаций из Кении достигла 1600 миль, войска Каннингхэма преодолели тяжелый Мадарский проход и вступили 25 марта в Харар. Таким образом, за тридцать дней наступления они прошли 1054 мили, в среднем по 35 миль в день. Между тем в 1935–1936 гг. войскам маршала Грацианидля преодоления последних 65 миль этого пути потребовалось около 6 месяцев.

Затем, повернув на юго—запад, Каннингхэм продолжил наступление в направлении Аддис—Абебы. Итальянские войска герцога Аоста оставили город, и 4 апреля англичане вступили в Аддис—Абебу. К этому времени войска Каннингхэма взяли в плен свыше 50 тыс. человек, заняли территорию площадью 360 тыс. кв. миль, потеряв 135 человек убитыми, 310 ранеными, 52 пропавшими без вести и 4 пленными.

Ввиду того что Уэйвеллу предстояло решить задачи в Ливии и Греции, теперь было чрезвычайно важно освободить дорогу Асмара — Аддис—Абеба, что позволило бы перебрасывать войска в Египет через Массауа. Поэтому Каннингхэму было приказано атаковать Дессие, расположенный в 250 милях к северу от Аддис—Абебы.

13 апреля Каннингхэм направил сюда 1–ю южноафриканскую бригаду, которая после пятидневных боев в Комболсийском проходе 20 апреля заняла Дессие. Во время боев было захвачено в плен 8 тыс. итальянцев; бригада потеряла только 10 человек убитыми. В 140 милях по прямой к северу от Дессие находилась Амба—Алага, где герцог Аоста укрепился с остатками своей армии. Его войска были атакованы войсками Платта с севера и войсками Каннингхэма с юга.

18 мая герцог Аоста сдался на милость победителя, однако ему были оказаны военные почести. 5 мая, как раз через 5 лет после того, как войска маршала Бадольо вступили в Аддис—Абебу, император Хайле Селласие «спустился с гор и вернулся в свою столицу».

Боевые действия в отдаленных районах, самым важным из которых был район Гондара, продолжались еще некоторое время, однако завоевание Абиссинии, по существу, завершилось сражением у Амба—Алаги. Уэйвелл писал относительно операций на обоих фронтах в Абиссинии:

«Завоевание Итальянской Восточной Африки закончилось в 4 месяца — с конца января до начала июня. За это время были почти полностью уничтожены войска противника общей численностью около 220 тыс. человек вместе со всем вооружением и снаряжением. Британские войска заняли территорию площадью почти 1 млн. кв. миль. Следует ответить наиболее выдающиеся эпизоды и особенности этой замечательной кампании: штурм британскими и индийскими войсками трудных горных барьеров в Керене и Амба—Алаге, смелость и искусство, с которыми проводились операции в Восточной Африке, на расстоянии почти 2 тыс. миль от баз, и чрезвычайно умелые действия партизан действий в Западной Абиссинии»[131]

Наиболее приятная особенность этой кампании — отменно рыцарское поведение обеих сторон во время боевых действий. Мирное население не подвергалось бомбардировкам с воздуха, не было насильственных выселении, ненужных разрушений, насилий, убийств и грабежа. Даже абиссинские партизаны в целом вели себя умеренно.

Самой удивительной особенностью были быстрота действий британских войск и отсутствие активности у итальянцев, которые редко оказывали даже слабое сопротивление, они просто—напросто пассивно отступали. Только у Керена итальянцы дрались по—настоящему. Но даже там они в незначительной мере использовали свои превосходящие военно—воздушные силы. Длинные транспортные колонны британской армии постоянно двигались от Кассалы, однако они ни разу не подверглись бомбардировке. Генерал Каннингхэм отмечает, что «наиболее замечательной чертой» боевых действий до форсирования реки Джуба было «почти полное бездействие авиации противника».[132]

Как раз обратное наблюдалось на стороне англичан. Вместо пассивного отступления смелые броски вперед. Небольшая численность английских войск и огромные размеры театра военных действий, что заставляло итальянцев оборонять одновременно слишком много пунктов, были при наличии, конечно, смелого руководства главными факторами, определившими быстроту действий, невиданную до сих пор в истории войн. Если бы британские силы были крупнее, уже одно только снабжение не дало бы возможности действовать с такой быстротой. Тот факт, что итальянцы не могли сосредоточить достаточного количества сил, чтобы заставить своего противника увеличить численность своих войск и тем самым усилить трудности снабжения, нужно отнести главным образом за счет действий абиссинских партизан, заставивших итальянцев разбросать значительные силы на трудных линиях коммуникаций. Но, несмотря на все это, удивительно, что противник не удерживал проход Марда и что Керен не был сделан неприступным для войск, наступавших на него.

3. Завоевание Югославии и Греции

22 октября 1940 г., когда Черчилль в выступлении по радио заверял своих слушателей, что Гитлер и Муссолини намеревались разделить Францию и ее империю (с точки зрения стратегии не такое уж бессмысленное дело), первый из этих «бандитов» спокойно оккупировал Румынию, а второй готовился к авантюре в Греции, где и обжегся. Разделу суждено было осуществиться, но как раз в противоположном направлении.

В январе 1941 г., после захвата Румынии, Германия начала оказывать давление на Болгарию. Болгария присоединилась к тройственному пакту,[133] и 1 марта германские войска спокойно оккупировали ее территорию. Затем подверглась нажиму и Югославия. Как раз в это время греческое правительство, опасаясь, что Гитлер придет на помощь Муссолини, застрявшему в Албании,[134] обратилось к Британии с просьбой выполнить свои гарантии и прийти на помощь Греции. С 10 по 20 марта давление на Югославию настолько возросло, что 24 марта югославское правительство капитулировало и присоединилось к тройственному пакту. Через три дня после капитуляции положение в Югославии резко изменилось: генерал Симович произвел государственный переворот. Непосредственно за этим произошло морское сражение у мыса Матапан, где флот адмирала Каннингхэма потопил 7 итальянских судов. 6 апреля германские войска одновременно вторглись в Югославию и Грецию.

Ко времени переворота Симовича основная масса германской 12–й армии фельдмаршала Листа была размещена на болгаро—турецкой границе. Германская армия готовилась, как нам известно теперь, не к нападению на Турцию, а к наступлению на Россию после захвата Балканского полуострова. Эта армия получила приказ вторгнуться в Сербию и Македонию. Остальные армии двигались с севера через 5?орватию и дальше на Белград. Белград и югославские аэродромы подверглись сильнейшей бомбардировке с воздуха.

Югославы должны были немедленно принять решение: либо защищать всю страну, либо отступить на юг в горы. Второй вариант был явно выгоднее, но при отступлении пришлось бы оставить Хорватию и Словению, поэтому югославы приняли первый вариант. Неизбежным результатом было то, что 4 корпуса югославской армии оказались в ловушке. Немцы провели кампанию в стиле боя при Каннах. Наступлением германских танковых войск и венгерской армии на дунайском фронте были охвачены оба фланга югославской армии. Левый фланг отступил под натиском германских и итальянских войск, наступавших через Загреб и Любляны, правый фланг сильно потеснила германская армия, наступавшая из Видина. 28 дивизий югославской армии отступили в беспорядке к Сараево, где 17 апреля сдались. Генерал Симович с королем и членами правительства улетел на самолете в Грецию.

Пока развертывались эти операции, войска фельдмаршала Листа обрушились на Сербию и Македонию. Однако, прежде чем рассматривать их действия, вернемся к событиям середины февраля, когда, как мы помним, генерал Уэйвелл получил приказ отправить экспедиционные войска под командованием генерала Вильсона в Грецию.

22 февраля во время совещания с греческим главнокомандующим генералом Папагосом были рассмотрены различные варианты оборонительных рубежей в северной Греции. Среди этих рубежей были: 1) линия Метаксаса вдоль восточного края Родопских гор, прикрывавшая Македонию; 2) линия долины Струмы, прикрывавшая Салоники; 3) линия Халиакмона (по реке Вистрица) к западу от Салоник. Основные силы греческой армии были сосредоточены против итальянцев в Албании, поэтому две первые линии были признаны слишком длинными для удержания оставшимися силами. В качестве оборонительного рубежа была принята третья линия. «Главная угроза для третьей линии, — писал Уэйвелл, — заключается в том, что ее левый фланг окажется открытым, если немцам удастся пройти через Южную Югославию и вторгнуться в Грецию через Хернскую долину или Монастирские ворота».[135]

Через несколько дней, к ужасу генералов Уэйвелла и Вильсона, генерал Папагос изменил принятое решение и по политическим соображениям решил удерживать линию Метаксаса, причем армия Вильсона располагалась к западу от Нардара. Эта армия состояла из новозеландской дивизии, 6–й и 7–й австралийских дивизий, 1–й танковой бригады и польской бригады. Всего армия Вильсона насчитывала 57 тыс. человек, в том числе 24 тыс. британских солдат. Первый эшелон экспедиционного корпуса начал высаживаться в Пирее 7 марта.

Перед лицом такого подвижного и боеспособного противника, каким были немцы, дислокация союзных войск была поистине самоубийственной. На левом фланге к западу от Корицы до пролива Отранто против итальянцев в Албании находились основные силы греческой армии (14 дивизий). На правом фланге три с половиной греческие дивизии удерживали линию Метаксаса. Три греческие дивизии и британские войска были размещены на рубеже, который протянулся от Эгейского моря восточнее горы Олимп к Верии и Эдессе и дальше на север к югославской границе; общая протяженность рубежа составляла около 100 миль. Слабой стороной в такой дислокации сил было то, что в случае прорыва немцев через Сербию весь рубеж могли обойти с запада. Чтобы предотвратить такую опасность, генерал Вильсон разместил небольшой отряд, включая 3–й британский танковый полк в Аментионе (к югу от Флорины), для наблюдения за Монастирскими воротами.

Фельдмаршал Лист использовал чрезмерную разбросанность сил противника в своих интересах: во—первых, прорывом центра союзников он отрезал греческую армию в Албании; во—вторых, прорывом линии Метаксаса у Рупельского прохода он изолировал греков в Восточной Македонии; в—третьих, одновременно продвижением сначала вверх по Струмитце, а затем вниз по Вардару он обеспечил захват Салоник.

Боевым действиям, начавшимся 6 апреля, предшествовала сильнейшая бомбардировка с воздуха. Десятки тысяч югославских солдат с обозами, которые состояли из повозок, запряженных волами, были застигнуты в момент выхода на оборонительные рубежи. Дороги на протяжении 150 миль оказались забитыми людьми и машинами; их бомбардировали и обстреливали. В глубине за линией фронта были выведены из строя аэродромы у Лариссы и подвергся бомбардировке сам город. Во время сильного воздушного налета на Пирей загоревшееся судно «…подожгло другое с грузом тротила. Через несколько секунд гавань была разрушена взрывом огромной силы. Горели суда, пристани, здания. Пошла ко дну вся партия привезенных истребителей «Харрикейн».[136]

Под прикрытием этих налетов Лист перешел в наступление четырьмя танковыми колоннами. Две колонны наступали на линию Метаксаса; одна танковая дивизия спустилась вдоль Струмы и после непродолжительных ожесточенных боев прорвалась через Рупельский горный проход. Вторая колонна, состоявшая из одной танковой и одной горнострелковой дивизии, поднялась вверх от Струмицы и, встречая незначительное сопротивление, повернула вниз по долине Вардара. Маневр был проведен настолько стремительно, что уже вечером 8 апреля первые германские танки вступили в Салоники.

На правом фланге армии Листа из Кюстендила, что в 45 милях к юго—западу от Софии, выступили две дивизии — танковая и моторизованная — и продвинулись до Скопле, который и был занят 7 апреля. Еще одна танковая дивизия прошла через Стип и достигла Прилепа. Здесь колонны соединились, двинулись на Монастир и вступили в Грецию по двум дорогам к северу от Флорины. После непродолжительных боев к югу от Флорины британские и греческие войска, удерживавшие вардарский рубеж, отошли на линию реки Вистрица, начиная от горы Олимп. Однако после разгрома югославской армии в Сербии и быстрого продвижения немцев через Монастирские ворота стало очевидно, что и эти позиции удержать нельзя. Генерал Вильсон решил продолжить отход к Фермопильскому проходу. В результате отступления открылись проходы через горы Пинд, и главные силы греческой армии, отступавшие в это время из Албании в Эпир, оказались в отчаянном положении.