Ольшанский Д_В_Основы политической психологии

под «вековой» и «общенациональной» окраской они выражают системы ценно- стей, связанные обычно с достаточно определенными историческими периодами и господствовавшими в них социально-политическими силами, что делает их как бы «священными» в глазах людей, тяготеющих именно к данной системе ценностей.

Наиболее весомую роль обычаи и традиции, как и предрассудки, о кото- рых говорилось выше, играют в жизни национальных меньшинств и других сравнительно небольших национально-этнических образований. Сохранение и культивирование собственных обычаев и традиций является для них необходи- мой защитной реакцией самосохранения, залогом национально-культурной идентичности и выживания в качестве национальной общности за счет дополни- тельной мобилизации внутренних, прежде всего, психологических ресурсов, при недостаточности ресурсов внешних. Гиперкомпенсаторное внимание к нацио- нальным обычаям и традициям, к их соблюдению часто оказывается естествен- ной реакцией протеста против политики ассимиляции, обычно реально угро- жающей малой нации со стороны более крупных наций-соседей, и, одно- временно, формой национального самоутверждения. В этом случае, обычаи и традиции, как компоненты обыденного национального сознания, выступают как средства передачи социально-политического опыта нации и являются инстру- ментом объединения, интеграции национальной общности, пробуждения нацио- нального самосознания.

Распространение обыденного национального сознания облегчается его большой заразительностью. Его влияние связано с так называемой «бытовой убедительностью» его аргументов. Их распространение основано на действии ряда психологических механизмов. К ним относятся массовое внушение, фено- мены группового давления и конформизма (склонности отдельного индивида подчиняться влиянию группы), психологического переноса собственных инди- видуальных проблем на проблемы общности, а также свойственной человеку потребности в идентификации себя с большой группой.

Вусловиях компактной, достаточно гомогенной в этническом отношении среды, особенно среди инородного окружения, обыденное национальное созна- ние может гипертрофироваться, развиваясь по законам взаимной психологиче- ской стимуляции лиц, обладающих этим сознанием, и приводить к развитию бытового национализма, проявляющегося, например, в типичных национально- дискриминирующих шутках и анекдотах. Механизмы распространения обыден- ного национального сознания выполняют две связанные ме-дсду собой и, одно- временно, противоположные задачи. С одной стороны, они выполняют задачу объединения, консолидации представителей одной национально-этнической группы. С другой же стороны, они выполняют задачу разъединения и противо- поставления друг другу членов разных общностей.

Вэтом отношении обыденное национальное сознание является главной психологической основой национальных и этнических конфликтов на повсе- дневном уровне. В нем культивируются связанные с национальным характером национальная вражда и ненависть, национально-этнические предрассудки и не- гативно окрашенные стереотипы, национальная и расовая нетерпимость и т. п. Начинаясь на бытовом, обыденном уровне, эти явления могут порождать не только локальные, прежде всего психологические проблемы, но и переходить на более серьезный, политический уровень, особенно становясь достоянием теоре- тического национального сознания.

Теоретическое национальное сознание представляет собой кристаллизо-

ванное, научно оформленное и четко социально и политически ориентированное

обобщение избранных элементов массового обыденного национального созна- ния, осуществляемое с определенных социально-политических позиций. Это идеология национально-этнической группы, обычно включающая в себя обоб- щенно положительную самооценку прошедшей истории, сегодняшнего положе- ния и совокупности целей развития нации, программы их достижения на уровне всей общности и основных составляющих ее отрядов, а также уже кристаллизо- ванные нормы, ценности и образцы поведения, обязательные для каждого инди- вида — лояльного представителя данной национально-этнической общности.

В центре такой идеологической конструкции часто может находиться идея исключительности собственной национально-этнической группы, и тогда вся конструкция неизбежно будет приобретать националистический и этноцентри- ческий характер, вплоть до самых апологетических версий национализма и ра- сизма. Однако неправомерно сводить к подобным вариантам все многообразие возможностей теоретического осознания нацией своей истории, сегодняшних проблем и перспектив будущего развития. Упрощенная трактовка теоретическо- го национального сознания, по сути дела сводившая его к национализму и на- ционал-шовинизму, была особенно свойственна догматизированному отечест- венному обществознанию периода становления и расцвета российского унитар- ного тоталитарного государства имперского типа — как при царизме, так и при социализме.

Теоретическое национальное сознание, основанное на максимальном вни- мании к идее собственной нации, может исходить и из реалистического понима- ния взаимозависимости наций и народов в сегодняшнем едином, противоречи- вом, но взаимосвязанном мире. Подобная идеологическая конструкция приоб- ретает уже принципиально иное, интернациональное звучание. Ключевые во- просы, позволяющие квалифицировать и типологизировать варианты теоретиче- ского национального сознания, сводятся к допустимости или недопустимости компромисса, консенсуса в реализации потребностей и интересов разных нацио- нально-этнических групп, а также в выборе путей и методов разрешения почти неизбежных в реальной политической жизни противоречий. Главный вопрос звучит достаточно грубо: за чей счет жить (удовлетворять потребности)? Если за счет чужой нации — это национализм. Если за свой собственный, причем при- знавая права других на наличие и удовлетворение собственных потребностей — это интернационализм.

Практически, это означает наличие и степень выраженности идеи этноцен- тризма в теоретическом национальном сознании, а также меру его ориентиро- ванности на национальную исключительность и ее достижение любой ценой, или же на поиск и нахождение баланса интересов — не поступаясь собственны- ми, а находя зону их сосуществования с чужими на интернациональной основе. В этом аспекте, теоретическое национально-этническое сознание смыкается с ядром национального сознания вообще, с национальным самосознанием.

НАЦИОНАЛЬНОЕ САМОСОЗНАНИЕ

Национальное самосознание — это совокупность взглядов и оценок, мнении и отношений, выражающих содержание, уровень и особенности пред- ставлений членов национально-этнической общности о своей истории, совре- менном состоянии и будущих перспективах своего развития, а также о своем

месте среди других аналогичных общностей и характере взаимоотношений с ними. Включает рациональные (собственно осознание своей принадлежности к

нации) и, отчасти, в меньшей степени эмоциональные (подчас неосознаваемое сопереживание своего единства с другими представителями национально- этнической группы) компоненты.

Национальное самосознание — ядро национального сознания. Оно высту- пает в качестве стержневой системы оценочных отношений и рационально- ценностных представлений, необходимых для соответствующего самоопределе- ния человека в духовной и социально-политической жизни. В отличие от нацио- нального сознания, отражающего обобщенные представления национально- этнической группы, национальное самосознание является более индивидуализи- рованным понятием, выражающим прежде всего степень усвоения тех или иных компонентов общенационального сознания индивидами-членами национальной общности.

Генезис национального самосознания представляет собой длительный исторический процесс, многоуровневый и весьма неравномерный по ходу своего развития. Первоначально, в историческом плане, появление зачатков нацио- нального самосознания происходило на обыденном этнопсихологическом уров- не. Оно было связано с действием уже упоминавшегося в предыдущих главах одного из базовых социально-психологических механизмов развития человече- ского сознания в целом, с формированием и укоренением в психике представи- телей той или иной общности антитезы «мы» и «они». Осознание себя как члена некой группы, целостности («мы») как раз и строится через противопоставление представителям иной группы — неким «они».

Основу антитезы «мы» — «они» обычно составляют один или несколько наиболее ярко выраженных йешних признака, характерных для «них» в отличие от «нас». Это может быть физический облик (иная внешность, черты лица и т. п.) или социокультурные признаки (иной язык, обычаи, традиции и т. п.). Могут быть религиозные верования (иные идолы, тотемы боги, религия) или социаль- но-экономический уклад (иной способ общественного производства и способ жизни, кочевой или оседлый, земледельческий или скотоводческий и т. п.). Та- кими признаками могут становиться и политическое устройство (иные способы устройства власти и управления) или идеологическая доктрина (иные системы ценностей), и т. д. фиксация одного или нескольких таких непривычных и пото- му удивляющих, бросающихся в глаза признаков сопровождается их наделени- ем негативной оценкой («они» всегда «плохие» по определению, поскольку от- личаются от «нас», по тому же определению, безусловно «хороших»). Свойст- венные «им» качества, обычно, оцениваются аналогично. Их внешность, обы- чаи, традиции, способ жизни и т. д,, как правило, «неправильные». В отношении языка они «немые», т. е. «не мы», «немцы» —поскольку не говорят по-нашему. В отношении богов и религии они — «неверные», в отличие от «нас», всегда либо «правоверных», либо «православных», и т. д. «Им» приписываются все возможные негативные, «нам» же — все возможные позитивные качества. На этом всегда базировалось и до сих пор держится национальное самосознание. Эти механизмы функционируют практически во всех националистических и ра- систских идейно-политических концепциях.

В действии антитезы «мы» и «они» проявляется влияние естественного психологического механизма, посредством которого человек осознает свою на- ционально-этническую (а первоначально родовую, клановую и племенную), а затем и иные, уже сугубо социальные принадлежности. С ее помощью он иден- тифицирует себя со своей группой, разделяя ее ценности и отождествляя себя со всем положительным, «эталонным», свойственным именно своей группе. Про-

тивопоставление собственной общности иным группам всегда способствовало

своему народу, уважение его национальных особенностей и национальной куль- туры. Сюда же относятся такие чувства, как желание «припасть к могилам пред- ков», своеобразная ностальгия, сочетающаяся с национальной гордостью или чувством тревоги за судьбу своего народа, готовность к жертвам во имя нации и т. п.

На основе подобного комплекса соответственно возникает эмоционально окрашенное, но уже вполне осознанное и целеустремленное в поведенческом плане состояние психики в целом, соответствующее определенному настрою человека и выражающееся, например, в волевом устремлении к борьбе за неза- висимость своего народа, его свободу и суверенитет. Многочисленные примеры политического поведения такого типа, обусловленные данным настроем, из- вестны в истории национально-освободительных движений и осуществлявших- ся ими антиколониальных революций. Импульсивность, динамичность и зарази-

тельность данных компонентов национального самосознания могут делать такие явления массовыми в соответствующие периоды исторического развития. Дос- таточно вспомнить б0-е годы XX века, когда за короткий срок прошла целая по- лоса национально-освободительных революций в бывших европейских колони- ях в Африке и Азии.

Это подтвердилось и массовым стремлением населения ряда республик

СССР к достижению реального суверенитета в ходе радикальных реформ соци- ально-политической системы общества и национально-государственного уст- ройства (конец 80-х — начало 90-х гг.). Широта, динамика и интенсивность рас- пространения подобных явлений и определяемые ими политические последст- вия во многом были связаны с особенностями национального характера, уров- нем национальной культуры, а также с политико-психологической историей общностей. Под историей здесь понимается степень предшествующей социаль- но-политической дискриминации национального сознания данной общности и тот уровень развития национального самосознания, который уже был ею когда- то достигнут (включая, например, прежнее наличие собственной государствен- ности, к восстановлению чего и устремились советские республики Прибалтики и Закавказья).

Развитие национального самосознания oтличaeтся не прямолинейным, а

скорее волнообразным, синусоидальным характером. Его подъемы и спады оп- ределяются как уже названными факторами, так и форматом национально- этнической группы. Известно: чем меньше общность, тем более обостренно пе- реживаются в ней проблемы национального самосознания, и тем более вероятны его резкие всплески. Наоборот, чем больше такая общность, тем увереннее чув- ствуют себя ее представители, тем меньше озабоченности данными проблемами, и тем менее вероятно их внезапное обострение. Представители большой нации, как правило, не нуждаются в необходимости постоянного подтверждения и са- моутверждения их национального самосознания. Связанные с ним вопросы дав- но решены на соответствующей государственно-политической основе. Поэтому

для их сознания естественной является озабоченность более широким кругом наднациональных или интернациональных проблем.

Развитие национального самосознания в политическом плане может играть двоякую роль. С одной стороны, это может быть безусловно прогрессивный процесс, ведущий к качественно новому уровню развития национально- этнической общности. Однако такое позитивное развитие возможно лишь при условии того, что национальное самосознание не пойдет по пути собственной абсолютизации и не станет особого рода сверхценностью, не закроет для пред- ставителей общности иных возможностей развития сознания, не ограничит его

осознанием национально-этнической идентичности, В противном случае, с дру- гой стороны, развитие национального самосознания может обернуться своей противоположностью — редукцией ценностно-смысловых структур сознания к низшим уровням, отрицанием ценностей, принадлежащих общностям более вы- сокого порядка — например, общечеловеческих, сведением сознания до узких рамок клановьгх, феодально-племенных, националистических или расистских идейно-политических взглядов.

НАЦИОНАЛЬНО ЭТНИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

ВСОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Сполитико-психологической точки зрения, в большинстве случаев обост- рение национально-этнических проблем в современном мире связано с ослаб- лением связей более высокого порядка, объединяющих людей в наднациональ- ные группы. Простой пример: стоило ослабнуть интернациональным государст- венным связям в экс-СССР к концу 80-х гг., как начался подъем национального самосознания и, соответственно, всплеск национальных движений. Вначале они требовали обособления в культурной сфере (возрождение национальных языков, восстановление обучения на национальных языках, национальных средств мас- совой информации и т. п.), затем перешли к открытым требованиям политиче- ской независимости и государственного суверенитета, а закончилось это обра- зованием самостоятельных государств и крушением интернационального госу- дарства, которое пыталось выстроиться на наднациональной, социально-классо- вой основе. Затем подобный путь начали повторять национальные республики в составе Российской Федерации, воспользовавшись предложением первого пре- зидента России Б. Ельцина «брать суверенитета столько, сколько сможете». Возник особый статус Татарстана, а вслед за ним и феномен Чечни.

Психологически все было понятно. Всем людям свойственна глубинная внутренняя потребность отождествлять себя с большой группой. Как писал ко- гда-то поэт В. Маяковский: «Страшно человеку, когда один. Плохо одному, один — не воин...». Групповые «обручи», связывающие людей в группы, нахо- дятся не только снаружи, но и внутри сознания. Можно убрать границы, погра- ничников и колючую проволоку — но если связи сильны, то российский, на- пример, народ, никуда не разбежится из пределов привычного проживания. И наоборот, немецкий народ смел берлинскую стену ради восстановления нацио- нальных связей. По мере ослабления психологических связей, удерживающих людей в одних больших группах (например, социальных) усиливаются связи, объединяющие их в другие группы — возможно, даже низшего, как бы «прой- денного» в истории порядка. Например, национальные. Или даже родовые — в случае распада наций, например, при больших политических катаклизмах, вой- нах и т. п. Та же Чечня, в которой не успело восстановиться национальное соз- нание и, соответственно, не сложилось национальное государство, вернулась к родоплеменной («тейповой») форме организации жизни.

Национально-этнические проблемы в ряде других стран обостряются в си- лу того, что отдельные этнические общности никак не могут встроиться в обще- национальное устройство. В этом корни сепаратизма басков в Испании или ка- толиков в Северной Ирландии. Внешние причины могут быть разными — соци- ально-экономическими или религиозными, но внутренние, политико- психологические причины одинаковы.

Одновременно с ростом национального самосознания в отдельных случаях и, соответственно, с регрессом политического поведения к до социальным, на-

ционально-этническим механизмам и общностям, в массе превалируют другие тенденции. В большинстве, идет развитие межнациональных тенденций. Оно может проявляться и называться по-разному. Лидеры советского социалистиче- ского эксперимента несколько десятков лет говорили об образовании «новой ис- торической общности» в виде «советского народа». Правда, времени не хватило

— общность оказалась неустойчивой и рассыпалась. Американцы за двести лет сконструировали практически то же самое — новую историческую общность, «американский народ», хотя и на совершенно иной, как выяснилось, более ус- тойчивой основе. Канадцы периодически балансируют на грани то укрепления единства столь же многонациональной общности, то ее распада по национально- языковому принципу. В мире достаточно примеров и первого, и второго, и третьего, промежуточного типа.

Экс-СССР, как и любому большому государству, было свойственно стрем- ление к геополитической экспансии. Это оправдывалось идеологией интерна- ционализма, но служило поводом для упреков в «экспорте революций». США, как большому государству, свойственно то же самое стремление к той же самой экспансии. Только оправдывается оно несколько иной идеологией — трансна- циональных финансовых связей и интересами транснациональных корпораций. Это также вызывало упреки, но уже в стремлении к роли «мирового жандарма».

Два примера — с диаметрально противоположной идеологией, с противо- положными геополитическими интересами противостоявших друг другу боль- ших социальных групп. Однако абсолютно одинаковая политико- психологическая сущность, которая выражается в трех основных положениях. Во-первых, людям органично свойственно объединяться в группы для того, что- бы чувствовать себя увереннее и защищенное. Во-вторых, группы, состоящие из этих людей, стремятся стать супер-группами — в общем, для того же самого. В- третьих, стремясь к этому, вольно или невольно, люди преодолевают ограни- чения национально-этнической психологии, постепенно формируя феномен глобализации человечества. Интернациональное единство (скажем пролетариа- та) или транснациональные интересы (допустим, промышленных компаний) — две стороны одной социально-политической медали, а психологически, вообще одно и то же. Хотя для осознания этого большинством человечества еще должно пройти немалое историческое время.

Вот почему в 2000-м году по ряду стран мира прошла серия вандалистских акций «борцов против глобализации» — этих «новых пролетариев» и «новых националистов» XXI века, бунтующих против охватывающей и «порабощаю- щей» теперь уже весь мир глобальной финансово-экономической «паутины». Вот почему периодически вспыхивают внутринациональные и межнациональ- ные конфликты. Потому, что человеческая психика достаточно инерционна. По- тому, что прежние, сохраняющиеся в ней групповые связи никогда и никуда не исчезают. Они только переходят на низшие этажи, становясь, например, менее осознанными, более автоматизированными и потому менее заметными. Родовая психология в нашем поведении никуда не исчезла, она сохраняется в обычном семейном поведении. Племенная психология живет в земляческих связях. На- циональная сохраняется в эмигрантских диаспорах. Вся наша жизнь состоит из подобных примеров.

Главная политико-психологическая проблема данной темы проста: ес-

ли эти связи все равно существуют в нашей психике, как сохранить их в бес- конфликтном состоянии?

Причины конфликтов понятны: противоречия потребностей и интересов разных общностей могут доводиться идеологами до раскола сознания. Тогда

конфликт неизбежен. Простейший политико-психологический выход из него — в психологически грамотно организованных переговорах, позволяющих либо совместить конфликтующие потребности и интересы, либо найти более широ- кие потребности и интересы, реализация которых удовлетворила бы конфлик- тующие стороны на более высоком уровне. Более сложный выход — орга- низация психологически грамотной системы социально-политических акций, позволяющих либо совсем выйти из конфликта одной из сторон, либо найти тот уровень компромисса, который позволяет «сохранить лицо» (в виде основных потребностей и интересов), но не допускает взаимного истребления. В практике XX века эти вопросы объединены уже в политологическую проблематику «на- ционального примирения» и «межнационального согласия».

НАЦИОНАЛЬНОЕ ПРИМИРЕНИЕ И СОГЛАСИЕ

Национальное примирение — комплексный социально-политический и политико-психологический процесс, включающий широкий комплекс разносто- ронних, прежде всего социально-политических мер, имеющих целью прекраще- ние внутринационального, внутригосударственного или регионального кон- фликта, умиротворение той или иной территории, достижение согласия между конфликтующими сторонами, прежде всего прекращение боевых действий и вооруженных акций противоборствующих сил, установление национального мира и согласия.

На 41-ой сессии Генеральной ассамблеи ООН в 1988 г. политика нацио- нального примирения была официально признана «базовой моделью урегулиро- вания внутринациональных и региональных конфликтов».

В политико-психологическом отношении наиболее значимы три аспекта национального примирения. Во-первых, в стратегическом отношении это один из наиболее очевидных путей материализации идей некон-фронтационного по- литического мышления. Во-вторых, в реалистическом плане, это наиболее кон- структивный способ разблокирования целого ряда хронических внутр и нацио- нальных, а также межнациональных и даже региональных конфликтов и, в це- лом, снижения глобального противостояния в мире. В-третьих, национальное примирение — одна из наиболее продуктивных возможностей развития соци- альных процессов в тех странах, где начатые теми или иными силами пре- образования (к которым можно отнести любую революцию, комплекс реформ и т. п.) столкнулись с непреодолимыми сраз у трудностями.

Национальное согласие — широкое обобщающее понятие, в общеприня- том употреблении обозначаюшее, прежде всего, политико-психологические ре-

зультаты и последствия эффективной и конструктивной общенациональной внутренней политики (политики национального согласия) — состояние гармо- нично взаимоотношений и успешного взаимодействия различных национально- этнических, социальных, поли-тических и др. сил обычно в пределах одного го- сударственного образования; единство всей нации или различных групп, состав- ляющих население многонационального государства, по какому-либо жизненно важному вопросу: результат успешного развития процессов, подразумеваемых политикой национального примирения.

Национальное согласие как долгосрочное состояние и основа развития общности базируется на адекватной именно для данной общности, понятной и устраивающей всех ее членов политике. Обычно она включает в себя постоян- ный поиск и достижение взаимоприемлемых компромиссов в вопросах целеуст- ремленного сбалансированного развития государственно-территориального об-

разования, которое удовлетворяло бы стратегические и, в определенных преде- лах, тактические интересы всех существующих в пределах этого образования групп. Такая политика также предусматривает наличие специальных механиз- мов переговорного характера (обычно встроенных в механизмы осуществления власти), обеспечивающих мирное урегулирование возникающих конфликтов и противоречий на демократической основе.

Национальное согласие как единовременное состояние единства по како- му-либо одному вопросу функционирования территориально-государственного образования обычно представляет собой реакцию массового сознания и подав- ляющего большинства социально-политических сил страны на такие политиче- ские решения или действия, которые удовлетворяют большинство сложившихся

вобщности интересов и представлений о возможности разрешения данного рода проблем. Примером достижения национального согласия такого рода можно считать заключенный в 1989 г. всеми политическими силами Туниса «Нацио- нальный пакт ради примирения и согласия», в разработке которого участвовали и психологи, а содержание которого сводилось к соглашению относительно пер-

спективных направлений развития государства и общества после отстранения от власти прежнего президента Бургибы, что получило одобрение со стороны ши- роких масс населения.

Способами выявления и достижения национального согласия в таких си- туациях обычно являются «круглые столы» с участием максимально широкого крута политических партий и движений, представляющих подавляющее боль- шинство членов общества. Пример такого рода — «круглый стол» ПОРП и оп- позиционных ей сил, состоявшийся в 1989 г. в Польше. Он привел к достиже- нию согласия в отношении перехода к новым формам социально- экономического и политического устройства жизни.

Сюда же относятся специальные процедуры типа общенациональных ре- ферендумов по тем или иным жизненно важным вопросам — например, прове- денный в 1986 г. в Испании референдум по вопросу сохранения членства страны

вНАТО и осуществлении политики нейтралитета. Сюда же относятся общена- циональные плебисциты в виде опросов населения (например, проводившиеся в 1991 г. в ряде республик СССР опросы об отношении населения к самостоя- тельности и независимости данных территориально-государственных образова- ний). Сюда же — существующие в ряде стран традиции «общенародного обсу- ждения» тех или иных жизненно важных проблем или документов программ- ного для развития общества характера,

Национальное согласие как следствие развития процессов национального примирения представляет собой, прежде всего, психологическую демилитариза- цию массового сознания, согласие всех основных групп и слоев общества в от-

ношении необходимости решения существующих спорных вопросов мирным путем и готовности к быстрому прекращению вооруженных конфликтов. Такое национальное согласие является платформой для установления общенациональ- ного мира и выражает собой широкий предварительный консенсус взглядов, по- зиций и точек зрения, исключающий лишь эаведомо «непримиримые» направ- ления. Такого рода национальное согласие, например, было достигнуто в ходе серии «неформальных встреч» представителей «основных кхмерских сторон» — внутриполитических сил Кампучии, вставших, при всех многочисленных разли- чиях и противоречиях своих взглядов, на путь политики национального прими- рения, однако исключивших из числа возможных партнеров представителей наиболее экстремистской группировки Пол Пота — Йенг Сари, ответственной за допущенный в период своего правления геноцид в стране.