2. «Катехизис» Вольнея в сопоставлении с его «Руинами»

В «Руинах» Вольней хотел из прошлого извлечь уроки для настоящего. Путешественнику, блуждающему среди руин Малой Азии и размышляющему об упадке стольких держав, некогда процветавших, является таинственный призрак — дух руин. Именно от него наш путешественник желает узнать, «какие силы возвышают и какие вызывают падение империй? Какие причины порождают процветание и какие вызывают несчастья народов? Наконец, на каких принципах должны быть основаны мир и покой обществ и счастье людей?» (с. 42).

В ответ дух руин излагает свою философию истории. Когда-то люди объединились в общество, чтобы обеспечить свое существование. Удовлетворяя все свои нужды благодаря разумной взаимопомощи, они могли бы жить счастливо; увы, та самая любовь человека к самому себе (l'amour de soi, что в данном контексте следует понимать как заботу о собственных интересах), которая составляла основу счастья и совершенства, когда была умеренна и благоразумна, приняв крайние формы и объединившись с глупостью, стала причиной всех несчастий, опустошавших землю. Алчность и невежество разделили общество на угнетателей и угнетаемых. Угнетатели разрушили равенство, царившее между людьми, уничтожили свободу, безопасность человеческой жизни и имущества. Меньшинство прибегло к различным способам, чтобы поработить большинство. В этом ему помогали религия и духовенство, ставшие на сторону привилегированных. Служители всевозможных культов сумели обеспечить себе множество привилегий, освободив себя от всякого бремени. Они не участвовали ни в трудах земледельца, ни в трудах воина; они не делили с купцом его убытков. Они не основывали семью, избегая связанных с нею забот. Чтобы поддержать свой авторитет, они выдумали обряды, в которых сами играли главную роль и говорили от имени богов, заставляя тех защищать свои собственные интересы. Они противодействовали просвещению, чтобы сохранить за собой монополию власти («Руины», с. 73). А в «Катехизисе» Вольней утверждает, что «вера и надежда — добродетели легковерных, выгоды же от них достаются мошенникам» («Катехизис», с. 193).

В следующих главах «Руин» рассматриваются различные формы культуры. Чтобы всем в мире стало хорошо, надо отвергнуть религии, разделяющие людей, и исходить из того, что людей объединяет, то есть из законов природы. Согласно Вольнею (и в соответствии с деизмом французского Просвещения), «идея божества... всегда была естественным продуктом нашего сознания» («Руины», с. 141); но бог — это некое абстрактное бытие, «всеобщая двигательная сила» (с. 75), которую люди представляют себе на свой собственный лад. Вслед за Ксенофаном и предвосхищая Фейербаха, Вольней утверждает, что «вовсе не бог создал человека по своему образу и подобию, а человек создал образ бога по своему подобию» (с. 72), причем этот образ меняется в ходе эволюции самого человека.

Печальная картина истории человечества не должна лишать нас веры в будущее. Прогресс существует. Если люди осознают законы природы и начнут руководствоваться ими, они поймут, что их счастье связано со счастьем общества; слабые поймут, что они должны объединиться между собой; богатые поймут, «что мера наслаждений человека ограничена его телосложением... и что за пресыщением следует скука»; бедняк поймет, что счастье состоит «в душевном покое и возможности употреблять свое время по собственному усмотрению (!)» («Руины», с. 86).

Помочь уяснить людям законы природы и построить на их основе новую, освобожденную от религии этику, которая преобразит мир, — это и есть задача «Катехизиса» Вольнея. Его контркатехизис, по содержанию противостоящий христианскому, как нельзя более сходен с ним по форме. Написан он столь же лаконично, в виде вопросов и ответов. Число заповедей побуждает Вольнея и закону природы приписать десять свойств. В своей книге Вольней считает себя законодателем всего человеческого рода, «толкователем самой природы». Его книга должна служить школьным учебником, который, как надеется автор, будет принят во всей Европе. Все в ней должно быть обоснованно. Этика, которую он намеревается изложить, — это «физическая и геометрическая наука, подчиняющаяся правилам и расчетам точно так же, как и другие точные науки» См. предисловие к изданию «Катехизиса» 1826 г., написанное, по-видимому, самим Вольнеем: Volney G. F. #338;uvres choisi es. Paris, 1826, vol. 2.. «Нравственность, — писал он в «Руинах», — представляет собой науку о явлениях физического порядка, правда заключающих очень сложные сочетания элементов, но простых и неизменных по своей сущности, так как это элементы самой организации человека» (с. 86). Дюркгейм, излагая свою «физику нравов», как видим, имел предшественника, с тем, однако, что «физику нравов» он понимал как социологию обычаев, из которой должны быть выведены этические нормы, Вольней же свои нормы выводил из биологической природы человека.