нинской методологии научного познания и были допол- нены новыми правилами, разработанными с позиций диалектико-материалистического метода, в том числе требованиями осуществлять сравнение по наиболее главным, сущностным признакам, оценивать результа- ты сравнения с позиций классового и конкретно-исто- рического подходов. В частности, критикуя позицию меньшевиков по отношению к Государственной думе, В. И. Ленин отмечал, что «совершенно недопустимо для марксиста ограничиваться абстрактно-юридическим противопоставлением «ответственного» министерства «безответственному», «думского» самодержавному... Это либерально-идеалистическое, а не пролетарски-матери- алистическое рассуждение. Надо разобрать классовое значение обсуждаемой меры»¹.

В правовой науке сравнительно-правовой метод ис- пользуется прежде всего при изучении законодательст- ва двух или более однотипных либо разнотипных госу- дарств.

Характерная особенность сравнительно-правовых ис- следований выражается в том, что изучение законода- тельства федеративных или же унитарных однотипных государств в отдельных случаях может ограничиваться выявлением формального, абстрактного тождества срав- ниваемых фрагментов законодательства. Абстрагирова- ние от конкретно-исторических условий возникновения и функционирования сравниваемых фрагментов оправ- дывается общностью их экономической и политической основы и классовой сущности. Исследования такого ро- да позволяют выявить пробелы в законодательстве, об- щее и особенное в регулировании однородных общест- венных отношений, уникальные правовые нормы и в конечном итоге найти наиболее оптимальный вариант правовой регламентации определенных сторон жизни общества.

Формальное тождество отдельных фрагментов раз- нотипных правовых систем имеет научное значение в той мере, в какой получает надлежащее научное объяс- нение. Абсолютизация формально сходных правовых предписаний,'институтов в социалистическом и буржу- азном законодательстве приводит буржуазных ученых

1 Ленин в. И. Поли, собр. Соч., т. 15, с. 103,

к выводам о «конвергенции» социалистического и капи- талистического законодательства, к иллюзорным на- деждам на изменение, преобразование социальной дей- ствительности путем унификации, восприятия законода- телями эффективных моделей правового регулирования общественных отношений безотносительно к их соци- ально-политической и экономической основе.

Теоретические конструкции, в которых право рас- сматривается в отрыве от породивших его конкретно- исторических условий, возрождают разгромленные К- Марксом и Ф. Энгельсом идеи «духовидцев» о су- ществовании «господской воли», «которая различным образом видоизменяется в различные эпохи и обладает в своих творениях, в законах собственной самостоятель- ной историей. Благодаря этому политическая и граж- данская история идеологически превращается в историю господства следующих друг за другом законов»¹.

Сравнительный анализ законодательства сам по се- бе не может ни объяснить причин формального тожде- ства разнотипных правовых систем, ни опровергнуть основанных на этом тождестве измышлений буржуаз- ных идеологов. Право, как возведенная в закон госу- дарственная воля политически и экономически господ- ствующего класса, представляет собой специфическую форму отражения общественных отношений и не мо- жет быть понято само из себя, а обусловливается в ко- нечном итоге материальным, экономическим движением общества. Поэтому необходимым условием надлежаще- го научного объяснения фактов тождества, сходства разнотипных правовых систем является конкретно-исто- рический анализ социальных факторов, обусловивших появление в разнотипных правовых системах внешне сходных законодательных установлений.

В отличие от буржуазных юристов-социологов, при- знающих социальную обусловленность права, но не умеющих найти определяющие, главные силы общест- венного развития и раскрыть процесс детерминации правового развития общественным, марксистско-ленин- ская теория права, творчески применяя диалектико- материалистический метод научного познания, не только определяет эти силы, но и раскрывает связи, благодаря

¹ М а р к с К. и Э н г е л ь с Ф. Соч., т. 3, с. 324,.