Глава 1

РИСУНОК В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ДИАГНОСТИКЕ

Еще на заре становления современной психологической науки непро­ извольные рисунки использовались для изучения психологии поведения (Торрей Д., 1999 и другие исследователи).

Как гласит восточная мудрость, «один рисунок стоит тысячи слов». Зачастую «откровения» изобразительного продукта не осознаются или сознательно скрываются автором на вербальном уровне, но невольно ста­ новятся графическими свидетельствами для подготовленного специалиста

(психолога, арт-терапевта и др.).

Внаучном сообществе сосуществуют противоположные представления

овозможности рационального толкования продукта спонтанной изобрази­ тельной деятельности. Согласно одним позициям, в силу иррациональной природы творческого вдохновения невозможно логически осмыслить и прочитать рисунок.

С других позиций, заключенные в изображении «личные смыслы», пере­ живания могут быть раскодированы и осознаны как самим «художником», так и специалистом, который призван помочь автору понять содержание

исимволику собственного спонтанного творчества.

Такое отношение к изобразительному продукту отразилось в психоло­ гическом феномене «проективный рисунок» и, соответственно, в диагнос­ тических проективных методах и методиках.

Психологический принцип проекции обнаруживается в основе всех видов художественного творчества: субъект отражает, проецирует на изоб­ разительный продукт свои неосознаваемые или скрываемые потребности, комплексы, вытеснения, переживания, мотивы. Причем люди, имеющие более низкие показатели базового доверия, склонны к проекции прежде всего депрессивных переживаний.

В целом в любом человеке, как подготовленном, так и неподго­ товленном, заложена способность к проецированию своих внутренних состояний в визуальной форме. Считается даже, что основной механизм изобразительной деятельности — проекция.

Иными словами, изобразительный продукт— отражение индивиду­ ально-психологических свойств автора, его мироощущения, характера,

10 Энциклопедия признаков и интерпретаций в проективном рисовании и арттерапии

самооценки. Так, согласно К. Маховер (2003), любой детский рисунок является проективным по отношению к внутреннему психическому со­ стоянию личности.

Особенности социальных обстоятельств развития, семейной ситуации, эмоциональное и физическое самочувствие, а также другие подобные фак­ торы влияют на построение художественного образа, композицию, исполь­ зование пространства, цвета, символики, характер движений.

Графические методы дают человеку возможность самому не только проецировать реальность, но и по-своему интерпретировать ее. Естественно, полученный результат в значительной мере отражает настроение, состояние, особенности внутреннего мира «художника».

С позиций феноменологии изобразительный продукт рассматривается как выражение внутреннего переживания, часть личности автора. Взаимо­ действуя с художественными материалами, люди открывают индивидуаль­ ность и уникальность собственного внутреннего мира.

Диагностика, основанная на анализе изобразительной деятельности, применима при обследовании различных возрастных групп. Большинство психологов и терапевтов склоняются к мнению о ее незаменимости в ра­ боте с детьми, начиная со старшего дошкольного возраста. Этот вид диа­ гностики оправдан в работе с различными эмоциональными проявлениями личности (застенчивостью, молчаливостью, скромностью, заторможенностью; агрессивностью, жестокостью, чрезмерной подвижностью; упрямством, своенравием и т. д.). По существу, в изобразительном продукте отражается предыдущий эмоциональный опыт субъекта.

В проективных графических методах изобразительный образ — диагнос­ тический материал для специалиста. При этом используются стандартные шкалы формальных элементов. Производится структурное (или формальноструктурное) расчленение рисунка, качественный и количественный анализ* характерных деталей, интерпретация с целью выяснения индивидуальноличностных характеристик автора графического продукта.

Приоритетными формальными составляющими принято считать линию, форму, цвет в их взаимосвязанной динамике, а также другие аспекты и способы символического выражения средствами изобразительного твор­ чества. К примеру, отслеживаются особенности оформления, композиции, перспективы, пропорций, штриха, освещения (Хайкин Р.Б., 1992 и др.); формально-стилевые особенности изображения (Бурно М.Е. и др., 1989), учитывается частота встречаемости определенных параметров и т.д.

Словом, данный уровень интерпретации рисунков (с высокой степенью формализации) логично назвать технологическим.

Вместе с тем один из главных недостатков проективных методик, по словам Г. Ферса (2000), заключается в опасности не распознать исключи­ тельную индивидуальность каждой работы.

В каждом графическом изображении, которое можно рассматривать как невербальное сообщение, «послание кому-то другому», остается нечто специфически индивидуальное. Это и создает трудность объективного «прочтения» рисунков в проективных тестах.

Сказанное несложно проиллюстрировать разнообразием интерпретаций одних и тех же признаков рисунка, предложенных различными авторами в научных и популярных изданиях. В их числе классические работы: «Рисунок человека» (тесты Гудинаф Ф., 1926 («Draw-a-man»), Д. Харриса, 1963); «Де­ рево» (Кох К., 1957); «Дом— дерево— человек» (Бук Д., 1948); «Рисунок семьи» (авторы тестов: Вульф В., 1947; Хьюлс В., 1951; Бернс Р.К., 1972, Кауфман С.К., 1972); «Несуществующее (неизвестное) животное» (Дукаревич М.З., 1990) и другие, а также публикации по арт-терапии.

К примеру, часто встречающийся признак— изображение солнца на детских рисунках, по мнению Дж. Аллана (1997), обычно олицетворяет теплоту и обеспечивает рост; нередко символизирует человека, сердечность и понимание которого помогают ребенку в психологическом развитии. А по опыту Г. Ферса (2000), солнце может символизировать сильный авторитет значимого человека, оказывающего влияние на ребенка, причем ребенок, возможно, его боится.

«Действительно ли солнце следует ассоциировать с авторитетом, по­ тому что оно „царит" на небе, дарит всем свет, тепло и связано с пред­ ставлением о Боге? Это не означает, что подобные толкования образов являются неверными. Просто они далеко не всегда верны. И даже если верны, то можно ли это как-то проверить?» — размышляет арт-терапевт Р. Гудман (1998).

Очевидно, причина подобных дискуссий кроется в самом феномене проекции, на котором и построены рисуночные (графические) тесты и методики. Их популярность у практических психологов вызвана простотой и безопасностью применения, низкой вероятностью протестных реакций тестируемых, информативностью, а также широкими возможностями целост­ ного изучения личности, основанного на психологической интерпретации результатов проекции.

При выполнении проективного рисунка основным объектом исследо­ вания становится придуманный испытуемым субъектом графический образ в соответствии с собственной индивидуальностью. Научно доказано, что определяющую роль в формировании данного образа играют потребности, интересы и в целом психическая организация человека.

Вследствие этого тематические тесты, рисунки на свободную тему, спонтанные рисунки и другие рисуночные техники выявляют личностные особенности автора, «портретируют» его индивидуальность, выявляют эмо­ циональные состояния, невротические реакции и т. д.

12Энциклопедия признаков и интерпретаций в проективном рисовании и арт-терапии

Вчисле достоинств проективной диагностики специалисты отмечают

ито, что рисуночные тесты облегчают демонстрацию таких содержаний внутреннего мира субъекта, которые он сознательно скрывает, вытесняет или не в состоянии выразить прямо (словами). Поэтому проективные методы, методики и тесты нередко называют косвенными, неформализованными. Полученные результаты (даже специалисту с основательной теоретической подготовкой и богатым практическим опытом) позволяют только сори­

ентироваться в особенностях индивидуальных проявлений испытуемого, в связи с чем считаются неточными, с высокой степенью субъективности интерпретаций и низкой надежностью в сравнении со стандартизирован­ ными методами психологического исследования личности.

И, хотя проективные рисуночные методы лишены научной строгос­ ти и однозначности, не позволяют количественно измерить оцениваемые психические свойства, они информативны, высокогуманны и корректны. Особенно если предметом научного исследования становится духовное «Я» человека, «привычная для психолога и педагога исследовательская и формирующая установка недопустима и бессмысленна: тайна останется за семью печатями, а настойчивый исследователь уйдет с пустыми руками.

...Можно только приблизиться, прикоснуться, диалогически приобщиться к духовному „Я" в себе самом и другом человеке» (Флоренская Т.А., 1999).

Поистине удивительные возможности открывает изобразительная де­ ятельность как проективная.

Рисунки (картины, композиции и т. п.) обычно разделяют на две группы: спонтанные рисунки и рисунки-экспромты.

Очевидно, что «спонтанный» означает «не имеющий внешних причин или влияния». Спонтанные рисунки выполняются по собственной инициа­ тиве автора, а не в соответствии с инструкцией или просьбой. К числу таких рисунков логично отнести и так называемые «почеркушки», когда человек, занятый каким-либо делом или мыслями, машинально выполняет на листе бумаги те или иные изображения, иногда даже не замечая, что рисует.

В названном контексте в литературе встречается также термины «не­ произвольный рисунок» и «кинестетический рисунок».

Непроизвольные рисунки Г. Фурт (1981) даже назвал молитвой своему внутреннему «Я».

Рисунки-экспромты выполняются по просьбе, но без подготовки, в ситуации «здесь и теперь», на свободную или заданную тему. Соответс­ твенно, такие работы нередко называют «свободными» или «тематическими» рисунками.

Известно, что свободный рисунок проявляет фоновое эмоциональное состояние.

Применение термина «рисунки-экспромты» допускает влияние на рисунок также и внешнего мира, пишет Г. Ферс (2000).

По его мнению, высока диагностическая ценность всех рисунков, втом числе и выполненных под руководством. В последних также может проявиться бессознательное, видимое в свете работы-экспромта.

Таким образом, картины и рисунки, выполненные «на заказ», являются «ценным орудием для прояснения разных аспектов бессознательного... Как великие художники, так и любители, которым предлагают определенную тему, в той или иной степени обязательно вкладывают в произведение содержание своего бессознательного» (Ферс Г., 2000).

Итак, способ создания рисунка в психодиагностическом контексте не имеет особого значения, поскольку все рисунки, образно говоря, открывают дорогу к психике, перекидывают мостик от сознательного к бессознатель­ ному конкретного человека.

Даже каракули обладают высоким диагностическим потенциалом и расцениваются как индикатор самопознания и социальной зрелости лич­ ности, что передается структурой непроизвольных линий (Ульман Э., 1975, Кейн Ф., 1980; Бетенски М., 2002). По сути, каракули— это кинестетичес­ кий рисунок, графический «отпечаток» движения руки, вид экспрессивного двигательного поведения.

Рисуя линии, люди не задумываются об их свойствах или содержании, создавая не образ или картинку, а выражая свои эмоции и чувства. Вместе с тем линия может символизировать жизненный путь или его определенный этап. Можно заключить, подчеркивает М. Бетенски (2002), что каракули представляют новую информацию для диагностики и новые ресурсы для арт-терапии.

Таким образом, каракули логично рассматривать в группе спонтанных рисунков, если они выполнены машинально, и в группе рисунков-экс­ промтов, если человека побуждают к такому способу рисования, как, на­ пример, с целью установления коммуникативного контакта или в процессе арт-терапевтической работы. В последнем случае каракули выполняют не только диагностическую, но и терапевтическую функцию. Отсюда еще один термин — «терапевтический рисунок».

Поскольку в процессе терапевтического рисования наиболее ярко выявляются неосознанные реакции личности, уделим этому феномену отдельное внимание.