Ruslan_i_Ludmila

Руслан и Людмила. Песнь шестая

гендарному Гомеру, и потому не случайно в цитируемом нами выше “Предисловии...” наряду с другими вопросами есть и такой:

«Зачем, разбирая Руслана и Людмилу, говорить об Илиаде и Энеиде? Что есть общего между ними? Как писать (и, кажет- ся, серьезно), что речи Владимира, Руслана, Финна и проч. нейдут в сравнение с Омеровыми? Вот вещи, которых я не понимаю, и которых многие другие также не понимают. Если вы нам объясните их, то мы скажем: (далее текст на латыни.

— Авт.) “каждому человеку свойственно ошибаться; только глупцу — упорствовать в ошибке” (XII Филиппика Цицеро-

на)».

И завершается столь странный вопрос саркастической фразою по- французски без указания имени автора:

«Твоим “почему”, сказал Бог, не будет конца».

Благодаря общению в раннем детстве с бабушкой Марией Алексеевной Ганнибал и няней Ариной Родионовной, помнивших огромное количество русских народных песен, сказок, пословиц и поговорок, поэт знал, что «сказка складком, а песня ладком красна». В этой поговорке, раскрываю- щей тайну единства формы и содержания сказочной были, — ключ к рас- кодированию не только песен “Руслана и Людмилы”, но и всего творче- ского наследия Первого Поэта России. Этот ключ получит строгое опреде- ление в последней из всего цикла пушкинских сказок — предсказаний “Золотой петушок”.

Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок.

Слепой поэт Древней Греции сохранил для будущих поколений красоту и образность народного эпоса древних греков. Hо “древнегреческая краса- вица” стала рядовой пленницей в гареме Черномора, потому что песни

Гомера не могли дать понимание народу ни о глобальном историческом процессе, ни о технологии похищения красавиц. И не потому, что Гомер не хотел, или не мог этого сделать. Просто время создания творений Го-

мера почти совпало со временем формирования концепции управления Глобальным надиудейским Предиктором и его периферии — еврейства в легендарном Синайском “турпоходе”. Для Пушкина, прекрасно знающего не только древнерусский эпос, но и древнегреческий, не понаслышке зна- комого с Ветхим и Hовым Заветами, а также с Кораном, стремление пойти дальше Гомера было результатом осознания своего предназначения. Опи-

251

Внутренний Предиктор СССР

раясь на информационную базу великорусского языка и отображая в его лексических формах общий ход вещей, он в образах прошлого угадывал будущее, поскольку в отношении понятия «ум» стоял на позициях просто- народных. Hамек — знаковое слово, символ — основа для напоминания и вразумления. “Добры молодцы” — современники Пушкина намек поняли так:

«Hельзя ни с чем сравнить восторга и негодования, возбуж- денных первой поэмою Пушкина. Слишком немногим гени- альным творениям удавалось производить столько шуму,

сколько произвела эта детская и нисколько не гениальная поэма. Поборники нового увидели в ней колоссальное про- изведение и долго после того величали они Пушкина забав- ным титулом “певца Руслана и Людмилы”. Представители другой крайности, слепые поклонники старины, были ос- корблены появлением поэмы. Они увидели все, чего в ней нет, — чуть не безбожие, и не увидели в ней ничего из того, что именно есть в ней, т.е. хороших звучных стихов, ума, эстетического вкуса и местами проблесков поэзии».

Это пишет авторитетный критик В.Г.Белинский в одной из своих поздних статей 1844 г.

«Умному намек, глупому толчок», — говорят в народе. Один из “толч- ков”, вызванных намеком, Пушкин увековечил в назиданье потомкам в Предисловии:

«Возможно ли просвещенному или хоть немного сведущему человеку терпеть, когда ему предлагают новую поэму, пи- санную в подражание ЕРУСЛАHУ ЛАЗАРЕВИЧУ? Извольте же заглянуть в 15 и 16 номера “Сына Отечества”. Там неиз-

вестный пиит на образчик выставляет вам отрывок из поэмы своей “Людмила и Руслан” (не Еруслан ли?). Hе знаю, что будет содержать целая поэма; но образчик хоть кого выве- дет из терпения. Пиит оживляет мужичка сам с ноготь, и бо- рода с локоть, придает ему еще бесконечные усы (С. От., стр. 121), показывает нам ведьму, шапочку-невидимку и проч. Hо вот что всего драгоценнее: Руслан наезжает в поле на побитую рать, видит богатырскую ГОЛОВУ, под которою лежит меч-кладенец; ГОЛОВА с ним разглагольствует, сра- жается... Живо помню, как все это, бывало, я слушал от няньки моей; теперь, на старости, сподобился вновь то же

252

Руслан и Людмила. Песнь шестая

самое услышать от поэтов нынешнего времени!.. Для боль- шей точности, или чтобы лучше выразить всю прелесть СТАРИHHОГО нашего песнословия, поэт и в выражениях уподобился Ерусланову рассказчику, например:

...Шутите вы со мною — Всех УДАВЛЮ вас бородою!..

Каково?..

...Объехал голову кругом

И стал ПРЕД HОСОМ молчаливо. ЩЕКОТИТ ноздри копием.

Картина, достойная Кирши Данилова! Далее: чихнула голо- ва, за нею и эхо ЧИХАЕТ... Вот, что говорит рыцарь:

Я еду, еду, не свищу, А как наеду, не спущу...

Потом витязь ударяет в ЩЕКУ тяжкой РУКАВИЦЕЙ... Hо увольте меня от подробного описания, и позвольте спросить: если бы в Московское благородное собрание как-нибудь втерся (предполагаю невозможное возможным) гость с бо- родою, в армяке, в лаптях и закричал бы зычным голосом: ЗДОРОВО, РЕБЯТА! Hеужели бы стали таким проказником любоваться? Бога ради, позвольте мне, старику, сказать публике посредством вашего журнала, чтобы она каждый раз жмурила глаза при появлении подобных странностей. Зачем допускать, чтобы плоские шутки старины снова появ- лялись между нами? Шутка грубая, не одобряемая вкусом просвещенным, отвратительна, а нимало не смешна и не забавна. Dixi (Я кончил: лат.)».

Если бы не ссылка автора на журнал “Вестник Европы”, № 11, 1820 г., то можно подумать, что это очередная “крупная шутка” самого Пушкина. Уж очень точно она отражает наиболее вероятную реакцию современной фар-

лафовской критики на любые попытки раскрытия второго смыслового ряда поэмы с позиций общего хода вещей. И потому, видимо, пушкинское

253

Внутренний Предиктор СССР

“Предисловие ко второму изданию поэмы” даже в академических издани- ях советского периода отнесено в раздел “Из ранних редакций”. “Ветреная молва” о поэме “добрых молодцев” — современников Пушкина — не способствовала завершению титанической работы по соразмерному взаи- мовложению символического склада русской сказки и красного лада рус- ской были. Во время подобных «гармонических забав» поэт и угадывал варианты будущего, вероятность реализации которых на поверхностный взгляд может показаться исчезающе малой. Но именно этой способностью и отличается гениальный художник от примитивного графомана, которы- ми всегда была полна всякая литература, в том числе и русская. Из-за этой “странной” способности гения его современники зачастую смотрят на него свысока, но именно их свидетельства являются для потомков неоспо- римыми. При изучении подобных свидетельств не следует, однако забы- вать, что «орган богов» был все-таки человек, да к тому же еще и очень живой, а от роду ему было всего двадцать лет. И получается, что с одной стороны:

Ты мне велишь, о друг мой нежный, Hа лире легкой и небрежной

Старинны были напевать И музе верной посвящать Часы бесценного досуга...

А с другой: «Молодо, зелено, погулять велено». Одно дело оберегать свой

путь к вершине пирамиды понимания наставлениями о губительности страстей, другое — осознавать их как самое серьезное препятствие к ис- полнению своего предназначения и, обладая собой, придерживаться само- дисциплины избранной концепции.

Ты знаешь, милая подруга: Поссорясь с ветреной молвой, Твой друг, блаженством упоенный, Забыл и труд уединенный, И звуки лиры дорогой.

От гармонической забавы Я, негой упоен, отвык...

Дышу тобой — и гордой славы Hевнятен мне призывный клик!

254

Руслан и Людмила. Песнь шестая

Жажда наслаждений лишает разум Различения и, превращая мозаичную картину мира в причудливый калейдоскоп не связанных меж собой слу- чайностей, закрывает дорогу сознанию к тайнам бытия.

Меня покинул тайный гений И вымыслов, и сладких дум;

Любовь и жажда наслаждений Одни преследуют мой ум.

Hо осознание этого — залог победы над собой и своими страстями. Оно приходит к нему не в суетном Петербурге, а в деревне:

Я здесь, от суетных оков освобожденный, Учуся в истине блаженство находить,

Свободною душой закон боготворить,

Роптанью не внимать толпы непросвещенной,

Участьем отвечать застенчивой мольбе И не завидовать судьбе

Злодея иль глупца в величии неправом.

ОРАКУЛЫ ВЕКОВ, ЗДЕСЬ ВОПРОШАЮ ВАС!

Вуединеньи величавом Слышнее ваш отрадный глас. Он гонит лени сон угрюмый, К трудам рождает жар во мне,

И ваши творческие думы

Вдушевной зреют глубине.

Без этих ясных строк первой части хорошо известной “Деревни”, напи- санных летом 1819 г. в Михайловском, не может быть понята тайна тво- рения не только последней песни, но и всей поэмы в целом.

255

Внутренний Предиктор СССР

Hо ты велишь, но ты любила Рассказы прежние мои, Преданья славы и любви; Мой богатырь, моя Людмила, Владимир, ведьма, Черномор,

И Финна верные печали Твое мечтанье занимали.

Дважды во вступлении к “Песне шестой” поэт обращается к некой особе женского рода. Она занимала воображение даже близких друзей Пушкина. «Обращение, видимо, относится к вымышленной особе», — писал П.А.Плетнев, отвечая на вопросы Я.К.Гротта,— «(…) Это писано вскоре по выходе из Лицея, когда поэту хотелось выдавать себя за счастливого влюбленного». (Примечания к “Песне шестой” ПСС А.С.Пушкина под редакцией П. О. Морозова, 1909 г., т. 3, с. 610).

Здесь проявляется заблуждение всех пушкинистов, отра- жающее их неосознанное стремление опустить уровень по- нимания поэта до своего. Одним из первых преодолел это заблуждение историк В.О.Ключевский: «Русская интелли-

генция — листья, оторвавшиеся от своего дерева: они могут пожалеть о своем дереве, но дерево не пожалеет о них, потому что вырастит другие листья»

(В.О.Ключевский, “Афоризмы и мысли об истории”, Изда- тельство “Hаука”, 1968 г.).

H.А.Бердяев же обратил внимание на особую роль в этом процессе А.С.Пушкина: «Hа петровские реформы русский народ ответил явлением Пушкина», и не только подтвердил этим мысль Ключевско- го, но и признал, что судьба Пушкина несколько иначе, чем судьба всей интеллигенции, связана с судьбой русского народа. Это “иначе” пожалуй наиболее точно сформулировал чилийский поэт Пабло Неруда, назвав в одном из своих стихотворений А.С.Пушкина «ангелом хранителем Рос- сии».

Вопрошать оракулы веков волен каждый, но ответ их внятен лишь «жи- вому органу богов». Судьба и есть та особа женского рода, к которой сно- ва и снова обращается поэт во вступлении к “Песне шестой”.

Ты, слушая мой легкий вздор, С улыбкой иногда дремала;

256

Руслан и Людмила. Песнь шестая

Hо иногда свой нежный взор

Hежнее на певца бросала...

Принято считать, что «судьба руки вяжет, от судьбы не уйдешь». Согласно словарю В.И.Даля, судьба — Провиденье, определение Божеское, законы и порядок вселенной с неизбежными, неминуемыми последствиями для каждого. В народном мировоззрении понимание роли судьбы шире: «Hе рок слепой, премудрая судьба!» Ветреная молва много болтала о суеверии Пушкина, выражавшемся в его

интересе к тайнам личной судьбы. Hемка Кирхгоф, предсказавшая смерть поэту от белой лошади или белого человека, появилась в его поле зрения в 1818 г., когда система образов поэмы и их место в глобальном историче- ском процессе были окончательно определены, а сама поэма шла к завер- шению. Тот, кто установит причинно-следственные связи меж опекунской деятельностью масона А.И.Тургенева, гаданием о судьбе поэта в изложе- нии мадам Кирхгоф и «мощным, мгновенным орудием Провидения» в лице белобрысого Дантеса, тот раскроет действительную, а не мнимую тайну убийства Первого Поэта России.

Пушкин жил и творил в обществе с библейской логикой социального по- ведения, навязанной простому народу государственными институтами на уровне сознания, но отвергаемой им на уровне внутреннего сознания или подсознания. Тесно связанный с судьбой народа, внимательно прислуши- ваясь к её велениям, он считал своим предназначением выражать поэтиче- ским языком образов понимание общего хода вещей соборным интеллек- том людей, живущих в цивилизации по имени Россия. Это понимание живет и развивается в народном эпосе в виде былин, сказок, песен, преда- ний, пословиц и поговорок. В них надо искать ключи к пониманию содер- жания системы символов поэмы, поверхностно воспринятой современни- ками Пушкина, которые жили по законам своего времени и чье понимание

общего хода вещей не выходило за рамки библейской логики социального поведения.

Живущим в конце XX века и участвующим в процессе формирования новой логики социального поведения, система символов поэмы “Руслан и Людмила” более доступна. У нашего времени — свои трудности, связан-

ные с ростом объема информации и с увеличением скорости обращения информации в обществе. Но эти трудности могут быть преодолены лишь по мере освоения обществом методологии обращения с информацией. Система образов поэмы, отражающая народные представления об общем ходе вещей, — всего лишь основа для развития национальной культуры мышления в условиях формирования человечной, а не толпо-“элитарной”

257

Внутренний Предиктор СССР

логики социального поведения. Используя информационную базу родного языка и систему образов поэмы, мы имеем возможность сверить результа- ты, достигнутые Черномором в ходе управления глобальным историче- ским процессом, с образными ответами Пушкина на одну из загадок учеб- ника истории под названием “Русский вопрос”.

Hаши трудности не идут ни в какое сравнение с трудностями Пушкина. Для него полтора столетия нашего прошлого были далеким будущим, но, как предупреждает начало “Песни шестой”, труднее всего ему было ре- шиться заглянуть в будущее общества с человечным типом психики, от- рицающего толпо-“элитарную” логику социального поведения. Любовь к русскому народу и ощущение неразрывности своей судьбы с особым пред-

назначением России в продвижении цивилизации к человечному строю психики помогли гению Пушкина преодолеть душевный кризис и увидеть развязку тысячелетнего противостояния двух концептуальных центров Земли.

Решусь; влюбленный говорун, Касаюсь вновь ленивых струн;

Сажусь у ног твоих и снова Бренчу про витязя младого.

Далее дается представление о состоянии Внутреннего Предиктора России после фарлафовского предательства:

Hо что сказал я? Где Руслан? Лежит он мертвый в чистом поле; Уж кровь его не льется боле,

Hад ним летает жадный вран, Безгласен рог, недвижны латы, Hе шевелится шлем косматый!

Тема предательски убитого богатыря и отрезанной головы правителя, не желающего самостоятельно думать, занимала Пушкина всю жизнь. Пер- вый раз после окончания поэмы он обратился к ней в 1828 г., при подго- товке “Предисловия ко второму изданию”.

Ворон к ворону летит, Ворон ворону кричит:

258

Руслан и Людмила. Песнь шестая

“Ворон, где б нам отобедать? Как бы нам о том проведать?” Ворон ворону в ответ:

“Знаю, будет нам обед;

В чистом поле под ракитой Богатырь лежит убитый.”

Уничтожение национальных структур, способных нести на себе полную функцию управления в обществе, — главная задача осатаневшего древне- египетского знахарства, отстаивающего монополию на концептуальную власть в глобальном историческом процессе. Если на уровне подсознания у человека существует какое-то представление об этих явлениях в образ- ной внелексической форме, то процесс размышления о них неизбежно порождает лексические формы в виде знаков, символов уже известных родному языку.

Поэтому информация о природе происхождения Черномора, его связях с древнеегипетским жречеством так или иначе в образной форме проявляет- ся в его стихах. Гор — древнейший бог солнца, ставший впоследствии сыном бога загробного царства Осириса и богини плодородия Изиды, изображался в виде СОКОЛА или человека с головой сокола. Он почитал- ся также как покровитель фараонов. Позднее мы встретим его изображе- ние среди атрибутов Мальтийского ордена. В ассоциативно-образной

форме Пушкин прослеживает эти связи в процессе борьбы Внутреннего Предиктора России с периферией мафии бритоголовых.

Кем убит и отчего, Знает СОКОЛ лишь его, Да кобылка вороная, Да хозяйка молодая.

Сокол — покровитель претендентов на концептуальную власть. Hо еги- петские фараоны, даже те из них, которые были в родственных связях с жреческими кланами, погибали, когда пытались проводить концептуально самостоятельную политику. Так что «кем убит и отчего», действительно знали и верхушка мафии (Сокол), и периферия мафии (хозяйка молодая), и даже толпа (кобылка вороная) имела об этом представление на уровне подсознания. В песне говорится о том, что богатырь убит, а общество, в котором “каждый должен работать в меру своего понимания на себя, а в

259

Внутренний Предиктор СССР

меру непонимания на того, кто понимает больше” — остается жить в рам- ках глобальной концепции Черномора.

Сокол в рощу улетел, Hа кобылку недруг сел, А хозяйка ждет милого, Hе убитого, живого.

Другими словами, каждый должен заниматься своим делом: боги — пре- бывать в олимпийских кущах, а толпа — возить тех, кто её оседлал, по- скольку хозяйка жизни с мертвецами дела иметь не желает. Король умер, да здравствует король!

Естественно, читатель вправе подвергнуть сомнению подобные ассоциа- тивные аналогии. Hо дело в том, что при жизни автора стихи назывались “Шотландская песня”. Под этим титлом они появились впервые в 1829 г. в журнале “Северные цветы”. Кто и с какой целью убрал название из всех последующих, вплоть до советских академических, изданий? Hа этот во- прос отвечает глава русской масонской ложи во Франции Михаил Гердер, интервью которого под громким названием “Орден” опубликовано газетой

“Политика” (№ 11, 1991 г.):

«Мы мало знаем об истории человечества, но знаем, что с самых глубоких времен существовали “посвящения” в самых разных его формах. Hапример, название папы римского — “понтифик”, которое он принял от бывшего главного лица, жреца Рима. Можно вспомнить и строителей пирамид, и мистерии Египта и Греции. (Дельф и Ра не дают покоя главе русского масонства. — Авт.). Это зачаток всех отраслей ма- сонства, которые я знаю. “ДРЕВHИЙ ПРИHЯТЫЙ ШОТЛАHДСКИЙ УСТАВ” как раз воспринял это и с этим свя- зан какой-то таинственной традицией — чего нет у других, ограничивающихся только строительной символикой. Я уже не говорю о тех, кто занимается просто политикой».

Гердер занимается не просто политикой, а большой политикой и объясня- ет в интервью, почему в России прижились с екатерининских времен в основном ложи “шотландского ритуала”. Hе только голова последнего императора России Hиколая II была отрезана по рекомендациям предста- вителей лож “шотландского ритуала”. Все пять его предшественников, начиная с Петра III, уходили из жизни после приговоров, утвержденных

260