Примечания

1. В Послании КС Верховному Совету Российской Федерации 5 марта 1993 г. отмечалось в качестве важнейшей причины кризиса конституционной законности игнорирование ее положений государственными властями и их представителями, игнорирование принципа разделения властей, вторжение законодательной и исполнительной властей в компетенцию друг друга и т. д. (Вестник КС. — 1993. — № 1. — С. 1, 2.) Думается, что КС, сознающий свою ответственность за состояние конституционной законности, не мог пройти мимо этих сугубо политических проблем.

2. Бахрах Д. Н. Административная власть как вид государственной власти // Сов. гос-во и право. — 1992. — № 3. — С. 13.

3. См. Вестник КС РФ. — 1995. — № 5.

4. Российская газета, 1995, 20 сент.

5. См. Российское Законодательство X–XX веков. — М., 1991. — Т. 8. — С. 28.

6. Стучка П. И. Избранные произведения по марксистско-ленинской теории права. — Рига, 1964. — С. 242.

7. Крыленко Н. В. Судоустройство РСФСР. — М, 1924.

8. Для характеристики накала страстей в ходе реформ приведем названия нескольких научных публикаций в наиболее авторитетных изданиях.

О реформе в целом см. Бойков А. О судебной власти без иллюзий // Российская Федерация. — 1994. — № 13; Гуценко К., Темушкин О. Реформа, ведущая назад // Российская Федерация. — 1995. — № 8.

О суде присяжных см. Темушкин О. Очередной популистский трюк // Российская Федерация. — 1994. — № 8.

9. Мы не считаем достаточным вкладом в научную разработку этих проблем дискуссионные статьи, публикуемые в ходе реформы, часть из которых упоминается здесь. Отдельные проблемы разделения властей и места судебной власти рассматриваются в сборнике «Право и власть» (М., 1990), однако им не хватает монографической обстоятельности.

Из работ более близких теме разделения властей и судебной власти можно отметить: Ершов В. В. Статус суда в правовом государстве. — М., 1992; Гуценко К. Ф., Ковалев М. А. Правоохранительные органы — М., 1995.

10. В частности — в нашей статье «Конституционные проблемы судебной власти» // Вестник Верховного суда СССР. — 1991. — № 7.

11. Сов. юстиция. — 1992. — № 11–12.

12. См. проект раздела VII «Судебная власть» в Конституции СССР, подготовленный нашим авторским коллективом (Вестник Верховного Суда СССР. — 1991. — № 2), и упомянутую выше статью в № 7 за 1991 год «Вестника Верховного Суда СССР», в которых предлагалось и обосновывалось решение об отнесении конституционного надзора к функциям Верховного Суда СССР и Верховных судов союзных республик.

13. Эта мысль не покажется преувеличением, если вспомнить количество публикуемых особых мнений членов КС, за которыми не просматривается усилий к поиску оптимальных, конструктивных, согласованных решений.

14. В проекте Конституции, подготовленном по инициативе Президента РФ (см. издание Верховного Совета РФ «Проекты Конституций РФ и аналитические материалы», часть I), в ст. 125 предусматривалось создание Высшего Судебного Присутствия Федерации, которое должно было состоять из председателей КС, Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда, их первых заместителей и трех федеральных судей, назначенных Советом Федерации по представлению Президента.

Был определен и круг полномочий Высшего Судебного Присутствия, среди которых и такое, как «рассмотрение дел о конституционности судебной практики».

К сожалению, идея создания ВСП не была воспринята другими проектами Конституции и не нашла развития в научных исследованиях.

15. Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. — 1993. — Нулевой номер. — С. 19.

16. Из большого числа публикаций упомянем следующие: Никитинский Л. Конституционный Суд: арбитр, удаленный с поля // Известия, 1994, 29 июня; Бойков А. Арбитр вне игры // Российская газета, 1994, 21 июля; Козырева А. Заработает ли Конституционный Суд // Российская газета, 1995, 19 янв.; Ляшенко Л. Замкнутый круг. Когда же начнет работать Конституционный Суд? // Российская газета, 1994, 9 авг.

17. Конституционный Суд возобновил свою деятельность в марте 1995 г. Его первые решения от 23 марта 1995 г. по поводу толкования части 4 ст. 105 и ст. 106 Конституции РФ и от 31 июля 1995 г. по чеченским проблемам особого энтузиазма почитателям КС не внушают.

18. Новые конституции республик в составе РФ предусматривают создание КС (Якутия, Башкортостан, Татарстан и др.).

19. В этом обращении Президент объявил о намерении введения особого порядка управления, о невозможности сотрудничества с федеральными органами законодательной власти и действовавшим депутатским корпусом, об ограничении полномочий органов представительной и судебной власти по контролю за конституционностью указов и распоряжений Президента и постановлений Правительства.

20. Напомним, что Указом Президента РФ «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» прерывалось осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов РФ и Верховным Советом РФ впредь до создания и начала работы Федерального Собрания. Одновременно предлагалось и Конституционному Суду не созывать заседаний «до начала работы Федерального Собрания».

21. Уже в ночь на 22 сентября 1993 г. было принято Конституционным Судом его знаменитое заключение, осуждающее акции Президента.

Комментируя это решение, Председатель КС писал, что предложенные Президентом меры «девальвируют в общественном сознании и без того недостаточно укоренившиеся конституционные и общеправовые принципы» (Российская газета, 1993, 23 сент.).

22. См. Никитинский Л. КС вправе вернуться к своему решению, чтобы поработать над ним более тщательно // Известия, 1993, 25 сент.

23. См. Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации. Учебник. — М., 1996. — С. 36–37.

24. Научный интерес представляет содержательная дискуссия по поводу суда присяжных в журнале «Век XX и мир» (№ 11, 1988). Большой группе сторонников суда присяжных — Коган, Михайловская, Радутная, Морщакова, Лупинская, Вицин, Сокольский и др. — противостоял в сущности один оппонент, пытавшийся трезво оценить эту идею, — автор этих строк, указывавший на недостатки суда присяжных и такое возможное последствие его введения, как подмена права правосознанием.

Эти аргументы были развиты (со ссылкой на зарубежных исследователей Рональда Уокера — Английская судебная система. — М., 1980 и Ллойда Л. Уайнреба — Отказ в правосудии. — М., 1985) в книге «Истина… и только истина!», составленной из бесед и дискуссий о предстоящей судебной реформе (М., 1990).

В этой книге состав дискуссионеров был существенно расширен, однако единого мнения достичь не удалось.

25. Сов. юстиция. — 1992. — № 11–12. — С. 22–45.

26. Бойков А. Д. Проблемы судебной реформы // Сов. гос-во и право. — 1991. — № 4. — С. 5.

27. Хохряков Г. Идеология судебной реформы или кому будут присягать присяжные // Законность. — 1992. — № 8, а также публикации О. П. Темушкина, К. Ф. Гуценко, Л. Д. Кокорева и др.

28. Дашков Г. В. На чужом опыте // Юридическая газета, 1992, №№ 25–26.

29. Дементьева Л. Суды присяжных будут состоять из одних безработных? // Правда, 1993, 13 нояб.

30. Мельников П. Суд присяжных вводить преждевременно // Сов. юстиция. — 1993. — № 17. — С. 10.

31. См., в частности, Ларин А. Атака на судебную реформу // Известия, 1992, 21 янв.

32. Известия, 1993, 27 окт. 114

33. См. проект Закона «Об устройстве и полномочиях судебной власти», подготовленный учеными НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, ст. 15, ч. 1 // Сов. юстиция. — 1992. — №№ 11–12. — С. 34.

34. Концепция судебной реформы в РФ. — М., 1992. — С. 84–85.

35. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. — М., 1966.

36. Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе доказательств // Сов, юстиция. — 1993. — № 12. — С. 1.

37. Цыкунов И. Присяжное шоу для иностранцев // Общая газета, 1994, № 14.

38. По этому делу научным сотрудником НИИ при Генеральной прокуратуре РФ и прокурором одного из управлений Генеральной прокуратуры РФ, присутствовавшими на суде, составлена справка, выводы которой не расходятся с оценками журналиста Цыкунова.

39. Эта часть постановления Пленума как весьма спорная, подробно анализируется в статье Ю. Кореневского «Прав ли Пленум Верховного Суда РФ?» (Законность. — 1995. — № 4. — С. 23–25).

40. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. — М., 1995. — С. 488–492.

41. Постановление № 2 Пленума Верховного Суда РСФСР «О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования» от 17 апреля 1984 г. в редакции от 21 декабря 1993 г.

42. Уже зная об этих «достижениях» реформы, публиковали свои критические статьи о суде присяжных видные юристы. См.: Гуценко К. Ф., Темушкин О. П. Pеформа, ведущая вспять // Российская Федерация. — 1995. — № 8; Темушкин О. П. Очередной популистский трюк // Там же. — 1994. — № 8; Даев В. Г., Лукашевич В. З. и др. За повышение эффективности уголовного судопроизводства в борьбе с преступностью // Вестник Санкт-Петербургского университета. — 1995. — Сер. 6. — Вып. 2. — С. 78–89.

43. Любопытно, что формализм в решении вопроса о допустимости доказательств, присутствующий в некоторых проектах УПК РФ, не встречает поддержки даже со стороны американских юристов, на которых слишком охотно ориентируются некоторые наши реформаторы.

Так, Департамент юстиции США в своих замечаниях на проект УПК МЮ РФ отмечает: «Проект Кодекса исключает все доказательства, добытые с нарушением закона об уголовной процедуре. Такой подход слишком строг и необязательно служит защите граждан… Американские суды придерживаются более гибкого подхода» (июль 1955 г.).

44. См. Российская юстиция. — 1955. — № 8. — С. 4.

45. В 1995 году обобщали работу суда присяжных Воскресенский В. В., Конышева Л. П., Левакова Э. Н.

Отмечено, что если за 1994 год судами с участием присяжных было рассмотрено 258 дел на 377 человек, то за 1995 — соответственно 376 дел на 628 человек.

В 1995 году значительно увеличилось число приговоров судов присяжных, отмененных Верховным Судом РФ: оно составляет 65 по сравнению с 31 в 1994 году. Одна из основных причин отмены приговоров носит весьма специфический для отечественной процессуальной системы характер, ранее ей неведомый — ошибки в постановке вопросов присяжным заседателям.

46. Мельников С. Пир во время Чечни // Российская юстиция. — 1995. — № 9.

47. См.: Эдгар Чепорнов, Богат и невиновен? // Аргументы и факты. — 1955. — № 48.

48. Заключение готовили: А. Д. Бойков, А. Б. Соловьев, Е. И. Конах, Ю. А. Кореневский.

49. См. проекты УПК РФ, опубликованные в 1994 году (кроме проекта УПК, подготовленного НИИ Прокуратуры РФ).

50. Такое решение предложено в отдельных проектах УПК РФ.

51. Конституционный Суд РФ своим решением от 27 марта 1996 г. признал неконституционной практику ограничения права выбора обвиняемым защитника и, следовательно, недопустимость распространения ст. 21 Закона РФ «О государственной тайне» на адвокатов. Федеральному Собранию РФ предложено внести необходимые уточнения в действующее законодательство.

52. См. ст. 22 Федерального Закона РФ от 6 декабря 1994 г. «Об основных гарантиях избирательных прав граждан Российской Федерации». То же в ст. 44 Закона «О выборах депутатов Государственной Думы ФС РФ» от 21 июня 1995 г.

53. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. — М., 1955.

54. Чтобы не приводить огромного списка научных публикаций по проблеме судейской независимости, включая ее нравственные аспекты, сошлемся на несколько крупных работ: Настольная книга судьи. — Гл. I. — M., 1972; Воспитательная роль советского правосудия. — М., 1982; Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок. — Т. II. — Гл. VI, VII. — М., 1975; Рахудов Р. Д. Независимость судей в советском уголовном процессе. — М., 1972, и др.

55. Постановлением Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. ст. 418 УПК в части возложения на суд обязанности возбуждения уголовного дела и формулирования обвинения признана противоречащей Конституции РФ // Российская газета, 1996, 6 дек.

56. См. Ершов В. Альтернативное судопроизводство — первые шаги // Сов. юстиция. — 1993. — № 2.

57. Критика тенденции упрощения процессуальной формы и отказа от принципа коллегиальности остро звучала в докладе «Идеология и реалии судебно-правовой реформы» на конференции НИИ Прокуратуры РФ 14 мая 1993 г.

58. Этого права выбора обвиняемый лишен Законом от 21 декабря 1996 г. Количество составов преступлений, допускающих единоличное рассмотрение, оказалось, по подсчетам некоторых авторов, — 332.

59. См. раздел «Законность в правоохранительной деятельности» в кн. «Состояние законности в Российской Федерации (1993–1995 гг.)». — М., 1996, а также: Демидов И. Ф. Проблема прав человека в российском уголовном процессе. — М., 1995. — С. 62–64.

60. См., напр., выступление народного судьи Дигтярука Л. в «Российской газете» от 28 марта 1996 г. со статьей «Не жестокость, а справедливость — основа правосудия». Автор в воинственно-агрессивной форме клеймит позором тех, кто не согласен с его «твердым убеждением» в необходимости отказа от нижнего порога санкций.

61. Известия, 1996, 15 марта.

62. См.: Корольков И. Не пойман — не вор. Но и не судья // Известия, 1995, 27 дек. 163

63. См. Постановление КС РФ по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 16 Закона о статусе судей в РФ // Российская газета, 1996, 19 марта.

64. См. Постановление КС РФ по делу о проверке конституционности положения частей первой и второй статьи 18, ст. 19 и ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. «О статусе депутата…» // Российская газета, 1996, 29 февр.

65. Ельцин Б. Нет задачи важнее, чем утверждение в нашей стране авторитета права. — Ежегодное послание Федеральному собранию // Российская газета, 1995, 17 февр.

66. Из Указа Президента «О неотложных мерах по реализации федеральной программы РФ по усилению борьбы с преступностью на 1994–1995 гг. // Российская газета, 1994, 1 апр.

67. См. Бойков А., Скуратов Ю. Пояснительная записка к проекту УПК РФ НИИ проблем укрепления законности и правопорядка. — М., 1994.

68. В основу этой главы частично положен доклад автора на объединенной конференции Криминологической ассоциации и Координационного бюро по проблемам уголовного процесса и судоустройства в Институте проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ 18 мая 1994 г. по теме «Социально-правовые проблемы защиты жертв преступлений». Доклад и принятые на конференции рекомендации опубликованы в сборнике научных трудов «Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства» (М., 1995).

69. Очерк истории этики — М., 1969. — С. 37–38.

70. Слово патриарха Алексия // Известия, 1991, 15 янв.

71. Землюков С. В. Преступный вред: теория, законодательство, практика. Автореферат докторской диссертации. — М., 1993.

72. Ельцин Б. О действенности государственной власти в России // Российская газета, 1995, 17 февр.

 

Раздел третий

Прокуратура, адвокатура и судебная власть

Глава IX. Прокуратура и судебная власть

Состоялась ли реформа прокуратуры?

Судебная реформа 90-х годов, имеющая в качестве конечной задачи создание сильной и независимой Судебной власти, не могла не затронуть взаимодействующие с ней органы правоохранительной системы, прежде всего — прокуратуру. Можно было понять те идеи реформаторов, которые были ориентированы на нейтрализацию незаконных влияний на суд со стороны других государственных органов. Наша память сохранила ту историческую реальность, в условиях которой политический режим воздействовал на суды и непосредственно и через органы НКВД и безопасности, решениями и рекомендациями которых определялось содержание многих судебных приговоров. То были годы массовых репрессий и инспирированных политических процессов. Впрочем и сами судьи тех лет проявляли соответствующее политическое рвение.

Приходится напоминать, что органом внесудебной расправы прокуратура не была даже в самые мрачные годы «диктатуры пролетариата». Эта миссия выпала, как известно, на долю органов ВЧК, госбезопасности, НКВД.

В середине 30-х годов был создан или официально легализован целый ряд внесудебных органов для расправы с противниками режима (Особое Совещание и тройки при НКВД СССР). Политические процессы проводились судами с грубейшими нарушениями процессуальных правил.

В 1934 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление, упрощавшее порядок судопроизводства применительно к политическим обвинениям: срок предварительного следствия был сокращен до 10 суток, обвинительное заключение вручалось обвиняемому за сутки до суда, стороны — прокурор и адвокат — исключались из процесса. Мера наказания — как правило, расстрел — исполнялась немедленно, не допуская ни обжалования, ни прошения о помиловании.

В 1937 году этот порядок был распространен на дела о вредительстве и диверсиях. По предложению Кагановича и Молотова расстрел применялся органами НКВД вне судебной процедуры и даже по спискам (лишь в 1953 г. ликвидируются Особое Совещание при министре внутренних дел СССР, особые тройки, лагерные суды, трибуналы войск МВД).

Многим памятны инспирированные политические процессы 30-х годов, организованные «по правилам самого демократического судопроизводства в мире». В них приобретал славу непримиримого государственного обвинителя и выдающегося юриста Генеральный прокурор СССР Андрей Вышинский. Но ведь приговоры выносил не он, а главные судьи страны — в частности, небезызвестный Ульрих. Заказчик же у них был один, и он ныне хорошо известен.

Как бы то ни было, но психологический феномен в виде гипнотического воздействия на сознание части судей решений органов расследования и «заключений» государственного обвинителя оказался живучим, несмотря на изменение политического режима и неоднократное реформирование процессуального законодательства. С этим явлением обычно связывают обвинительный уклон суда.

Видимо, этим и только этим может быть объяснен тот факт, что у прокуратуры оказалось много противников, вдохновляемых «заботой о независимости суда». И хотя никто из них еще ни разу не привел в виде аргумента ни одну правовую норму, которая бы ставила прокуратуру над судом или делала для суда юридически обязательной ту или иную рекомендацию прокурора — рвение критиков не убывает, а их разрушительные позиции нашли отражение, к сожалению, в официальной «Концепции судебной реформы в РФ». Манипулируя чисто психологической проблемой, авторы в конечном счете подменили ее правовой: ограждая самостоятельность суда от «прокурорского диктата» в уголовном процессе, они пытаются низвести прокурора до положения только государственного обвинителя, а его процессуальный статус в суде сделать практически тождественным статусу частного обвинителя — потерпевшего.

В «Концепции судебной реформы» предлагается свернуть общий надзор, лишить прокурора в этой сфере каких-либо властных полномочий, сохранить за ним одну возможность — обращение в суд. Доминирующей функцией прокуратуры предлагается признать уголовное преследование. О правозащитной функции прокурора речь не идет вообще. На этот путь стали и авторы официальных проектов Конституции РФ.

Вот важнейшие «научные» посылки такой реформы (точнее, разрушения прокуратуры), указанные в «Концепции»:

а) «постепенное отмирание общенадзорной функции прокуратуры не может повлиять на состояние законности в стране, если переход к рынку обеспечит внутренние естественные стимулы соблюдения законов» (с. 59).

Но ведь уже с 1991 г., когда разрабатывалась «Концепция», было видно, что переход к рынку не обеспечит «внутренние естественные стимулы соблюдения законов». Напротив, переход к рынку вел и ведет к попранию законности, насаждению невиданного доселе правового нигилизма, разложению правосознания и морали. Напрасно ждать от начинающих бизнесменов и спекулянтов трепетного отношения к Закону и нравственности. Отказ в этих условиях от единственного более или менее отлаженного механизма контроля за соблюдением законности в виде общего прокурорского надзора равносилен преступлению перед народом и государством.

б) прокуратура, якобы, поставила себя над судом, осуществляя надзор за его деятельностью, что противоречит идее независимости суда и приводит к давлению на юстицию (ст. ст. 61–62). Один из авторов «Концепции», добиваясь прохождения в Парламенте законопроекта об альтернативном судопроизводстве без угрызений совести утверждает на страницах «Известий»: «Судебная реформа вступила в противоречие с интересами прокуратуры сталинско-брежневского толка, а внутренние проблемы самой прокуратуры Генеральный прокурор выдает за пороки суда присяжных» ¹.

Позитивная позиция состоит не в том, чтобы сворачивать прокурорский надзор за состоянием законности в стране, подменяя его надеждами на мифических парламентских представителей, и не в том, чтобы превратить функцию прокурора в судах в строго одностороннюю (подобно функции адвоката, но с другим знаком), и не в том, чтобы начать уже теперь (в условиях обвального роста преступности) пытаться заменить надзорные полномочия прокурора в стадии предварительного расследования соответствующими судебными полномочиями (санкционирование ареста, обыска, выемки почтово-телеграфной корреспонденции, прослушивания телефонных переговоров и пр.). «Концепция», как известно, предлагает даже обязать прокурора обосновывать перед судом производство важнейших следственных действий и испрашивать согласия суда на передачу дела другому следователю (с. 61). Позитивная позиция состоит в том, чтобы совершенствовать деятельность прокуратуры как уникального органа надзора за законностью, обслуживающего в равной мере три ветви власти — и законодательную, и исполнительную, и судебную, способствовать укреплению ее правовых основ и кадрового состава, повышать профессиональный и нравственный уровень ее работников.

Впрочем, в этом же мы видим и приоритетные меры применительно к оздоровлению суда.

Видимо, поняли это отчасти и парламентарии, которые в отступление от «Концепции» вынуждены были первоочередно принять Закон о прокуратуре, Закон о статусе судей и законы о других органах правоохранительной системы: в них явно просматривается забота о кадрах, об их социальных и правовых гарантиях, о создании нормативных условий осуществления ими возложенных на них задач.

Разрабатывая концепцию развития органов прокуратуры на ближайшие годы, мы также исходим из необходимости безусловного обеспечения независимости суда. Но это — не единственная цель судебно-правовой реформы. Есть и другие важные социально-правовые цели: создать реальные гарантии законности в стране, обеспечить реальную, а не декларируемую защиту прав личности и гражданского общества, обеспечить эффективную борьбу с преступностью правовыми методами.

Ясно, что судебная власть не может участвовать в решении этих задач без опоры на правоохранительную систему страны и прокуратуру в частности. Взаимоотношения прокуратуры и судебной власти сложны и многообразны. Они не могут совершенствоваться, ориентируясь на эмоциональные всплески сознания, травмированного тоталитарным режимом. Необходим взвешенный, научный подход к проблеме.

Именно такой подход характерен для документа, разработанного группой ученых НИИ проблем укрепления законности и правопорядка под эгидой международного неправительственного объединения — Союза юристов ².

В названии документа подчеркнуто, что он рассчитан на переходный период, характерный кризисом законности, всеобщим правовым нигилизмом, разрушением контрольных механизмов государства, слабостью институтов власти вообще и судебной власти, в частности. В предисловии отмечается, что в этих условиях «уповать только на судебную защиту — опасная иллюзия. До суда доходит лишь малая часть возникающих правовых конфликтов в гражданской сфере и не более четверти зарегистрированных преступлений. Реальным, хотя и далеким от совершенства заслоном произволу и беззакониям являются органы правоохранительной системы: прокуратура, МВД, органы налоговой инспекции, таможенной службы и др».

Отстаивая статус прокуратуры как многофункционального органа, Ю. И. Скуратов справедливо, на наш взгляд, отмечает, что нет сколько-нибудь серьезных теоретических и практических соображений, которые требовали бы радикального пересмотра этого статуса, тем более — сворачивания ее надзорных функций. «Вместе с тем, — пишет автор, — неверно полагать, что задача обновления и реформирования института прокуратуры сегодня не актуальна» ³. И далее: одномоментный переход к такой модели прокуратуры, на которой настаивают радикальные реформаторы, т. е. освобождение прокуратуры от всех функций, кроме функции уголовного преследования, «способен привести к разрушению всей правоохранительной системы» ⁴.

Ныне мы можем констатировать как состоявшийся факт сохранение и существенное развитие института прокуратуры в виде многофункционального органа государства, призванного от имени Российской Федерации осуществлять надзор за исполнением действующих на ее территории законов, за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, за исполнением законов органами оперативно-розыскной деятельности, дознания и предварительного следствия, органами, исполняющими наказания и применяющими назначенные судом меры принудительного характера. Прокуратура осуществляет уголовное преследование и координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью, участвует в правотворческой деятельности и через своих представителей — в рассмотрении дел судом.

Из крупных законодательных актов, определивших государственно-правовой статус прокуратуры, отметим Конституцию РФ (ст. 129) и ряд других норм, касающихся обеспечения законности и прав человека); Закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 г.; Федеральный Закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 г.

Однако эти акты, сохранив для России прокуратуру в качестве института активного воздействия на состояние законности и правопорядка, не решили многих болезненно-спорных вопросов взаимоотношения прокуратуры с судебной властью.

Эти вопросы, к сожалению, не всегда последовательно решаются в основном процессуальном законодательстве, пока еще находящемся в процессе становления (УПК, ГПК, АПК, Кодексе об административных правонарушениях РФ). Остаются и нерешенные вопросы, свидетельствующие, что судебная реформа и совершенствование правовых основ деятельности прокуратуры продолжаются. Продолжаются и научные поиски оптимальных решений.

С учетом тематической направленности наших очерков представляются актуальными следующие аспекты взаимоотношений прокуратуры с органами судебной власти: условия реализации прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве; соотношение правозащитной функции прокуратуры и суда; взаимодействие прокуратуры с различными ветвями судебной власти; соотношение прокурорского надзора и судебного контроля за законностью и обоснованностью применения мер процессуального принуждения на предварительном следствии; формы взаимодействия прокуратуры с судами при реализации функции координации борьбы с преступностью.

К сожалению, это не все. В начале 1996 г. появилось новое обстоятельство, как бы подталкивающее нас к необходимости обсуждения старых, уже решенных в законодательстве вопросов государственно-правового статуса прокуратуры России. Речь идет о декларированном требовании Заключения № 193 по заявке России на вступление в Совет Европы: «Ожидается, что будут приняты соответствующие стандартам Совета Европы новые законы: о роли, деятельности и организации прокуратуры…» (Страсбург, 25 января 1996.Г.).

Авторы Заключения не подтвердили факт ознакомления с Федеральным Законом «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 ноября 1995 г., не высказали конкретных критических замечаний в адрес этого закона, но они ожидают новых реформ Российской прокуратуры.

Правоведы НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, получившие задание отреагировать на этот пункт Заключения, выразили общее удивление. Никаких единых стандартов построения прокуратуры в странах Европы нет и не было. Напротив, для них характерно функциональное и организационное разнообразие. Если же имеются в виду стандарты в виде общеправовых принципов, вытекающих из Всеобщей декларации прав человека, Европейской конвенции о защите прав и свобод и других конвенций Совета Европы, то они авторам Федерального Закона о прокуратуре РФ были известны ими учитывались. Это нашло отражение в правовом механизме, обеспечивающем реализацию ставшей приоритетной правозащитной функции прокуратуры, устранении надзора в отношении граждан, сужении предмета общего надзора за исполнением законов до проверки лишь той информации о нарушениях закона, которая поступает в органы прокуратуры и требует мер прокурорского реагирования.

Не нашли мы отступлений от «европейских стандартов» правового регулирования и в других разделах Закона о прокуратуре.

Здесь уместно напомнить, что в решениях Совета Европы в прошлом неоднократно провозглашался тезис о нецелесообразности какой-либо нивелировки организации прокурорской системы в разных странах и ее функций. Так, в выводах Пан-Европейской конференции «Трансформация прокуратуры в орган, совместимый с демократическими принципами права», проведенной Советом Европы 11–14 мая 1993 года в Вене, подчеркивалось, что было бы неправильно пытаться переделать прокурорскую систему одной страны по принципу другой. Любая прокурорская система должна быть совместима с культурой и историей страны. Эта система должна быть принимаема тем обществом, в котором она функционирует, отвечать его потребностям.

Для оценки состояния и перспектив развития Российской прокуратуры представляют интерес материалы проведенной в Москве 8–9 января 1997 г. совместного с Советом Европы Международной научно-практической конференции «Прокуратура в правовом государстве». Эти материалы всецело посвящены анализу правового и реального статуса Российской прокуратуры в сопоставлении с так называемыми европейскими стандартами.

Материалы готовятся к опубликованию, и здесь мы ограничимся приведением отдельных положении из итогового документа конференции. Ими констатируются: успехи в развитии Российской прокуратуры, содержится и предостережение от поспешных, опережающих решений, способных дистанцировать важный государственный институт от реальных жизненных проблем реформирующегося государства и формирующегося гражданского общества.

Участники встречи с большим интересом отметили изменения, которые прокуратура Российской Федерации осуществляет или уже осуществила в духе соответствия институтам правового государства. Они с удовлетворением отмечают новые направления и перспективы реформы этого института и его структур в целях приведения их в соответствие с требованиями Европейской конвенции о защите прав человека, особенно в том, что касается оптимизации сотрудничества между прокуратурой и судами для усиления судебной власти и уважения ее полной независимости.

«Они подчеркивают, что изменение статуса, структур, задач и форм работы прокуратуры должно осуществляться гармонично в соответствии с изменениями судебных и правовых систем, частью которых она является, имея в виду, что главной целью при этом является создание подлинных гарантий для обеспечения законности и правопорядка, а также осуществления эффективной защиты прав свобод человека и гражданского общества». (Прокуратура в правовом государстве. Многосторонняя встреча, организованная Советом Европы совместно с Генеральной прокуратурой Российской Федерации. Москва 8–9 января 1997 г. Выводы).