Оттепель* После смерти Сталина

Едва стало ясно, что Сталин умирает, его соратники озаботились переделом власти. Вечером 5 марта 1953 г. состоялось совещание высших руководителей страны, названное совместным заседанием Пленума ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного совета СССР. Председателем Совета министров вместо Сталина был назначен Г.М.Маленков, его первыми заместителями — Л.П.Берия, Н.А.Булганин, Л.М.Каганович и В.М.Молотов. Одновременно Берия занял пост министра внутренних дел, сосредоточив в своих руках контроль над всем карательным аппаратом (в состав МВД было включено и МГБ). Молотов вновь стал министром иностранных дел, Булганин — министром обороны.  К.Е.Ворошилова избрали председателем Президиума Верховного совета СССР (он сменил на этом посту Н.М.Шверника). Бюро Президиума ЦК было распущено, а сам Президиум сокращен до размеров прежнего Политбюро: 11 членов и 4 кандидата. Членами Президиума стали Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Микоян, Молотов, Хрущев, т.е. все члены Политбюро, существовавшего до XIX съезда КПСС — за исключением А.А.Андреева. Из членов Президиума ЦК, впервые избранных на XIX съезде, в его составе удержались лишь двое: М.Г.Первухин и М.З.Сабуров. Во вновь созданном органе лишь Хрущев не занимал государственных должностей, а вел только партийную работу. Он — единственный в составе Президиума — являлся секретарем ЦК.

Почти сразу после смерти Сталина начался пересмотр некоторых приговоров и обвинений по политическим процессам последних лет. В апреле 1953 г. по иницитиве Берия Президиум ЦК реабилитировал арестованных по делу врачей. Ответственность за фабрикацию обвинений была возложена на бывшего министра госбезопасности С.Д.Игнатьева, недавно избранного секретарем ЦК. Теперь его вообще вывели из ЦК. (Опала Игнатьева продолжалась недолго. Уже летом 1953 г., после падения Берия, он был вновь введен в состав ЦК КПСС).
В мае были реабилитированы арестованные в 1946 г. руководители ВВС и авиационной промышленности. ЦК КПСС принял решение «О нарушении законов органами государственной безопасности». Впервые деятельность карательных органов, якобы попытавшихся «встать над партией и государством», подверглась официальному осуждению.
По инициативе Берия 27 марта 1953 г. была объявлена амнистия. Из лагерей вышло около 1 млн. чел., т.е., если судить по ныне опубликованным официальным данным, около трети всех тогдашних заключенных (по другим данным, общая численность заключенных в СССР к 1953 г. достигала 8—9 млн. человек).
Правда, амнистия распространялась лишь на тех, кто был осужден не более чем на пять лет заключения. Поэтому на свободу вышли только уголовники и «бытовики» — по 58-й статье таких сроков давно уже не давали, типичными были приговоры к 15—25 годам лагерей. Массовое освобождение уголовников вызвало всплеск преступности в стране.

Берия предлагал и другие меры: отмену указа о бессрочной ссылке политических преступников и ограничение прав Особого совещания при МВД. Специальным приказом он запретил применение к арестованным «физических мер воздействия». Многие предприятия и стройки, находившиеся в ведении ГУЛАГа, были переданы гражданским министерствам и ведомствам. Берия даже собирался вывести ГУЛАГ из системы МВД и подчинить его Министерству юстиции. В области внешней политики Берия настаивал на объединении Германии в единое нейтральное государство и урегулировании конфликта с Югославией. (Идею создания объединенного нейтрального Германского государства выдвинул еще Сталин, направивший союзникам соответствующую ноту в марте 1952 г. По мнению ряда западных исследователей, если бы такое предложение было сделано в 1947—1948 гг., членство Германии в НАТО оказалось бы невозможным. Но после Берлинского кризиса, переворота в Чехословакии и войны в Корее сталинские инициативы не вызывали доверия на Западе. США, Англия и Франция в ответных нотах отвергли принцип обязательного нейтралитета будущей единой Германии. Да и стоявшая у власти в ФРГ Христианско-демократическая партия во главе с К.Аденауэром стремилась к тесной интеграции своей страны с Западом.) Всё это, однако, не означает, что после смерти Сталина Берия внезапно переродился из палача, лично пытавшего арестованных на допросах, в либерала и гуманиста. Просто, возглавляя долгое время органы госбезопасности и являясь заместителем главы правительства, Берия был одним из самых информированных людей в стране и яснее других руководителей государства видел, что прежний курс необходимо менять. Спустя восемь лет после окончания войны было невозможно по-прежнему держать миллионы сограждан за колючей проволокой, обрекать население на нищету, тратя все средства на вооружение, и вести внешнюю политику, опирающуюся исключительно на военную силу. Активность Берия, который стал вмешиваться в сферы, формально не входившие в его компетенцию, испугала его коллег по Президиуму ЦК. Они не без основания опасались, что Берия готовит почву для собственного возвышения и низвержения других сподвижников Сталина. В то же время Берия не имел опоры в партийном аппарате, да и в самом МВД у него были противники. В этой ситуации Хрущев убедил Маленкова, Булганина и некоторых других членов Президиума ЦК в необходимости ареста Берия. К заговору против шефа госбезопасности были привлечены видные военные во главе с маршалом Жуковым, который после смерти Сталина стал первым заместителем министра обороны.

26 июня 1953 г. группа офицеров во главе с командующим Московским военным округом маршалом Москаленко арестовала Берия прямо на заседании Президиума ЦК. В Москву были введены войска, охрана Кремля была поручена армейским частям, заменившим подразделения МВД. Из опасения, что приверженцы Берия могут попытаться силой освободить его, бывшего всесильного министра после ареста содержали в специальном бункере под неусыпным надзором (по одной из версий, Берия был убит до суда).

В начале июля 1953 г. состоялся Пленум ЦК, на котором Берия обвинили в раздувании штатов МВД, в фабрикации фальшивых обвинений и в «принижении роли партийных органов». Досталось Берия и за отказ от строительства социализма в ГДР. Хрущев именовал Берия провокатором и агентом империализма, а Каганович — фашистским заговорщиком. Вслед за Берия были арестованы близкие к нему работники карательных органов: С.А.Гоглидзе, Б.З.Кобулов, В.Н.Меркулов, В.Г.Деканозов и др. В декабре 1953 г. суд приговорил их к смертной казни по обвинению в измене родине и терроре. Таким образом, подлинные преступления палачей из НКВД формально остались вне поля зрения правосудия. Репрессии против работников НКВД—МГБ—МВД не ограничились только окружением Берия. В 1954 г. были расстреляны Абакумов и другие подсудимые по «делу МГБ». Если в 1952 г. их обвиняли в торможении «дела врачей» и в пособничестве врагам, арестованным по «ленинградскому делу», то теперь — в организации «ленинградского дела». Одновременно был казнен и следователь Рюмин, по доносу которого в свое время арестовали Абакумова.

Начало обновления

В марте 1953 Г.Маленков заявил на Пленуме ЦК, что необходимо отказаться от политики «культа личности». Правда, слова главы правительства вызвали возражения Кагановича и Ворошилова, которых явно поддерживали многие участники собрания. Однако Маленков решительно настаивал: «Культ личности т. Сталина в повседневной практике руководства принял болезненные формы и размеры, методы коллективности в работе были отброшены, критика и самокритика в нашем высшем звене руководства вовсе отсутствовала». Маленкова активно поддержал Хрущев.

Наметились серьезные перемены в экономической политике. В августе 1953 г., выступая на сессии Верховного совета СССР, Маленков предложил резко изменить инвестиционную политику. Он говорил о необходимости увеличить финансирование легкой и пищевой промышленности, чтобы обеспечить их ускоренное развитие. Предлагалось также снизить цены на товары широкого потребления, организовать их производство на предприятиях тяжелой промышленности. Говоря о сельском хозяйстве, Маленков высказался за снижение сельхозналога, за списание недоимок по налогам прежних лет, за увеличение приусадебных участков, за повышение заготовительных цен на сельскохозяйственную продукцию. Учительница М.Николаева писала в 1956 г. Хрущеву, что газету с докладом Маленкова «в деревне зачитывали до дыр, и простой крестьянин-бедняк говорил: “Вот этот за нас”». В сентябре 1953 г. состоялся Пленум ЦК, посвященный проблемам сельского хозяйства. Выступая с докладом, Хрущев откровенно признал, что потребление продуктов питания на душу населения в СССР не превышает дореволюционного уровня. Правда, в печать эти слова не попали, но картина тяжелого кризиса советской деревни была нарисована убедительно. Пленум принял решение значительно повысить закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, увеличить капиталовложения в сельское хозяйство, освободил личные приусадебные хозяйства колхозников, рабочих и служащих от обязательных поставок мяса, списал долги по поставкам прежних лет, вдвое снизил сельхозналог, отменил обязательный минимум выработки трудодней. Критические замечания по поводу «политики культа личности», прозвучавшие в узком кругу партийного руководства, не стали достоянием гласности. Однако постепенно происходили изменения, заметные всем. Со страниц газет исчезли славословия в адрес «вождя народов». Падение Берия в глазах простых граждан, не осведомленных о кремлевских интригах, означало скорый отказ от прежней репрессивной политики. В апреле 1954 г. были реабилитированы осужденные по «ленинградскому делу». Люди начали возвращаться из лагерей. Правда, поначалу число освобожденных было невелико: всего 12 тыс. человек в 1953—1955 гг. Обновление политики породило в обществе надежды на скорые изменения к лучшему. В редакции газет и журналов потоком шли письма, авторы которых, одобряя устранение Берия, требовали пересмотреть дела невинно осужденных родственников. Карательные органы и местные власти были растеряны.

Ощущение близости перемен достигло и ГУЛАГа, вызвав целую серию лагерных восстаний в Сибири, на Урале, в Воркуте, в Средней Азии и Казахстане. Крупнейшее восстание этого периода произошло летом 1954 г. в Кенгирском лагере (Казахстан). В нем принимали участие 13 тыс. человек. 42 дня восставшие удерживали в своих руках лагерь, из которого выгнали надзирателей и конвой. Они потребовали приезда представителей ЦК КПСС и предъявили требования: пересмотр приговоров, введение 8-часового рабочего дня, ликвидация лагерей особого режима, удаление с одежды заключенных каторжных номеров. Власти жестоко подавили восстание, бросив против заключенных, вооруженных кустарным холодным оружием и бутылками с горючей смесью, танки и 3 тыс. автоматчиков. Вскоре вынужден был капитулировать и огромный Джезказганский лагерь, 20 тыс. заключенных которого бастовали в знак солидарности с кенгирскими повстанцами. Советская пресса не сообщила о событиях в Кенгире ни слова. И всё же жертвы этой бойни и других лагерных бунтов оказались не напрасными. Боясь еще более мощных восстаний, власти сократили рабочий день заключенных, отказались от использования номеров на одежде, амнистировали часть малолетних и инвалидов, уменьшили многие сроки заключения. Лагерный режим в целом заметно смягчился. Лагерные восстания заставили советское руководство острее почувствовать, какую страшную опасность для существующего строя таит империя ГУЛАГа, и ускорить реабилитацию невинно осужденных. Новые веяния ощущались и в литературе и публицистике. В ноябре 1953 г. «Правда» опубликовала за подписью Зритель статью «Право и долг театра». Аноним, за которым явно скрывались высокие инстанции, писал, что социалистический реализм дает «простор развитию самых различных направлений». В кругах художественной интеллигенции это было понято как приближение либеральных перемен. Правда, власть, по-видимому, еще не выработала четкой позиции. Об этом свидетельствует редакционная статья в журнале «Коммунист», в которой утверждалось, что в СССР «нет социальной базы для различных направлений искусства». Впрочем, отсутствие единого мнения наверху уже говорило о том, что наступали новые времена. В конце 1953 — начале 1954 г. журнал «Новый мир» опубликовал несколько критических статей, которые сразу привлекли к себе огромное внимание. Писатель Ф.Абрамов обрушился на лакировочную литературу, изображающую жизнь послевоенной деревни как «переход колхоза от неполного благополучия к полному процветанию». Настоящая буря разразилась после публикации статьи В.Померанцева «Об искренности в литературе». Автор провозглашал искренность и правдивость важнейшим критерием оценки литературных произведений. Впервые была столь резко обозначена потребность общества в преодолении лжи. Официальная критика обрушилась на автора и редакцию, обвиняя их в идейной порочности и в «очернительстве» советской действительности. Зато читатели завалили редакцию «Нового мира» письмами в поддержку Померанцева. В одном из них говорилось: «Пока существует предрассудок, ставящий литературе цели “воспитания средствами искусства” … пока существует здесь любая предвзятость, литературы у нас, которой можно было бы гордиться, — не будет. Однако всё это уже больше относится к политике, нежели к литературе». Таким образом, поднятый Померанцевым вопрос сразу вышел за рамки чисто литературной проблематики, приобрел широкое общественное значение. В 1954 г. И.Эренбург опубликовал повесть «Оттепель», заголовок которой стал обозначением наступившего этапа в развитии страны.

Решительная поддержка, которую встретили в обществе первые робкие признаки идеологической либерализации, испугала партийное руководство: события грозили выйти из-под контроля, стать неуправляемыми. Летом 1954 г. Хрущев заявлял на совещании в ЦК КПСС: «Надежда некоторых лиц на смену ориентации у партии, на отказ от той политики, которая проводилась при Сталине, неоправданна». В июле 1954 г. ЦК КПСС принял постановление, которое, однако, было засекречено и не публиковалось. Новое руководство не хотело сразу ссориться с творческой интеллигенцией, а потому предпочло устроить расправу руками самих литераторов. Решение «Об ошибках журнала “Новый мир”» было опубликовано от имени правления Союза советских писателей. Редакцию журнала во главе с А.Т.Твардовским обвинили в увлечении негативными сторонами советской действительности и в выступлениях «с позиций, противоречащих указаниям партии, содержащимся в ее решениях от 1946—1948 гг.». Вместо Твардовского главным редактором «Нового мира» был назначен К.М.Симонов. Разгромная критика обрушилась на драматурга Л.Зорина за пьесу «Гости», направленную против господства номенклатуры в советском обществе. Новым нападкам подвергся М.М.Зощенко, рискнувший заявить о несогласии с постановлением «О журналах “Звезда” и “Ленинград” на встрече с английскими студентами. Собравшийся в декабре 1954 г. Второй съезд советских писателей, по воспоминаниям В.А.Каверина, оказался «похож на тусклое зеркало из жести, в котором отражалась не литература, а настороженность, встречающая прямой и откровенный разговор о литературе». Журнал «Коммунист» сразу после писательского съезда писал: «Нельзя не видеть жизненных противоречий и конфликтов, возникающих в нашей стране на почве борьбы нового со старым. В то же время следует давать отпор всяким попыткам охаивать советскую действительность». Итак, в первые годы после смерти Сталина советское руководство не имело четких политических и идеологических ориентиров, испытывало растерянность, понимая необходимость перемен, но в то же время опасаясь зайти слишком далеко по пути обновления.

Возвышение Хрущева

На сентябрьском Пленуме 1953 г. Н.С.Хрущев был избран первым секретарем ЦК КПСС. Это отразило значительное укрепление его позиций в партийном руководстве после низвержения Берия. Возвышение Хрущева, опиравшегося, как некогда Сталин, на партийный аппарат, сделало неизбежной борьбу за лидерство между ним и Маленковым, сохранявшим пост председателя Совета министров СССР. Маленков и Хрущев по-разному понимали задачи преодоления сталинизма. Глава правительства считал основным злом неограниченный произвол лидера партии и вмешательство партаппарата в работу государственных органов. Исключить подобное впредь должно было «коллективное руководство» — Президиум ЦК, в котором руководители правительственных ведомств преобладали над партийными аппаратчиками. Хрущев видел главное проявление «культа личности» в беззакониях и необоснованных репрессиях. Правда, он пока не решался прямо критиковать Сталина и стремился представить главным виновником преступлений 1930-х — начала 1950-х гг. Берия. Между тем все высшие руководители СССР 1950-х гг. несли ответственность за террор предшествующих лет. Начавшаяся с 1954 г. реабилитация безвинно пострадавших была встречена большей частью общества с явным сочувствием. Поэтому обвинение в соучастии  в репрессиях превращалось в грозное оружие политической борьбы. Решающую победу над Маленковым Хрущев одержал на Пленуме ЦК в январе 1955 г. Пленум принял постановление «О товарище Маленкове», в котором отмечалось, что «тов. Маленков не обеспечивает выполнения обязанностей председателя Совета министров СССР, плохо организует работу Совета министров, не проявляя себя достаточно зрелым и твердым большевистским руководителем». В вину Маленкову было поставлено «теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжелой и легкой промышленности», экономически необоснованные обещания, рассчитанные на снискание популярности, слабое руководство сельским хозяйством, претензии на руководство Президиумом ЦК после разделения постов председателя Совета министров и первого секретаря ЦК. Главным же обвинением против Маленкова стало участие в репрессиях 1930—1940-х гг.,  в частности в разгроме партийных кадров и в организации — совместно с Берия — «ленинградского дела»  и других подобных процессов. Маленков признал допущенные ошибки и остался членом Президиума ЦК, а также заместителем председателя Совета министров. Главой правительства стал нерешительный и не имевший самостоятельной политической позиции Н.А.Булганин. Освобожденный им пост министра обороны занял Г.К.Жуков. После январского Пленума 1955 г., на котором участие в репрессиях стало основой тяжелых политических обвинений, процесс реабилитации значительно ускорился. Реабилитированных коммунистов начали восстанавливать в партии. Оценка «культа личности» стала важнейшим политическим вопросом.

Советская внешняя политика в 1953—1955 годах

В первые послесталинские годы в СССР появились и новые подходы к внешней политике. В июле 1953 г. было подписано соглашение о прекращении огня в Корее. СССР урегулировал отношения с Турцией, отказавшись от территориальных претензий к этой стране и от проекта совместной обороны Черноморских проливов. В августе 1953 г. Маленков призвал к снижению уровня военного противостояния, а в марте 1954 г. заявил, что «советское правительство … решительно выступает против политики холодной войны, ибо эта политика есть политика подготовки новой международной бойни, которая при современных средствах войны означает гибель мировой цивилизации». Последнее заявление Маленкова вызвало возражения партийных консерваторов во главе с Молотовым. Под их давлением Маленкову вскоре пришлось заявить, что в случае новой войны гибель ждала бы только империалистические государства. Маленков вынужден был вернуться к своим рассуждениям 1949 г. — тогда он утверждал, что новая мировая война приведет к уничтожению империализма.

Летом 1953 г. в ряде стран Восточной Европы прокатились антиправительственные митинги и забастовки, вызванные попытками правящих кругов провести форсированную индустриализацию и коллективизацию, ужесточить налоги с крестьянства и увеличить нормы выработки для рабочих. Советское руководство настояло на отмене наиболее непопулярных экономических мер. Тем не менее в ГДР произошли массовые волнения, в которых приняли участие более 100 тыс. человек, главным образом рабочих крупных промышленных центров. Советские войска силой подавили рабочие выступления. Стремясь несколько смягчить впечатление от расправы и ослабить внутриполитическое напряжение в Восточной Германии, советское правительство с 1954 г. прекратило взимать с ГДР репарации. В 1954 г. западные державы подписали Парижские соглашения, в соответствии с которыми ФРГ получила право воссоздать вооруженные силы и вскоре (вместе с Италией) вошла в НАТО. Одновременно был создан Западноевропейский союз в составе Англии, Франции, ФРГ, Италии и государств Бенилюкса. Таким образом завершилась интеграция ФРГ в военные структуры Запада. В ответ в мае 1955 г. СССР, Албания, Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния и Чехословакия создали Организацию Варшавского договора (ОВД). В 1955 г. в Москву прибыл с визитом канцлер ФРГ К.Аденауэр. СССР и ФРГ установили дипломатические отношения друг с другом. Тем самым Москва признала вхождение ФРГ в западную экономическую и военно-политическую систему свершившимся фактом. Мирный договор с Германией так и не был подписан, но состояние войны между двумя странами официально прекратилось. В то время как два германских государства вступили в противостоявшие военные блоки, Австрия сохранила единство. В мае 1955 г. СССР, США, Англия и Франция подписали Государственный договор с Австрией и вывели свои войска с ее территории. Вскоре австрийский парламент принял закон о постоянном нейтралитете. В июле 1955 г. в Женеве состоялась встреча руководителей четырех великих держав: СССР, США, Англии и Франции. Формальным главой советской делегации был председатель Совета министров Н.А.Булганин, реальным — Н.С.Хрущев. В центре внимания конференции оказались четыре темы: — германская проблема; — европейская безопасность; — разоружение; — развитие контактов между Востоком и Западом. Советская делегация настаивала на заключении Общеевропейского договора о коллективной безопасности сроком на 50 лет. Предполагалось, что полноправными участниками договора станут все европейские страны, в том числе ФРГ и ГДР, а также США. СССР предложил установить предельные уровни вооружений для каждой великой державы и принять взаимные обязательства не применять первыми ядерного оружия. Советские предложения встретили резкое противодействие западных делегаций, особенно американской. Президент США Д.Эйзенхауэр уже во вступительной речи предложил обсудить проблему объединения Германии на основе свободных выборов. Он заявил, что «объединенная Германия должна сама сделать свой выбор, она имеет право на коллективную самооборону». На практике это означало призыв к вступлению единой Германии в НАТО. Эйзенхауэр также потребовал «восстановления суверенных прав народов Восточной Европы», т.е. проведения демократических выборов в странах, где при поддержке СССР были установлены коммунистические режимы. Президент США настаивал на пресечении деятельности международного коммунизма, т.е. на отказе СССР от политики экспорта революции. Эйзенхауэр считал, что ограничение вооружений будет иметь смысл лишь в том случае, если СССР и США разрешат друг другу проведение инспекций своей территории с воздуха. Это предложение получило название «открытого неба». Однако Хрущев решительно отверг эту американскую инициативу. Переговоры на конференции приняли чрезвычайно жесткий характер. Ни одного конкретного решения принять так и не удалось. Но уже сам факт встречи лидеров четырех держав, их попытка вести переговоры об ограничении вооружений имели огромное значение.