einhard_zhizn_karla_velikogo

объявления войны, чтобы саксы не успели обнаружить своего непостоянства. Но твердость короля и его настойчивость, равные в счастье и в несчастье, не могли быть побеждены их изменчивостью: он оставался непреклонным в том, что раз начал, и не допускал того, чтобы какая-нибудь из их проделок в том роде оставалась безнаказанной: или предводительствуя сам лично, или посылая войско под начальством своих графов, он мстил за измену и взыскивал с них соответственное удовлетворение, пока, наконец, поразив всех, которые оказывали сопротивление, и подчинив их своей власти, не перевел 10 тысяч человек из тех, которые жили по обоим берегам Эльбы вместе с их женами и детьми, и не расселил их по различным частям Галлии и Германии. По предложении этой меры королем и по принятии ее саксами, война, тянувшаяся столько лет, была, как известно, окончена, с тем, чтобы саксы, отказавшись от служения злым духам и бросив обряды отцов, приняли христианскую веру и таинства религии и, соединившись с франками, составили вместе с ним один народ.

[8] Хотя саксонская война тянулась долгое время, но сам Карл лично сразился с неприятелем не более двух раз: однажды у горы, называемой Оснегги, при месте, известном под именем Теотмелла, а в другой раз у речки Газы; оба эти сражения произошли в течение одного месяца, на расстоянии нескольких дней. В обеих этих битвах неприятель был до того поражен и разбит, что не осмелился более ни вызывать короля на бой, ни отражать его нападения, если само место не представляло удобств к защите. Однако в эту войну погибло много знатных людей, занимавших высокие должности, как со стороны саксов, так и франков. Наконец, война прекратилась после 33 лет борьбы (804 г.); но в продолжение этого времени было, кроме того, объявлено франкам столько тягостных войн с различных сторон и все так удачно окончены, благодаря искусной деятельности короля, что, размышляя обо всем случившемся, справедливо можно недоумевать: чему должно более удивляться в короле, его ли терпению, с которым он переносил труды, или его счастью. Саксонская война началась за два года перед итальянскою и при беспрерывном ее продолжении ничего не было опущено из внимания в других войнах и ни в чем не обнаружилось послабления, несмотря на всю обременительность борьбы. Причина того заключается в том, что король, превосходя умом и характером всех современных ему властителей народов, во всех своих предприятиях и в их выпол-

более внимания на пользу народа, нежели на упорство одного лица, принял предложенных ему заложников, и вследствие полученной им большой суммы денег согласился не требовать от Арагиза явиться лично. Даже из сыновей был удержан заложником только один младший, а старшего он отпустил и, отправив послов для истребования и принятия присяги в верности у беневентинцев вместе с Арагизом, возвратился в Рим; проведя там несколько дней для поклонения святым местам, Карл прибыл в Галлию.

[11] Вслед за этим (788 г.) внезапно началась баварская война и имела скорый конец. Причиной ее было высокомерие и безрассудство герцога Тассилона; под влиянием своей жены (Лиутберги), дочери короля Дезидерия, которая рассчитывала при помощи мужа отомстить изгнание отца, он попытался, заключив союз с гуннами, восточными соседями байоваров, не только оказать неповиновение, но и объявить войну королю. Раздраженный Карл не мог перенести такой дерзости, которая ему казалась чрезмерною, и вследствие того, собрав отовсюду войско, напал на Баварию и сам с огромною армией подошел к реке Jlex. Эта река отделяет байоваров от аламаннов. Расположившись лагерем на ее берегах, Карл, не вступая в самую область, попытался через послов разведать о намерениях герцога. Но Тассилон и сам не считал полезным ни для себя, ни для своего народа дальнейшее сопротивление, изъявил королю покорность и дал требуемых заложников, а в числе их и сына своего Теодона; сверх того герцог клятвенно обещал, что не согласится, несмотря ни на какие увещания, восстать против власти Карла. Таким образом был положен скорый конец войне, которая, казалось, примет большие размеры. Однако, Тассилон был вскоре после того призван к королю и не получил свободы возвратиться, а провинция, которою он владел, не была более вручена управлению другого герцога, но отдана нескольким графам.

[12] По окончании всех этих беспокойств, открылась борьба со славянами, которые по-нашему называются вильцы, а посвоему, то есть на своем языке, велатабы. В этом походе в числе прочих народов, следующих по приказу за королевскими знаменами, участвовали и саксы, в качестве союзников, хотя и с притворною, мало преданною покорностью. Причина войны заключалась в том, что абодриты, некогда союзники франков, оскорбляли их беспрерывными набегами и не могли быть удер-

жаны одними приказаниями. От западного океана протягивается на восток залив; длина его неизвестна, а ширина нигде не превышает 100 тысяч шагов и во многих местах еще уже. По берегам этого залива живет множество народов, а именно: даны, свеоны, которых мы называем норманнами; они занимают северный берег и все острова по его протяжению. Но восточный берег населяют славяне, аисты и другие различные народы; между ними первое место занимают велатабы, которым в то время король объявил войну. В один поход, предводительствуя лично войском, Карл так поразил и укротил их, что они другой раз не считали полезным отказываться от повиновения (789 г.).

[13] Из всех войн, какие были предприняты Карлом, если исключить саксонскую, то самою важною была та, которая последовала за войною со славянами, а именно против аваров или гуннов. Эта война потребовала от него и больших усилий, и гораздо больших издержек. Но лично Карл сделал только один поход в Паннонию — именно эту страну и населял тот народ; прочие же походы он поручал своему сыну Пипину, областным правителям, даже графам и послам. Благодаря деятельным распоряжениям этих лиц, в восьмой год, наконец, войне положен был предел. Сколько было дано битв, сколько пролито крови, можно судить по тому, что в Паннонии не оставлено в живых ни одного человека, а место, где было королевское жилище Кагана, опустошено до того, что там не осталось и следов человеческой жизни. Вся знать гуннов погибла в этой войне, и вся их слава исчезла. Все деньги и накопленные продолжительным временем богатства разграблены, так что никто не запомнит, чтобы была объявлена франкам какаянибудь война, в которой они могли бы более приобрести и обогатиться. До того времени франки считались почти бедными, а теперь они нашли столько золота и серебра в королевском дворце и в битвах овладели такой драгоценной добычей, что по справедливости можно считать, что франки законно исторгли у гуннов то, что прежде гунны исторгли незаконно у других народов. В этой войне погибло только двое из знатных франков: Эрик, герцог Фриульский, у приморского города Фарсатики, в Либурнии, захваченный врасплох засадою, сделанной городскими жителями, и Герольд, правитель Баварии, который был убит неизвестно кем, в Паннонии, в то самое время, когда, готовясь к бою с гуннами, строил войско, объезжал ряды и увещевал каждого поодиночке; вместе с ним было убито еще двое сопровождавших его. Впрочем,

для франков эта война не стоила много крови и имела счастливый конец, хотя по своим размерам тянулась долее обыкновенного (799 г.).

[14] После того окончилась и саксонская война (804 г.), принеся результаты, соответственные своей продолжительности. Войны богемская и лионская, открывшиеся вслед затем, не могли продолжаться долго; обе окончились скоро, под предводительством Карла Юного. Последняя война была предпринята против норманнов, называемых данами; сначала они вели жизнь пиратов,

апотом, заведя большой флот, начали опустошать берега Галлии и Германии. Их король Готфрид до того был обольщен пустою надеждою, что думал о подчинении своей власти всей Германии,

аФризию и Саксонию считал не иначе, как своими провинциями; абодритов же, своих соседей, уже покорил и сделал своими данниками. Он хвастался даже, что в скором времени нападет с огромными силами на Ахен, где была королевская столица; и его словам, хотя и тщеславным, не совсем не верили, даже думали, что он предпримет что-нибудь подобное, если бы внезапная смерть не предупредила его. Он был убит собственным телохранителем и тем ускорил конец и собственной жизни, и начатой им войне.

[15]Вот те войны, которые вел король в различных частях своих земель с величайшим благоразумием и счастьем в течение 47 лет, — а он именно столько лет и царствовал. Этими войнами королевство франков, которое он получил уже после отца Пипина великим и сильным, было им расширено так значительно, что, можно сказать, он прибавил почти половину. До Карла государство состояло не больше, как из той части Галлии, которая лежала между Рейном и Лоарою, Океаном и Балеарским морем, и из части Германии, которая расположена между Саксонией и Дунаем, Рейном и рекою Салою, отделяющею турингов от сорабов, и которая населена так называемыми австразийскими франками; сверх того, под властью франкского королевства находились аламанны и байоарии. Карл же вследствие упомянутых войн овладел сначала Аквитанией, Гасконией, всем хребтом Пиренейских гор и далее до реки Эбро, которая вытекает из области наварцев и, орошая плодоноснейшие поля Испании, впадает у стен Дертозы в Балеарское море; потом завоевал всю Испанию, которая от г[орода] Августы Претории до нижней Калабрии, где, как извест-

но, проходит граница между владениями греков и беневентинцев, простирается на тысячу и более миль в длину; затем Саксонию, которая составляет не малую часть Германии и, полагают, в ширину будет вдвое более всей страны, населяемой франками, а в длину равняется с нею; далее, обе Паннонии и лежащую на том берегу Дуная Дакию, Истрию, Либурнию и Далмацию, включая приморские города, которыми владеть допустил Константинопольского императора из дружбы к нему и вследствие заключенного с ним союза. Наконец, Карл покорил все варварские и дикие народы, которые населяют Германию между реками Рейном и Вислою, Океаном и Дунаем, сходные по языку, но по нравам и обычаям весьма различные; и он смирил их так, что они были принуждены сделаться его данниками. Между ними главные суть: велатабы, сорабы, абодриты, богемцы — и с ними он вел потом войну; других же, число которых гораздо больше, принял просто

вподданство.

[16]Карл увеличил славу своего царствования приобретенною им дружбою некоторых королей и народов. Так, он вступил в такие тесные отношения с Гадефонсом, королем Галисии и Астурии, что этот последний, отправляя к Карлу письмо или послов, приказывал называть себя в этих случаях не иначе, как преданным ему. Даже королей скоттов он умел своею щедростью подчинить своей воле так, что они его величали не иначе, как господином, а о себе говорили, как о подданных и о рабах. Существуют письма от них к Карлу, в которых выражена подобная преданность их королю. Аарон, король персов, владевший всем востоком за исключением Индии, был так дружественно расположен к Карлу, что предпочитал его любовь приязни всех королей и князей на земном шаре и считал его одного достойным уважения и даров. Впоследствии, когда послы Карла, отправленные им с дарами к святейшему Гробу Господа и Спасителя нашего в места его воскресения, явились к Аарону и изложили ему желание своего государя, Аарон не только разрешил все, о чем его просили, но и уступил во власть Карла самую святыню и место спасения; при возвращении послов Аарон, присоединив к ним своих, вручил им для Карла в числе одеяний, ароматов и других богатств востока огромные дары, а незадолго пред тем послал ему слона, о котором тот просил его, хотя и сам Аарон имел в то время одного. Даже константинопольские императоры Никифор, Михаил и Лев, ища весьма охотно его дружбы и союза, отправляли к нему часто

послов. Когда же принятый Карлом титул императора возбудил в них сильное подозрение, как будто бы Карл тем самым обнаруживает замыслы отнять у них империю, он вступил с ними в тесный союз, чтобы между обеими сторонами не было никакого повода к разрыву. Греки и римляне всегда смотрели недоверчиво на могущество франков, откуда произошла та греческая поговорка:

TON OPANKON OIAON EXII TITONA OYK EXII

[17] Будучи столь великим в деле расширения государства и покорения чужих народов и обозначенный подобного рода трудами, Карл, однако, успел положить начало многому для пользы и украшения государства в различных местах и даже отчасти привел к окончанию. В числе таких предприятий по справедливости могут занимать первое место: собор св. Богородицы в Ахене удивительной работы и мост в Майнце через Рейн в 500 шагов длины — такова ширина реки в том месте. Но мост сгорел за год до его смерти и не мог быть возобновлен по случаю скорой кончины Карла, между тем, он имел намерение построить каменный на место деревянного. Карл положил основание и дворцам отличной архитектуры: один недалеко от Майнца, близ виллы, называемой Ингельгейм, а другой в Неймагене, на реке Ваале, которая обмывает южные части острова Батавов. Но особенно Карл заботился о том, чтобы отдавать приказания епископам и священникам, на которых было возложено попечение о церквах, чтобы они восстановляли повсюду храмы, об упадке которых доходили до него известия, и отправлял послов для наблюдения за исполнением его приказаний. Строил также и флот для норманнской войны, снаряжая с этой целью суда по рекам, которые из Галлии и Германии текут в Северный океан. А так как норманны постоянно опустошали берега Галлии и Германии, то Карл во всех портах и устьях рек, которые были судоходны, устроил стоянки и сторожевые суда и такими мерами воспрепятствовал вторжению неприятеля. То же самое было сделано на юге по берегам Нарбоннской и Септиманской провинций, даже по всему прибрежью Италии до Рима, против мавров, незадолго пред тем начавших грабежи. И, таким образом, в его время ни Италия от мавров, ни Галлия и Германия от норманнов не понесли важных потерь, исключая двух случаев, когда Чивита-Веккия, город Этрурии, была взята изменою и опустошена маврами, и во Фризии несколько островов у германского берега были ограблены норманнами.

[18] Такова была, как известно, деятельность Карла в охранении, расширении и вместе украшении своего государства. Должно удивляться и его талантам, и высокой твердости его духа во всех случаях жизни, и в благоприятных, и во враждебных ему.

Теперь я начну рассказ о других обстоятельствах, относящихся к его внутренней и домашней жизни.

По смерти отца, разделив государство с его братом, Карл с таким терпением переносил его коварство и злобу, что все удивлялись, как все это может не возбуждать его гнева. Потом, женившись по убеждению матери на дочери Дезидерия, короля лангобардского, он развелся с нею по прошествии года, неизвестно по какой причине, и взял в жены Гильдегарду из швабского племени, знатного происхождения; от нее он имел трех сыновей, Карла, Пипина и Людовика, и столько же дочерей, Гертруду, Берту и Гизелу. Кроме того, Карл имел еще трех дочерей, Теодераду, Гильтруду и Руодгайду; первых двух от жены Фастрады из племени австразийских франков, а третью от какой-то наложницы, имени которой не припомню. По смерти Фастрады он женился на Лиудгарде из Аламании, но не имел от нее детей. По смерти Лиутгарды Карл имел трех наложниц: Герзуинду из Саксонии, давшую ему дочь Адальтруду, Регину, которая родила ему Дрого и Гуго, и Адалинду, родившую Теодорика. Мать Карла, Бертрада, дожила до старости и пользовалась у него большим уважением; он весьма чтил ее, и между ними никогда не происходило ссоры, кроме случая, когда он развелся с дочерью Дезидерия, короля лонгобардов, на которой Карл женился по ее настоянию. Она умерла после смерти Гильдегарды, после того как уже видела в доме своего сына трех внуков и столько же внучек; Карл похоронил ее с большими почестями в том самом храме в Сен-Дени, где был положен его отец. У Карла была единственная сестра, по имени Гизела, отданная с детских лет на служение Богу, и он почитал ее наравне с матерью, она умерла за несколько лет до его смерти в том же самом монастыре, где и жила.

[19]Детей своих Карл воспитывал так, что как сыновья, так

идочери, сначала занимались теми науками, над которыми он и сам трудился. Потом, по обычаю франков, он приказал обучать своих сыновей, как только позволил их возраст, ездить верхом, владеть оружием и охотиться, а дочерей приказано было занимать пряжею льна за прялкой и веретеном и, чтобы они не коснели в праздности, заставлять их трудиться и назидать на всякое добро.

Из своих детей он потерял еще до своей смерти двух сыновей и одну дочь: самого старшего Карла (t 811), Пипина, поставленного королем Италии (t 810) и Гертруду (t 810), старшую из дочерей, сговоренную за греческого императора Константина. Пипин оставил после себя одного сына Бернгарда и пять дочерей: Аделаиду, Атулу, Гунтраду, Бертаиду и Теодераду. Король дал им большое доказательство своей великой милости и по смерти сына уступил внуку наследство отца, а внучек взял на воспитание вместе со своими дочерьми. Карл по великодушию, которым особенно отличался, никогда не мог переносить равнодушно смерти своих сыновей и дочерей и при своем мягкосердечии, которым не менее славился, доходил до слез. При известии о смерти римского первосвященника Адриана, бывшего одним из главных его друзей, Карл оплакивал его так, как будто бы он потерял дорогого сына или брата. Он был весьма доступен для дружбы: легко принимал

вчисло друзей, оставался постоянным и свято сохранял уважение к тем, с кем однажды вступил в близкие отношения. О воспитании сыновей и дочерей Карл заботился так, что, будучи дома, никогда не обедал без них, никогда не отправлялся в путь иначе, как вместе с ними: сыновья ехали подле него верхом, а дочери следовали позади, и их поезд охранялся особо для того назначенным отрядом из числа телохранителей. Дочери были весьма красивы и так им любимы, что — удивительно сказать — он не хотел ни одной из них выдать ни за своего, ни за чужестранца, но держал всех у себя дома до самой смерти, говоря, что он не может без них жить. И вследствие того, будучи во всем счастливым, Карл с этой стороны испытал злобу превратной судьбы; но он умел делать вид, как будто не существовало никакого слуха или подозрения насчет которой-нибудь из дочерей.

[20]У Карла был сын по имени Пипин, рожденный от наложницы, о которой я отлагал упомянуть между прочим до сих пор, весьма красивый с лица, но обезображенный горбом. Когда отец, предприняв войну против гуннов, зимовал в Баварии, он, сказавшись больным, составил заговор против отца вместе с несколькими из знатных франков, увлекших его пустыми обещаниями возвести на престол. По открытии заговора и по наказании участников, Карл дозволил Пипину, сообразно его желанию, предаться религиозной жизни и постричься в Прюмский монастырь. Еще и прежде того был составлен большой заговор против Карла

вГермании, виновники которого были частью ослеплены, а ос-