content_analiz_smi

Глава 4. Методика изучения особенностей конструирования СМИ образа.

типа — соответственно В.В. Путин и власти. Также большое значение имеет тот факт, что ни один образ ключевой фигуры не создается статьей, написанной в жанре интервью.

Говоря об эмоциях, нужно сказать, что все статьи с упоминанием ключевых фигур, вызывают осуждение, кроме фигуры Ю.М.Лужкова. Если учесть также общий образ, формируемый статьями, можно сделать однозначный вывод о взаимозависимости эмоций, вызываемых статьями в целом, и оценкой ключевой фигуры: все ключевые фигуры были оценены негативно (за исключением Ю.М.Лужкова). Наибольшее количество статей вызывают осуждение, в то время как фигура Ю.М. Лужкова вызывает в основном положительные эмоции, статьи же с его упоминанием вызывают радость, гордость и одобрение.

Для всех ключевых фигур в основном происходит плавный спад публикаций статей с их упоминанием, однако их образ получает дальнейшее развитие. Мы видим, как меняется со временем оценка спецслужб (вначале образ нечеткий, затем происходит четкое выделение негативных оценок), Ю.М.Лужкова (небольшой рост, а затем резкий спад упоминаний с положительным знаком, смена полюсов образа к негативному), фигуры властей (практически равномерное распределение и формирование четко негативного образа), В.В. Путина (резкое снижение положительных оценок с течением времени и рост негативных оценок). Важную роль при выявлении закономерностей тенденций изменения носил для нас четвертый этап — во-первых, из-за большого количества публикаций даже по сравнению со вторым и третьим этапами, вовторых, из-за четко выделяющихся тенденций к изменению полюсов в оценке вышеупомянутых фигур и стремления к переосмыслению их образа и более подробной его аналитике. Что интересно, создаваемые образы персонифицированных ключевых фигур имеют четкую тенденцию к смене полюсов с течением времени, для неперсонифицированных же образов всегда существует тенденция лишь к закреплению создаваемого негативного образа. Также можно отметить, что ни одна неперсонифицированная фигура из анализируемых нами не была оценена позитивно ни в одной статье, хотя такой вывод нельзя сделать о персонифицированных ключевых фигурах.

Таким образом, построение ключевых фигур в целом позволяет нам сделать следующий вывод о формировании образа власти газетой МК в ходе освещения экстремального события.

141

Глава 4. Методика изучения особенностей конструирования СМИ образа.

Отсутствует необходимая сбалансированность в представлении образов ключевых фигур. В первом случае — это преобладание их негативных упоминаний не только над положительными, но и над нейтральными. У одной ключевой фигуры (Ю.М.Лужков) образ формируется на основе положительных упоминаний, но и здесь, как и в других случаях, не соблюдается баланс жанров, формирующих образы ключевых фигур: аналитика и информационные сообщения с упоминанием ключевых фигур несбалансированны. Жанр же интервью вообще использовался очень слабо для освещения событий, связанных с захватом заложников в ДК на Дубровке — газета не представляет достаточных возможностей представителям власти высказаться по поводу прошедших событий, аргументировать свои действия и позицию. Еще более четко данные тенденции прослеживаются у выделенных нами неперсонифицированных ключевых фигур, что подтверждает нетерпимость и несбалансированность оценок, даваемых газетой МК ключевым фигурам, потому, что «обезличив» ключевые фигуры, легче проявлять к ним негативное отношение.

142

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

Глава 5

Использование контент-аналитической методики для доказательства гипотезы — на материале исследования работы СМИ во время событий в ДК на Дубровке

В этой главе вниманию читателей предлагается пример использования метода контент-анализа для доказательства гипотезы, связанной с теорией взаимодействия терроризма и СМИ (см. главу 2 данной книги). В отличие от исследований, представленных в главах 3 и 4, здесь наряду с количественным методом в полной мере используется качественный метод анализа содержания, что позволяет сделать более глубокие и аргументированные выводы. Обработка данных шла, в отличие от предыдущих исследований, вручную, самим исследователем, с тем, чтобы не упустить никаких значимых моментов и нюансов в материалах, относящихся к теме исследования. Кроме того, для решения поставленных в исследовании задач была использована расширенная выборка, в которую вошли не только материалы, непосредственно освещающие события вокруг теракта, но и все материалы за данный период, относящиеся к терроризму, Чечне, мусульманскому фактору и межнациональным отношениям.

Серия крупномасштабных террористических актов, охвативших за последние несколько лет российские города, в том числе и столицу, продемонстрировала, что объектом экстремистов являются не отдельные личности, организации или политические партии и группировки, а государство в целом. При этом нынешнее устройство нашего общества, реализующего задачу построения демократии, и свобода слова, не всегда верно понимаемая СМИ, как показал опыт, способствовали в ряде случаев успешности достижения террористами своих целей. В идеале СМИ в условиях развитой демократии должны быть одним из элементов целостной системы государственной безопасности. Но в силу действия основных законов рыночной экономики погоня за рейтингом, защита интересов тех или иных покровителей сделало СМИ маловосприимчивыми к интересам общества в целом, ориентированными на модель сверхоперативной подачи сенсационной информации. Следствием этого стало нежелание учитывать в своей редакционной политике социальных последствий распространяемой информации, что создало предпосылки для превращения СМИ из института гарантии свободы слова в

143

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

инструмент политического влияния террористов, как на властные структуры, так и на общество в целом. Ярким примером этого превращения стала работа СМИ во время освещения ими теракта в Москве на Дубровке.

Напомним, что политический терроризм (а рассматриваемый теракт имел именно политический характер) — это акты насилия, направленные на дестабилизацию государственного правопорядка в целях достижения определённых политических результатов, а именно вынудить правительство (общество, государство) принять решение, отвечающее требованиям экстремистских сил. Основными условиями результативности политического теракта являются: 1) легитимизация террора обществом, а именно — признание справедливости требований и действий террористов, возникновение, так называемого, «стокгольмского синдрома»; 2) дестабилизация общественного мнения, нагнетание панических настроений и истерии в общественном сознании, а в результате возникновение враждебного противостояния общества и государственных, правительственных структур. Таким образом, терроризм способствует повышению социальной напряжённости и создаёт риск её перерастания в деструктивные коллективные действия. Серия террористических актов способна вызвать в обществе недоверие к властям и ощущение «онтологической незащищённости». Попробуем доказать, что непродуманная (или «слишком хорошо продуманная») редакционная политика некоторых СМИ непосредственно работала на выполнение данных условий, а также описать специфические способы, используемые при этом. Это и будет являться целью нашего исследования.

Для осуществления данной цели был проведён контент-анализ материалов СМИ, освещающих события с захватом заложников на мюзикле «Норд-Ост». Объектом исследования являлись публикации за период с 25.10.2002 г. по 14.11.2002 г., посвящённые событиям вокруг теракта на Дубровке. Для анализа были выбраны следующие издания:

−«Московский комсомолец» — ежедневная газета, распространяемая по всей территории России;

−«Аргументы и факты» — еженедельник федерального уровня с наибольшим объёмом аудитории в России среди еженедельных общих и деловых газет;

−«Московская правда» — городская ежедневная газета, орган правительства Москвы;

144

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

−специальный выпуск еженедельника «Жизнь» — представитель так называемой «жёлтой прессы»

Таким образом, были представлены основные виды газетных изданий по периодичности, географии распространения и объёму и типу аудитории.

В качестве метода исследования был выбран контент-анализ, поскольку он позволяет формализованным способом исследовать большой текстовый массив, выделяя в нём информационные аспекты, не лежащие на поверхности. Для того чтобы выявить латентные аспекты содержания, репрезентируемые в количественных параметрах, было использовано кодирование по единицам анализа.

Единицей анализа в данном исследовании являлся отдельный законченный печатный материал, посвящённый событиям вокруг захвата заложников в ДК на Дубровке, а также всему, что связано с Чечнёй, терроризмом, исламом и межнациональными отношениями (в частности с лицами так называемой «кавказской национальности»). Такое расширение тематики связано с тем, что материалы по последним четырём областям могут косвенно влиять на общественное мнение в определён- ном направлении в плане оценочного отношения к основным участникам конфликта. Таким образом, для анализа было отобрано 130 материалов в «МК», 37 материалов в «АиФ», 71 материал в «МП» и 20 материалов в «Жизни».

Операционализация концептуальных понятий

В плане легитимизации теракта для нас были значимы следующие моменты:

1)оценочное отношение к войне в Чечне как заявляемым причине и цели теракта;

2)оценочный анализ «действительных» целей теракта;

3)оценка конкретных действий террористов, их эмоциональное восприятие.

В плане повышения социальной напряжённости имело значение следующее:

1) оценка степени незащищённости простых людей, заявляемые виновники этой незащищённости;

145

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

2)оценочное отношение к государственным институтам и их конкретным представителям, их образы, эмоциональное восприятие.

3)что декларируется в межнациональных отношениях — ксенофобия, отторжение или стремление к пониманию и мирному сосуществованию;

Эмпирическими показателями стали:

1)количество статей, содержащих информацию на данные темы, т.е. тематический вес среди всего проблемного массива;

2)их оценочный окрас (положительный или отрицательный);

3)тематический вес внутри материала (основная тема, одна из основных, побочная или дана одной фразой);

4)степень обоснованности (подтверждение эксперта, очевидца или самого участника событий);

5)эмоциональная наполненность материалов.

В плане легитимизации было более всего текстов, содержащих оценочное отношение к террористам и их действиям — 19% в «АиФ», 15% в «МК», 10% в «МП» и 30% в «Жизни». В количественном плане это составило 38 материалов — 19 в «МК», по 7 в «АиФ» и «МП» и 5 в «Жизни». Начнём с образа террориста, предлагаемого читателям «МК». В двух материалах эксперты (психотерапевт и израильский специалист по борьбе с терроризмом) обрисовали психологический портрет террориста вообще и чеченского боевика в частности. По мнению экспертов, это люди психически ненормальные, у них явное расстройство личности. Во время террористической акции они находятся в состоянии сильного стресса, поэтому надеяться на адекватные действия не приходится. Когда мы имеем дело с такими неуравновешенными людьми, заявляют эксперты, лишёнными каких бы то ни было моральных устоев, всё может измениться в любую секунду. Однако подтверждение таких неприятных человеческих качеств было дано лишь в шести статьях, причём буквально одним эпитетом — «отморозки, бандиты, дикари, нелюди». И наиболее эмоциональным был отзыв не жертвы террористов, как можно было бы подумать, а их соотечественника — чеченского борца, серебряного призёра Олимпиады: «Это не люди, не чеченцы — твари! Я бы с удовольствием сдох им назло, лишь бы их гнусные действия не связывали с нашим народом». В девяти статьях террористы были поданы скорее в положительном свете. И не кем-то, а людьми, непосредственно с ними сталкивавшимися (4 статьи — свидетельства заложников, 2 — переговорщиков, 1 — иностранного журналиста, бравшего интервью у

146

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

террористов). Л.Рошаль о Бараеве: « Думаю, он не религиозный фанатик. Повторяет всё время, что мстит за всё, что произошло в обе чеченские компании». И.Кобзон: «Люди среди боевиков очень образованные. Очень большая ошибка считать их отморозками». М.Франкетти: «Они настроены решительно и чётко. Они пришли сюда, чтобы умереть, они к этому готовы». Решимость террористов подтверждает и И.Кобзон, приводя слова самих террористов: « Мы смертники. Нам умереть хочется больше, чем вам жить». В рассказах заложниц обрисованы образы женщин-террористок, даны вызывающие сочувствие причины их готовности к самопожертвованию: « И вы по-другому будете поступать? Моя мама похоронила моего брата — одну ногу и голову — всё, что от него осталось. Вы далеко, вы этого не знаете. А мы 8 лет в этом аду. Нам всё равно где умирать — там или здесь». Другая чеченка рассказала, что у неё в прошлом году погиб брат, а полгода тому назад убили мужа. «Мне больше нечего терять, у меня никого не осталось, поэтому я пойду на всё, хотя понимаю, что это неправильно». Таким образом, в общественное сознание внедряются вполне понятные и вызывающие сочувствие мотивации. Подчёркивается молодость террористок - самой старшей из женщин было 25 лет.

Также в четырёх материалах заложники свидетельствовали о хорошем отношении к ним террористов, которые терпели лишения наравне с ними: «Они не кололись и не пили, молились. Они не ели и пили по чуть-чуть, так же как и мы». Приводятся слова террористки: «Если я терплю, чем ты лучше или хуже меня, сиди и терпи. У меня к тебе претензий нет, у меня есть претензии к твоему государству». Террористы по свидетельствам заложников вели себя корректно, обращались хорошо, всё давали, что просили, на вопросы отвечали спокойно, вежливо, но очень сдержанно. Даже расстрелы девушки и двух заложников свидетели объясняют тем, что жертвы сами виноваты — спровоцировали. Им же сказали: «Ведите себя спокойно. Мы не звери. Мы вас не убьём, если будете сидеть тихо и спокойно». Правда в одном из свидетельств было высказано мнение о том, что террористы вели себя странно, неадекватно — у них была замедленная реакция и рассеянность, возможно из-за наркотиков. Но как кололись, свидетельница не видела. А Л.Рошаль как врач авторитетно заявил, что они явно не пьют и не колются.

Также подчёркивается, что чеченцы не бандиты — они были готовы на смерть ради идеи, а не ради денег. Такое мнение было в двух аналитических статьях, написанных экспертами-политологами, и в

147

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

приведённых заложницей словах чеченки: «Я не хочу умирать, но сделаю это ради идеи». Про Бараева также было сказано, что ему не были важны ни деньги, ни собственная жизнь, поскольку он — фанатик идеи.

Положительные характеристики террористам и их действиям были даны и журналистами «АиФ», хотя в гораздо меньшей степени — они содержались лишь в двух материалах из семи, причём в одном были сбалансированы отрицательной информацией. Приведём слова заложниц: «Террористы не пили вина, разум был ясный, вряд ли они кололись, как теперь говорят. По телевидению всё время врали, что заложников избивают — ничего подобного. Плохими были не все. Половина — звери, женщины — жуткие стервы, а другая половина — милые, отзывчивые, сами с нами начинали разговаривать, на жизнь жаловаться. Чеченки хотели только вывода войск, много рассказывали, что российские войска убивают в Чечне их родственников и детей». Приводятся слова чеченки: «В Чечне война 10 лет идёт, а вы тут по театрам ходите. У нас всех близких поубивали, больше нам терять нечего…»

Отрицательные характеристики были вложены в основном в уста спецназа (вряд ли беспристрастного по отношению к своему недавнему противнику) — их впечатления после штурма. Во-первых, прозвучала информация о подземном ходе, через который хотели уйти террористы, взорвав здание ДК на безопасном расстоянии. Таким образом, был развенчан миф о готовности террористов расстаться с жизнью. Далее спецназовцы заявили, что Бараев не настоящий шахид, поскольку был пьян, а шахиды не пьют. Кроме того, оказывается, что бандиты садистски насиловали заложниц (правда последнее более нигде в СМИ не прозвучало, а слова о пьянстве опровергаются самими заложниками). Но зато целая статья (на четверть страницы) была полностью посвящена развенчиванию образа женщин-террористок. Член совета Федерации от Чечни Ахмат Завгаев подробно объяснил, что настоящие чеченские женщины не воюют, не прячут лица, не носят нарядов шахидов, Террористки прятали лица потому, что происходят из бандитских семей, запятнавших себя русской и чеченской кровью.

Достаточно отрицательно настроенной по отношению к террористам оказалась «МП» - положительные моменты содержались лишь в двух материалах. В первом вложены они были в уста бывшего спецназовца, служившего в Чечне, и французского журналиста, также поработавшего в Чечне, то есть людей, владеющих информацией и потому вызывающих доверие к высказываемым ими мнениям. Спецназовец:

148

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

«Террористов я, разумеется, ненавижу, как и всех «лиц кавказской национальности». Аж трясёт. Но и уважаю их. За то, что храбрые. Я же понимаю, что нас туда никто не звал. Да, много мы там дел натворили, вот чечены и свирепствуют».

Во втором материале своими впечатлениями о террористах делятся коллеги журналистов из «МП», бывшие заложницы (частью — по телефону из зала, частью уже после освобождения): «Они поют молитвы, никто никого не бьёт, некоторые даже улыбаются. Они требуют мира в Чечне и хотят всё взорвать, так как никто не обсуждает с ними главное требование. Они не хотят зла именно нам, но не видят другого способа заставить власть в Москве пойти на мирные переговоры. Они говорят: «Идёт война, и линия фронта не только в Чечне, но и в Москве. Поэтому не удивляйтесь, что здесь стреляют, убивают». Ни наших политиков, ни своих земляков, живущих в Москве, ни большинство журналистов они не уважают. Говорят, слишком много вранья и грязных денег, а войне нет конца. Их женщины мстят за погибших близких и хотят, чтобы оставшиеся в Чечне семьи жили по-человечески. Восемнадцатилетняя чеченка сказала, что они с детства учатся копать окопы и приматывать запасной рожок к автомату. В их дома приходят федералы, бросят гранату в печку и уходят. А потом, когда печку восстановили, опять приходят с гранатой». И заключается всё это фразой редакции: «Нет озлобления, нет ярости в душах наших героинь-заложниц». ( Очевидно потому, что действия боевиков понятны и оправданы - прим. авторов). Кроме того, по словам редакции, все заложники утверждают, что если бы боевики хотели взорвать здание или расстрелять людей во время штурма, времени и возможностей для этого было достаточно — газ «вырубил» их не сразу и не всех. Возможно, они изначально не были нацелены на массовое убийство.

Как противовес последнему материалу в «МП» была помещена самая большая статья (на полстраницы) с рассказом заложницы о пережитом, практически полностью посвящённая характеристике действий и образов террористов, показывающая их в резко отрицательном плане. Об этом говорит само название материала: «Не надо обольщаться — они не считали нас за людей…» Стиль их отношения к заложникам определялся словами: «Вы здесь мучаетесь, ну так и мучайтесь!» Мужчины обращались с заложниками просто по-свински, развлекались, издеваясь над ними. «Они ненавидели не только заложников в зале. Мы явно почувствовали, что они ненавидят всех русских людей, всю Россию». Заложница подробно описала ужасную сцену расправы над молоденькой

149

Глава 5. Использоваение контент–аналитической методики.

девушкой и впавшим в истерику парнем. Единственно с сочувствием она отозвалась о женщинах-смертницах: «Взрослые женщины произвели впечатление людей, способных делать осмысленные поступки, На мой взгляд, только они были готовы к смерти и шли на это сознательно

— у них были либо стеклянные глаза, или в них отражалась смертельная тоска. Молоденькие же девчонки сами ужасно боялись. И жить им, как я поняла, очень хотелось. Чеченка, которая сидела с взрывчаткой на балконе, плакала от ужаса, у неё руки дрожали».

Так же отрицательно характеризовались террористы в достаточно большой подборке возмущённых писем из республик Закавказья. Волками, загнанными в угол, назвали их в одном из аналитических материалов. Там же было сказано, что террористов объединяет одно психическое состояние — это чувства ненависти и мести, на которых, и основывалась их психологическая обработка. Также опровергался миф их борьбы за идею и готовности умереть: «За свободную Ичкерию не было сказано ни слова, за исключением начального требования. «Аллах Акбар» звучало уныло и обречённо — воинам Аллаха хотелось жить».

Отрицательно наполненные по отношению к террористам материалы доминировали и в газете «Жизнь». Лишь в трёх статьях содержались положительные моменты, но в двух из них - перевешенные отрицательными. Так, с одной стороны, террорист заявляет о благородных целях: «У нас нет иного выхода, федералы убивают в Чечне ни в чём не повинных 13-15 летних подростков. Мы хотим раз и навсегда прекратить войну, потому и решились на такой отчаянный шаг». С другой стороны, в ответ на просьбу во имя Аллаха отпустить беременную, террорист усмехнулся и сказал: «Во имя аллаха можно немного и потерпеть». В подборке высказываний простых москвичей по поводу случившегося, с одной стороны, прозвучало такое мнение: «Чеченцы — настоящие мужчины. Они не собираются терпеть это ярмо. Только мы, русские, как бараны терпим и позволяем обирать себя и издеваться над собой. Я бы даже поддержал чеченцев, если бы они решили захватить правительственные особняки. Вдовы могут решиться на самое страшное. Если убит самый близкий человек, собственная жизнь уже не имеет значения». С другой стороны, было сказано, что «террористы нападают на православие, поскольку Русь — одна из немногих стран, где ещё жива вера, и прикрываются при этом борьбой за веру», также прозвучало, что «террористы не только этих людей, они всю страну держат в заложниках. Их надо казнить!» Лишь одна небольшая статья содержала только положительную оценку — по словам заложницы

150