Им­ма­ну­ил Кант

Тра­ди­ции, за­ло­жен­ные Х. Воль­фом, под­дер­жи­ва­лись и раз­ви­ва­лись в не­мец­кой пси­хо­ло­гии спо­соб­но­стей. Од­ним из яр­ких пред­ста­ви­те­лей пси­хо­ло­гии спо­соб­но­стей был Ио­ганн Ни­ко­ла­ус Те­тенс (1736–1807). М. С. Ро­го­вин по­ла­га­ет, что Те­тенс со­вер­шил в 1776–1777 г. не­удач­ную по­пыт­ку вы­де­лить пси­хо­ло­гию из фи­ло­со­фии (Ро­го­вин, 1969, c. 96). По на­ше­му мне­нию, И. Н. Те­тенс так же, как и ра­нее Х.Вольф, на это во­все не пре­тен­до­вал. Ха­рак­тер­но в этом от­но­ше­нии са­мо на­зва­ние его ос­нов­но­го тру­да «Phi­loso­phische (вы­де­ле­но на­ми – В. М.)Ver­suche über menschliche Natur und ihre Entwick­lung» (1776) (Tetens, 1776). Сам Те­тенс под­чер­ки­ва­ет, что речь идет имен­но о фи­ло­соф­ском ис­сле­до­ва­нии. Со­глас­но И. Н. Те­тен­су, ос­нов­ным в пси­хо­ло­гии яв­ля­ет­ся са­мо­на­блю­де­ние, пси­хо­ло­гия долж­на за­ни­мать­ся эм­пи­ри­че­ским рас­чле­не­ни­ем ду­шев­ной жиз­ни. Ме­та­фи­зи­че­ские за­клю­че­ния воз­мож­ны как итог эм­пи­ри­че­ской ра­бо­ты. Те­тенс мо­ди­фи­ци­ро­вал иду­щее еще от Ари­сто­те­ля рас­чле­не­ние пси­хи­че­ско­го на по­зна­ние и во­лю, до­ба­вив к по­след­ним чув­ст­во. Та­ким об­ра­зом, офор­ми­лась но­менк­ла­ту­ра «ос­нов­ных» спо­соб­но­стей: спо­соб­ность по­зна­ния, спо­соб­ность во­ли, спо­соб­ность чув­ст­ва. Этим вос­поль­зо­вал­ся И. Кант, ко­то­рый, как из­вест­но, по­свя­тил рас­смот­ре­нию этих трех спо­соб­но­стей спе­ци­аль­ные тру­ды («Кри­ти­ку чис­то­го ра­зу­ма», «Кри­ти­ку прак­ти­че­ско­го ра­зу­ма» и «Кри­ти­ку спо­соб­но­сти су­ж­де­ния»).

Бла­го­да­ря тру­дам Х. Воль­фа, пси­хо­ло­гия на ка­кое-то вре­мя ста­ла цен­траль­ной фи­ло­соф­ской дис­ци­п­ли­ной. «Про­тив та­ко­го чрез­мер­но­го рас­ши­ре­ния гра­ниц пси­хо­ло­гии ско­ро долж­ны бы­ли раз­дать­ся про­тес­ты. Поя­вив­шие­ся воз­ра­же­ния кос­ну­лись так­же со­дер­жа­ния всей сис­те­мы и при­ня­ли фор­му кри­ти­ки пси­хо­ло­гии. Тот мыс­ли­тель, ко­то­рый и здесь явил­ся во­ж­дем, Им­ма­ну­ил Кант, ввел пси­хо­ло­гию да­же в очень уз­кие гра­ни­цы...» (Дес­су­ар, 1912, c. 115). «Этим объ­яс­ня­ет­ся от­час­ти, по­че­му фи­гу­ра Кан­та не пред­став­ля­ет­ся ис­то­ри­ку пси­хо­ло­гии та­кой зна­чи­тель­ной и воз­вы­шаю­щей­ся над все­ми дру­ги­ми как ис­то­ри­ку ка­ж­дой дру­гой фи­ло­соф­ской дис­ци­п­ли­ны» (Дес­су­ар, 1912, c.115).

Им­ма­ну­ил Кант (1724–1804), ра­зу­ме­ет­ся, не был пси­хо­ло­гом. Вме­сте с тем, по на­ше­му мне­нию, нель­зя ут­вер­ждать, что «сис­те­ма Кан­та глу­бо­ко ан­ти­пси­хо­ло­гич­на» (Ро­го­вин, 1969, c. 66). Кант был од­ним из пер­вых ме­то­до­ло­гов пси­хо­ло­гии, а ме­то­до­ло­гия (в этом про­яви­лись осо­бен­но­сти са­мо­го Кан­та как лич­но­сти) при­ня­ла фор­му кри­ти­ки. Уже в два­дца­том ве­ке бу­дут сде­ла­ны по­пыт­ки по­стро­ить ме­то­до­ло­гию пси­хо­ло­гии как кри­ти­ку пси­хо­ло­гии (Binswanger, 1922). В пре­ди­сло­вии к «Кри­ти­ке чис­то­го ра­зу­ма» Кант от­ме­ча­ет, что в дан­ном тру­де речь идет не о про­ис­хо­ж­де­нии опы­та, а о со­дер­жа­нии его. Ко­неч­но, нет воз­мож­но­сти в на­стоя­щей ра­бо­те дать хо­тя бы бег­лый об­зор кан­тов­ских идей по пси­хо­ло­ги­че­ским про­бле­мам (это да­ле­ко уве­ло бы от ин­те­ре­сую­щей те­мы: на­пом­ню, что нас вол­ну­ет сей­час путь пси­хо­ло­гии к са­мо­стоя­тель­но­сти).

Ос­та­но­вим­ся под­роб­нее на кан­тов­ской кри­ти­ке пси­хо­ло­гии. Как мы уже ви­де­ли, И. Н. Те­тенс, ко­то­ро­го Кант очень це­нил, при­зна­вал воз­мож­ность ра­цио­наль­ной пси­хо­ло­гии. При­тя­за­ния ра­цио­наль­ной пси­хо­ло­гии бы­ли раз­вея­ны И. Кан­том, ко­то­рый, как из­вест­но, от­ри­цал воз­мож­ность су­ще­ст­во­ва­ния ра­цио­наль­ной пси­хо­ло­гии. Кан­тов­ская кри­ти­ка ра­цио­наль­ной пси­хо­ло­гии в из­вест­ной ме­ре пре­до­пре­де­ли­ла даль­ней­шее раз­ви­тие пси­хо­ло­гии как эм­пи­ри­че­ской нау­ки. «Ра­цио­наль­ная пси­хо­ло­гия как док­три­на, рас­ши­ряю­щая на­ше са­мо­по­зна­ние, не су­ще­ст­ву­ет; она воз­мож­на толь­ко как дис­ци­п­ли­на, ус­та­нав­ли­ваю­щая спе­ку­ля­тив­но­му ра­зу­му в этой об­лас­ти не­на­ру­ше­ние гра­ни­цы, с од­ной сто­ро­ны, что­бы мы не бро­си­лись в объ­я­тия без­душ­но­го ма­те­риа­лиз­ма, а с дру­гой сто­ро­ны, что­бы мы не за­блу­ди­лись в спи­ри­туа­лиз­ме, ли­шен­ном ос­но­ва­ния в на­шей жиз­ни; она ско­рее на­по­ми­на­ет нам, что­бы мы ви­де­ли в этом от­ка­зе ра­зу­ма дать удов­ле­тво­ри­тель­ный от­вет на во­про­сы лю­бо­пыт­ст­вую­щих, ка­саю­щие­ся то­го, что вы­хо­дит за пре­де­лы зем­ной жиз­ни, его же ука­за­ние об­ра­щать свое са­мо­по­зна­ние не на бес­плод­ную чрез­мер­ную спе­ку­ля­цию, а на пло­до­твор­ное прак­ти­че­ское при­ме­не­ние, ко­то­рое, хо­тя все­гда и на­прав­ле­но толь­ко на пред­ме­ты опы­та, тем не ме­нее за­им­ст­ву­ет свои прин­ци­пы из бо­лее вы­со­ко­го ис­точ­ни­ка и оп­ре­де­ля­ет на­ше по­ве­де­ние так, как ес­ли бы на­ше на­зна­че­ние вы­хо­ди­ло бес­ко­неч­но да­ле­ко за пре­де­лы опы­та, ста­ло быть за пре­де­лы зем­ной жиз­ни» (Кант, 1964, c. 382).

В дру­гой ра­бо­те Кант воз­вра­ща­ет­ся к про­бле­мам пси­хо­ло­гии. Кант на­стаи­ва­ет на не­об­хо­ди­мо­сти раз­ли­че­ния Я как субъ­ек­та и Я как объ­ек­та. «О Я в пер­вом зна­че­нии (о субъ­ек­те ап­пер­цеп­ции), о ло­ги­че­ском Я как ап­ри­ор­ном пред­став­ле­нии, боль­ше ре­ши­тель­но ни­че­го нель­зя уз­нать – ни что оно за сущ­ность, ни ка­кой оно при­ро­ды» (Кант, 1964, с. 191). «Я во вто­ром зна­че­нии (как субъ­ект пер­цеп­ции), пси­хо­ло­ги­че­ское Я как эм­пи­ри­че­ское соз­на­ние, дос­туп­но раз­но­об­раз­но­му по­зна­нию...» (Кант, 1964, с.191–192). Кант ри­су­ет пер­спек­ти­ву эм­пи­ри­че­ской пси­хо­ло­гии: «Под­твер­жде­ни­ем и при­ме­ром это­го мо­жет слу­жить вся­кое внут­рен­нее, пси­хо­ло­ги­че­ское на­блю­де­ние, сде­лан­ное на­ми; для это­го тре­бу­ет­ся, хо­тя это свя­за­но с не­ко­то­ры­ми труд­но­стя­ми, воз­дей­ст­во­вать на внут­рен­нее чув­ст­во по­сред­ст­вом вни­ма­ния (ведь мыс­ли, как фак­ти­че­ские оп­ре­де­ле­ния спо­соб­но­сти пред­став­ле­ния, так­же вхо­дят в эм­пи­ри­че­ское пред­став­ле­ние о на­шем со­стоя­нии), что­бы по­лу­чить пре­ж­де все­го в со­зер­ца­нии са­мо­го се­бя зна­ние о том, что да­ет нам внут­рен­нее чув­ст­во; это со­зер­ца­ние да­ет нам пред­став­ле­ние о нас са­мих, как мы се­бе яв­ля­ем­ся; ло­ги­че­ское же Я хо­тя и ука­зы­ва­ет субъ­ект су­ще­ст­вую­щим сам по се­бе в чис­том соз­на­нии, не как вос­при­им­чи­вость, а как чис­тую спон­тан­ность, но не спо­соб­но ни к ка­ко­му по­зна­нию сво­ей при­ро­ды» (Кант, 1964, с. 192).

Ав­то­ри­тет Кан­та был ве­лик, по­это­му кан­тов­ская кри­ти­ка пси­хо­ло­гии бы­ла при­зна­на со­вре­мен­ни­ка­ми со­кру­ши­тель­ной. Мы здесь не ста­нем оце­ни­вать и ана­ли­зи­ро­вать кан­тов­ские до­во­ды про­тив ра­цио­наль­ной пси­хо­ло­гии. Это не вхо­дит в за­да­чи этой ра­бо­ты. От­ме­чу лишь, что ог­ром­ный ав­то­ри­тет Кан­та спо­соб­ст­во­вал даль­ней­ше­му раз­ви­тию пси­хо­ло­гии как эм­пи­ри­че­ской пси­хо­ло­гии. В пла­не даль­ней­ше­го раз­ви­тия эм­пи­ри­че­ской пси­хо­ло­гии нель­зя прой­ти ми­мо од­но­го за­ме­ча­ния Кан­та, имею­ще­го для бу­ду­ще­го пси­хо­ло­гии не­со­мнен­ное ме­то­до­ло­ги­че­ское зна­че­ние. В пре­ди­сло­вии к «Ан­тро­по­ло­гии» (1798) Кант от­ме­ча­ет, что «уче­ние, ка­саю­щее­ся зна­ния че­ло­ве­ка и из­ло­жен­ное в сис­те­ма­ти­че­ском ви­де (ан­тро­по­ло­гия), мо­жет быть пред­став­ле­но с точ­ки зре­ния или фи­зио­ло­ги­че­ской, или праг­ма­ти­че­ской» (Кант, 1964, с. 351). Фак­ти­че­ски, здесь речь идет об ос­но­ва­ни­ях эм­пи­ри­че­ской нау­ки. И хо­тя Кант стро­ит свою ан­тро­по­ло­гию как праг­ма­ти­че­скую, воз­мож­ность сис­те­ма­ти­че­ско­го из­ло­же­ния ан­тро­по­ло­гии с точ­ки зре­ния фи­зио­ло­ги­че­ской (и, сле­до­ва­тель­но, пси­хо­ло­гии как ча­ст­ной нау­ки) ос­та­ет­ся. Та воз­мож­ность, ко­то­рая «по­тен­ци­аль­но» со­дер­жа­лась в про­грам­ме Воль­фа, бы­ла ар­ти­ку­ли­ро­ва­на Кан­том (прав­да, по­ка для ан­тро­по­ло­гии). Не бу­дем за­бы­вать, что пси­хо­ло­гия (эм­пи­ри­че­ская) мог­ла рас­смат­ри­вать­ся как часть ан­тро­по­ло­гии, а сле­до­ва­тель­но, «пе­ре­нос» на пси­хо­ло­гию яв­ля­ет­ся дос­та­точ­но пра­во­мер­ным.

Мож­но по­ла­гать, что судь­бу пси­хо­ло­гии во мно­гом пре­до­пре­де­ли­ли кан­тов­ские сло­ва, ко­то­рые сей­час бу­дут при­ве­де­ны. Они пред­став­ля­ют­ся свое­об­раз­ным ме­то­до­ло­ги­че­ским тре­бо­ва­ни­ем к пси­хо­ло­гии, ес­ли она за­хо­чет быть нау­кой. Дей­ст­ви­тель­но, соз­да­ет­ся ус­той­чи­вое впе­чат­ле­ние, что мно­гие пси­хо­ло­ги по­сле­дую­щих по­ко­ле­ний при­ни­ма­ли «вы­зов», ста­ра­ясь с уди­ви­тель­ным упор­ст­вом ре­шать имен­но эти две за­да­чи: экс­пе­ри­мен­ти­ро­вать и вы­чис­лять. Кант пи­шет в «Ме­та­фи­зи­че­ских на­ча­лах ес­те­ст­во­зна­ния» (1786): «эм­пи­ри­че­ское уче­ние о ду­ше долж­но все­гда ос­та­вать­ся да­ле­ким от ран­га нау­ки о при­ро­де в соб­ст­вен­ном смыс­ле, пре­ж­де все­го по­то­му, что ма­те­ма­ти­ка не­при­ло­жи­ма к яв­ле­ни­ям внут­рен­не­го чув­ст­ва и к их за­ко­нам... Но да­же в ка­че­ст­ве сис­те­ма­ти­че­ско­го ис­кус­ст­ва ана­ли­за или в ка­че­ст­ве экс­пе­ри­мен­таль­но­го уче­ния уче­ние о ду­ше не мо­жет ко­гда-ли­бо при­бли­зить­ся к хи­мии, по­сколь­ку мно­го­об­ра­зие внут­рен­не­го на­блю­де­ния мо­жет здесь быть рас­чле­не­но лишь мыс­лен­но и ни­ко­гда не спо­соб­но со­хра­нять­ся в ви­де обо­соб­лен­ных [эле­мен­тов], вновь со­еди­няе­мых по ус­мот­ре­нию; еще ме­нее под­да­ет­ся на­шим за­ра­нее на­ме­чен­ным опы­там дру­гой мыс­ля­щий субъ­ект, не го­во­ря уже о том, что на­блю­де­ние са­мо по се­бе из­ме­ня­ет и ис­ка­жа­ет со­стоя­ние на­блю­дае­мо­го пред­ме­та. Уче­ние о ду­ше ни­ко­гда не мо­жет по­это­му стать чем-то боль­шим, чем ис­то­ри­че­ское уче­ние и – как та­ко­вое в ме­ру воз­мож­но­сти – сис­те­ма­ти­че­ское уче­ние о при­ро­де внут­рен­не­го чув­ст­ва, т.е. опи­са­ние при­ро­ды ду­ши, но не нау­кой о ду­ше, да­же не пси­хо­ло­ги­че­ским экс­пе­ри­мен­таль­ным уче­ни­ем» (Кант, 1964, с. 60). Кан­тов­ские сло­ва ока­за­ли ог­ром­ное влия­ние на по­сле­дую­щее раз­ви­тие пси­хо­ло­гии. К ним при­слу­ши­ва­лись и бе­зо­го­во­роч­но со­гла­ша­лись. Дру­гие пы­та­лись «от­вое­вать» по­зи­ции: Гер­барт был убе­ж­ден, что пси­хо­ло­гия ста­но­вит­ся нау­кой по­то­му, что на­чи­на­ет ис­поль­зо­вать ма­те­ма­ти­ку (в от­но­ше­нии экс­пе­ри­мен­та, Кант, ко­неч­но же, прав). Как мы уви­дим, с кан­тов­ской кри­ти­кой вы­ну­ж­ден был счи­тать­ся и сам В. Вундт. И, воз­мож­но, имен­но кан­тов­ские ут­вер­жде­ния за­став­ля­ли Вунд­та на­прав­лять энер­гию пси­хо­ло­гов-экс­пе­ри­мен­та­то­ров на фик­са­цию «эле­мен­тов», о ко­то­рой го­во­рил Кант. И. Кант мо­жет счи­тать­ся «вдох­но­ви­те­лем» эле­мен­та­риз­ма и ато­миз­ма. Кант, та­ким об­ра­зом, «не­га­тив­но» за­дал на­прав­ле­ние раз­ви­тия пси­хо­ло­ги­че­ской нау­ки... Итак, «пси­хо­ло­гия ни­ко­гда не ста­нет нау­кой в соб­ст­вен­ном смыс­ле сло­ва, т.к. нель­зя ни при­ло­жить ма­те­ма­ти­ку к яв­ле­ни­ям и про­цес­сам соз­на­ния, ни воз­дей­ст­во­вать экс­пе­ри­мен­таль­но на ду­шу дру­гих» (Дес­су­ар, 1912, c. 126). «По иро­нии ис­то­рии, пси­хо­ло­гия имен­но от кри­ти­циз­ма по­лу­чи­ла тол­чок к даль­ней­ше­му и су­ще­ст­вен­но­му раз­ви­тию» (Дес­су­ар, 1912, c. 126). «К не­сча­стью, Кант не по­свя­тил на­уч­ной пси­хо­ло­гии от­дель­но­го тру­да, но дал зна­чи­тель­ные ука­за­ния к обос­но­ва­нию этой нау­ки на но­вых на­ча­лах, про­из­во­дя при слу­чае из­ме­не­ния в тра­ди­ци­он­ном пси­хо­ло­ги­че­ском ма­те­риа­ле и во­об­ще бла­го­да­ря все­му сво­ему вме­ша­тель­ст­ву. В рам­ках бес­пре­рыв­но раз­ви­вав­шей­ся пси­хо­ло­гии спо­соб­но­стей со­вер­ша­лись... пре­об­ра­зо­ва­ния, ко­то­рые в кон­це кон­цов раз­ру­ши­ли ус­та­нов­лен­ные гра­ни­цы» (Дес­су­ар, 1912, c. 127).

Та­ким об­ра­зом, есть ос­но­ва­ния го­во­рить о сво­его ро­да «двой­ной про­грам­ме» И.Кан­та при­ме­ни­тель­но к пси­хо­ло­гии. Пер­вая про­грам­ма – кан­тов­ская кри­ти­ка воз­мож­но­сти пси­хо­ло­гии стать ес­те­ст­вен­ной нау­кой («эм­пи­ри­че­ское уче­ние о ду­ше долж­но все­гда ос­та­вать­ся да­ле­ким от ран­га нау­ки о при­ро­де в соб­ст­вен­ном смыс­ле»), вто­рая – воз­мож­ность обос­но­ва­ния пси­хо­ло­гии по­сред­ст­вом фи­зио­ло­гии. Эта двой­ная про­грам­ма со­ста­ви­ла ме­то­до­ло­ги­че­скую за­да­чу, над ко­то­рой тру­ди­лись не­сколь­ко по­ко­ле­ний пси­хо­ло­гов пер­вой по­ло­ви­ны XIX сто­ле­тия.