17. Социально – экономическое и политическое развитие России в XVII в. Церковная реформа патриарха Никона. Внешняя политика первых царей дома Романовых (1613-1682гг)

После Смуты в России почти три десятилетия шел восстановительный процесс. Только с середины XVII в. в хозяйстве начинают проявляться новые, прогрессивные тенденции. В результате разгрома Золотой Орды в хозяйственный оборот вовлекаются плодородные земли Черноземного центра и Среднего Поволжья. Благодаря относительно высокой урожайности они дают некоторый излишек хлеба. Этот излишек идет на продажу в менее плодородные регионы, позволяя их населению постепенно переходить к другим занятиям, более соответствующим местным природно-климатическим условиям. Идет процесс районирования — хозяйственной специализации различных регионов. На северо-западе, в новгородских, псковских, смоленских землях культивируется лен и другие технические культуры. Северо-восток — ярославские, казанские, нижегородские земли — начинает специализироваться на скотоводстве. Заметное развитие в этих регионах получают и крестьянские промыслы: на северо-западе — ткацкий, на северо-востоке — кожевенный. Возрастающий обмен сельскохозяйственной и промысловой продукцией, развитие товарно-денежных отношений приводят к постепенному становлению внутреннего рынка (процесс завершается лишь к концу XVII в.). Торговля в XVII в. носила в основном ярмарочный характер. Некоторые ярмарки имели общероссийское значение: Макарьевская (под Нижним Новгородом), Ирбитская (Южный Урал) и Свенская (недалеко от Брянска). Новым явлением в экономике стали мануфактуры — крупные производства с разделением труда, пока в основном ручного. Количество мануфактур в России XVII в. не превышало 30; единственной отраслью, в которой они возникали, была металлургия.     В социальном отношении все более значительной силой становится дворянство. Продолжая давать служилым людям земли за службу, правительство избегает их отбирать. Все чаще поместья переходят по наследству, т.е. становятся все больше похожими на вотчины. Правда, в XVII в. этот процесс не был еще подкреплен специальными указами. Крестьянство в 1649 г. Соборным Уложением было окончательно прикреплено к земле: Юрьев день отменялся навсегда; сыск беглых становился бессрочным. Это закрепощение носило пока еще формальный характер — у государства не было сил, чтобы реально прикрепить крестьянство к земле. До начала XVIII в. по Руси бродили в поисках лучшей доли ватаги "гулящих людей". Власть принимает меры для поддержания "торгового сословия", прежде всего его привилегированной верхушки — гостей. В 1653 г. принимается Торговый устав, заменивший множество мелких торговых пошлин одной, в размере 5% с цены продаваемого товара. Конкуренты русских купцов — иностранцы — должны были платить 8%, а по Новоторговому уставу 1667 г. — 10%.     В плане политического развития XVII в. был временем становления самодержавного строя. Царская власть постепенно ослабляла и упраздняла ограничивавшие ее сословно-представительные органы. Земские соборы, к поддержке которых после Смуты первый Романов, Михаил, обращался чуть ли не каждый год, при его преемнике Алексее перестают созываться (последний собор был созван в 1653 г.). Боярскую думу царская власть умело берет под свой контроль, вводя в нее думных дьяков и дворян (до 30% состава), безоговорочно поддерживавших царя. Доказательством возросшей силы царской власти и ослабления боярства явилась отмена в 1682 г. местничества. Укрепляется и разрастается приказная бюрократия, служившая опорой царю. Приказная система становится громоздкой и неуклюжей: к концу XVII в. существовало более 40 приказов, часть из них носила функциональный характер — Посольский, Поместный, Стрелецкий и пр., а часть территориальный — Сибирский, Казанский, Малороссийский и пр. Попытка контролировать эту махину при помощи приказа Тайных дел не увенчалась успехом. На местах в XVII в. окончательно изживаются выборные органы управления. Вся власть переходит в руки к воеводам, назначаемым из центра и живущим кормлением за счет местного населения. Во второй половине XVII в. в России появляются полки нового строя, в которых служили за жалованье "охочие люди" — добровольцы. Тогда же на Волге был построен "Орел" — первый корабль, способный выдержать морское плавание.

В 1613 году Михаила Романова венчают на царствование в земском соборе. Он заключает столбовой договор со Швецией , Швеция, по этому договору оставляла за собой земли у Прибалтики. Позднее, Осенью 1618 Россия объявила войну Польше, но вскоре, 1 декабря 1619 года было заключено перемирие с Польшей (Деушинское). Михаил Фёдорович (1613- 1645). При нём особую роль играла церковь. Правителем в основном был Филарет. Его правление было пассивным. Одной из главных целей которого было укрепление церкви. У власти стояли люди принадлежащие различным родам. Россия при нём была поделена на уезды, во главе которых стояли воеводы. Изменилось также Стрелецкое войско, они долгое время не получали жалование. При Михаиле становиться вопрос о создании новой армии. Алексей Михайлович (1645 – 1682). Он небольшого роста, типичной внешности. Также он был очень умным и быстро развивался. Вскоре у него появляются западные потехи. Среди западных наук была космография, грамматика. Боярин Морозов пристрастился к  немецкому быту. Мария Милославская родила Алексею Михайловичу 8 детей, из них выжили только Софья и Петр.

Реформа Никона и церковный раскол. Когда Никон жил в Москве  до своего патриаршества, он был в дружбе с кружком священников , собиравшихся у царского духовника Стефана Вонифатьева.  Кружок этот  состоял из людей живых и начитанных, среди которых особенно выдавались «протопопы» Иван Неронов и Аввакум Петров. Все члены кружка мечтали об исправлении книг и обпя об улучшении церковной жизни, о поднятии нравственного уровня московского общества. Но все они увлекались тем взглядом, что Русь в те времена была единственною благочестивою страною и что истинного православия нельзя было найти нигде, кроме Москвы. Поэтому они свысока, с недоверием, относились к грекам и думали что обновить и улучшить церковный и общественный строй надлежит безо всякой помощи извне, без руководства греков и киевлян, простым восстановлением и укреплением благочестивой московской старины, древнего русского благочестия. Такого национально - охранителыюго направления, казалось, держался и Никон.

Когда же Никон стал патриархом, оказалось иное. Никон внимательно изучал сам все, что относилось к делу, и скоро пришел к выводу, что греческая церковь хранит православие в совершенной чистоте и что московские патриархи обязаны во всем согласоваться с греческими и не допускать у себя никакой новизны, никаких разногласий с православными восточными церквами. Убедившись в этом, Никон начал церковное исправление в этом духе, причем действовал со свойственным ему самовластием и крутостью. Он личною властью своею стал предписывать «новшества»: уменьшил число земных поклонов за молитвою «Господи и Владыко живота моего»; требовал, чтобы иконы писались по греческим образцам; требовал, чтобы крестились тремя перстами, как было у греков. В то же время книжное исправление пошло очень спешно и совершалось под руководством греков и киевских ученых монахов. Самовластие патриарха, его торопливость и явное предпочтение, какое он оказывал чужим «справщикам», вызвали большое неудовольствие у патриотов Вонифатьевского кружка. Сам Вонифатьев в этом деле остался в стороне; но протопопы Аввакум и Иван Неронов при первых же распоряжениях Никона стали протестовать. «Мы же задумалися, сошедшеся между собою (говорил Аввакум); видим, яко зима хощет быти: сердце озябло и ноги задрожали». Посоветовавшись, они подали царю жалобу на Никона, и притом не только на его отдельные распоряжения, но вообще на его направление, по их мнению, неправославное и ненародное. Никон очень разгневался на своих старых приятелей и нашел случай удалить их из Москвы (сослав Аввакума в Тобольск, а Неронова в Вологодский край). Но их протест не остался без влияния на дальнейший ход исправлений.    Патриарх понял, что лучше действовать соборным приговором, чем личною властью. В 1654 г. он созвал в Москве собор московского духовенства и представил ему на утверждение все предположенные им исправления. Собор их одобрил и утвердил. Лишь один архиерей (епископ Павел Коломенский) решился не вполне согласиться с соборным приговором. Никон лишил его сана и заточил. Но его противоречие показало Никону, что авторитета местного русского собора недостаточно для того, чтобы добиться беспрекословного повиновения его мерам. Поэтому Никон тотчас после собора в 1654 г. обращается к восточным патриархам с просьбою рассмотреть на соборе дело исправления московских богослужебных книг и обрядов и дать ему свое одобрение. В следующем году (1655) Цареградский патриарх прислал в Москву свой ответ, от ни всей Греческой церкви одобряя и утверждая все намеченные Никоном исправления. Таким образом, реформа, начатая Никоном единолично, постепенно получила характер междуцерковный, стала вершиться с благословения и одобрения как бы всей православной и Греко-русской церкви. Этим самым делу исправления книг и обрядов была придана чрезвычайная, по существу дела излишняя, торжественность и важность. Русское домашнее дело решалось с участием чужих людей и чужой власти, и Московская церковь становилась как бы в подчинение Греческой. Именно это и не нравилось многим московским патриотам.

Пока дело исправления вел сам Никон, оно шло быстро и решительно. Книги исправлялись, печатались и рассылались по епархиям. Патриарх требовал, чтобы в церквах, по получении новоисправленных книг, начинали немедленно служить по новым книгам, а старые откладывали и прятали. Вместе с книгами вводились и исправленные обряды; Никон следил за их точным исполнением, в особенности же за соблюдением троеперстия. Но сам Никон вел дело исправления не более пяти лет. С того же времени, как он оставил патриаршество (1658), дело перешло под руководство заступившего его викария (митрополита Крутицкого Питирима). Не стало более такой ревности к делу, каким отличался Никон; работы на Печатном дворе пошли тише. С другой стороны, все враги Никона и его церковных «новшеств» оживились и не скрывали надежды, что удастся вернуть церковь к старому благочестию и уничтожить дело Никона. В самой Москве действовали против реформы возвратившиеся из ссылки Неронов и Аввакум. Они находили себе многочисленных последователей и последовательниц, между которыми были люди большой знатности (например, две сестры, боярыня Морозова и княгиня Урусова, рожденные Соковнины). В самой царской семье оказывались лица, почитавшие Аввакума; о царице Марии Ильинишне говорили, что она заступалась за Аввакума и «от казни отпросила» его. Понятно, что при таких условиях должно было развиться всяческое противодействие церковной реформе. Новых книг не принимали во многих местах, между прочим в известном Соловецком монастыре. Против Никона и его новшеств проповедовали открыто во многих городах ревнители «старой веры». Соблазн, становился так велик, что необходимо было принять какие-либо меры против недовольных. В 1666 г. царь решился созвать в Москве собор русского духовенства. Этот собор снова утвердил все нововведения Никона и судил тех, кто восставал против новшеств. Призванные на собор расколоучители принесли повинную (даже Неронов); только протопоп Аввакум и московский дьякон Федор остались нераскаянными и были преданы анафеме и сосланы. Когда, немногим позднее, в конце 1666 и начале 1667 г., в Москве великий собор с патриархами осудил Никона, этому собору было представлено и дело о церковных исправлениях. Великий собор совершенно одобрил и утвердил и исправления, а на тех, кто впредь начал бы прекословить и в церковным исправлениям и велениям великого собора, этот изрек анафему и заранее отсек от церкви. Таким образом, ревнители «старой веры» подвергались отлучению от церкви и объявлялись еретиками и раскольниками. Но это не помогло делу. Протест продолжался. Соловецкий монастырь, богатейший и славнейший на русском севере, открыто отказался повиноваться соборам и принят новшества. Когда увещания не помогли, в Соловки было послано войско; но монастырь затворился и оказал вооруженное сопротивление. Началась осада монастыря, длившаяся около восьми лет (1668—1676). Когда монастырь был взят, монахи понесли тяжелое наказание. Но их «стояние за старую веру» сильно повлияло на настроение всего севера и многим послужило примером. Во многих местах раскол пустил глубокие корни и держится до сих пор.

Лишенные общения с церковью, староверы были поставлены в большое затруднение тем, что не имели своей иерархии и священства. Одни из них всячески заботились о том, чтобы залучить в свою среду священников от господствующей, «никонианской», церкви; они образовали собою особый «толк» в расколе - «поповщину». Другие положил и, что по нужде можно обойтись и без священства, предоставив исполнение церковных служб и треб мирянам; такие назывались «беспоповцами». Впоследствии беспоповщина разделилась на много толков и сект, имеющих иногда крайний изуверский характер.