Arendt_Kh_Vita_activa_ili_o_deyatelnoy_zhizni
.pdf342 |
Шестая глава: Vita activa и Новое время |
дожидатьсятелескопачтобы решить, что вопреки всякому чув ственному опыту не Солнце движется вокруг Земли, а Земля вертится вокруг Солнца. Ретроспективный историк легко мо жет прийти к заключению, что не было вовсе никакой нужды в ЭМПJIрнческомподтверждениичтобы опровергнутьПтолемее ву картину мира, и было скорее лишь вопросомдуховного бес страшия применитьантичный и средневековыйпринцип про стоты природных процессов, не смущаясь последствиями, -
пусть даже его применение вело к отрицанию истинности чув
ственных восприятий; - что дело шло лишь о мобилизации такой неслыханной силы воображения, как у Коперника, что бы прямо-таки буквально подняться с Земли на небо и потом взглянуть на нее сверху, словно наше исконное местопребыва ние расположено не на ней, а на Солнце. И как историк мог не почувствовать обоснованность этих допущений, думая о том, что "настоящее возвращение к Архимеду" шло от эпохи Ренес санса и следовательно предшествовало открытиям Галилея. Что Галилея могли называть учеником Архимеда или что Леонар до изучал его со страстным интересом, бесспорно говорит о многом".
Меж тем ни спекуляции философов ни представления аст рономов никогда не создавали события. Спекуляции Джорда но Бруно, пока Галилей не сделал своих открытий с помощью телескопа, не возбудили даже внимаиия ученых, и коперни канский поворот без эмпирического подтверждения, предос
тав.хенного этими открытиями, не только теологи, но "все ра
зумные люди спокойно отметали как фантастическое порожде ние необузданной силы воображения" 9. В царстве идей идут в счет исконностьи глубина, коренящиесяв личности,но не но визна, объективнодокументируемаяоригинальность;идеи при ходят и уходят, они обладают своим особым постоянством и даже бессмертием,котороезависит исключительноот того, до каких глубин проникаетих светоноснаясила; и эта светонос
ная сила существует и длится независимо от времени и исто
рии. Далее, в отличиеот событийидеи никогдане появляются в отрывеот подобныхим, всегдасуществуетнекий предшеству-
к См. р-м. Scl!Ulll, Маспппзгпе е! pmlosop!lie, 1947, р. 28-29.
9 Так в кн. Е. А. Burtt, Metapl1ysical [оцппацоп о!' гпоцегп всгепсе, Апспог editiol1, р. 38. ер. также кор-е, ор. cit., р. 55, который специаль но подчеркивает что влияние Бруно дало о себе знать "лишь после великих телескопических открытий Галилея".
§ 36 Открытие Архиме.говой точки |
343 |
ющпй мпр, который их уже помыслпл, и - надо надеяться всегда мир потомков, который снова будет их мыслпть. Неза висимое от всякой опытной проверки представленпе о кружа щей вокруг Солнца Земле было настолько же знакомо прежне му миру, насколько были бы известны современные теории ато ма, будь они действительно лишь теории, а не подтвержден ные экспериментами знания, применимые в действительном мире 10. Чего однако никто до Галилея не сделал, так это при бор, телескоп, примененный так, что тайны универсума откры
вались человеческому познанию "с достоверностью чувствен
ного восприятия" 11; И это означаетне что иное как то, что вос принимающаяспособностьземногосозданиябыла расшпрена приборомдля телесногочувстванастолько,что смоглапроник нуть за свои пределы в области, ускользающиеот их охвата и потому прежде открытые лишь в спекулятивнойнедостовер ности и вообщетолько воображению.
Всего лучше и быстрее поняла эту громадную разницу в значимостимежду коперниканскойсистемойи открытиямиГа
лилея католическаяцерковь, ничего не имевшаяпротив исполь
зования астрономамитеории кружащейвокруг СолнцаЗемли
пока речь шла только о гипотезедля математическихрасчетов;
но, как указал ГалилеюкардиналБеллармин,"вовсе не одно и
то же, доказывают ли, что эта гипотеза всего лучше соответ
ствует явлениям, или эмпирическидемонстрируютдвижение
Земли" 12. Как точно это замечание задевало суть дела, всего
10 Аристарх Самосекий в третьем веке до начала христианства первым "сохранил верность феноменам, приняв, что небо покоится, а земля вращается по наклонной орбите, кружась также вокруг своей оси", а первым защитником атомарного строения материи был Де мокрит из Абдеры в пятом веке до р. Х. Очень поучительное описа ние физического мира греков с точки зрения современной науки дает
S. Sambursky, The physical world of the Greeks, 1956.
IJ Галилей сам специально подчеркивал, что "любой человек с
достоверностью чувственного восприятия может констатировать, что Луна никоим образом не обладает гладкой и отполированной повер хностью" (цит. по Коухё, ор. cit., р. 89).
l~ В сходном смысле аргументирует лютеранин Осиандер из Нюр нберга в своем введении к посмертной работе Коперника (Kopernikus,
De revolutionibus orbium celestium, 1546): "Гипотезы этой книги не
обязательно истинны или даже хотя бы правдоподобны. Дело идет скорее лишь о том чтобы расчеты, которые на их основании мо гут быть проведены, согласовались с наблюдаемыми феноменами"
344 |
Шестая глава: Vita activa и Новое время |
яснее можно видеть пожалуй по внезапной смене настроения, перевернувшей ученый мир, когда открытия Галилея стали известны. С тех пор мы не слышим уже больше ничего об энту зиазме, с каким Джордано Бруно созерцал бесконечность все ленной, больше ничего- о праздничном благочестии, с каким Кеплер наблюдал Солнце, "совершеннейшее из всех небесных тел, чье существо не состоит ни из чего кроме чистого света", "местопребывание Бога и блаженных ангелов" 1'\ больше ни чего - о трезвом удовлетворении, с каким Николай Кузанский полагал, что Земля наконец нашла свою исконную родину сре ди звездного неба. "Подтверждая" своих предшественников, Галилей установил как фактическую действительность то, что до него усматривалось лишь в полете созерцания и силой вооб ражения; и непосредственной философской реакцией на эту действительность было не ликование, но декартовское сомне ние, каким начинается новоевропейская философия - эта "шко ла недоверия", как назвал ее однажды Ницше, - от своих пер вых шагов до конца по сути державшаяся убеждения, что "лишь на прочном фундаменте неуступчивого отчаяния человеческая душа может впредь выстраивать с достоверностью себе при
ют 1-1.
На протяжении веков последствия этого события - и здесь тоже подобные ПОСЛ.едствиям рождения Христова - были про
тиворечивы и в своем значении недостоверны; еще и сегодня
невозможно однозначно ответить на вопрос о смысле случив шегося тогда. Никто не станет отрицать гигантское прираще
ние знания и силы, подаренное человеку развивающимся есте
ствознанием; незадолго перед началом Нового времени евро пейское человечество знало меньше чем Архимед в третьем сто
летии до нашего летосчисления, а первые пятьдесят лет наше го века содержат большее число решающих открытий чем все века известной нам истории вместе взятые. Но кому не ведомо,
что тот же сдвиг с едва ли меньшим правом можно винить и в
очевидном нарастании отчаяния, в расколдовывании мира, в
возникновении нигилизма, этого специфически новоевропейс кого феномена; что эти некогда эзотерические явления овха-
(цит. по: Pkilipp Frank, Philosophical uses of' science, в Впйецп of' atomic scientists, vol. хш, No. 4, Аргil 1957).
1:\ Цит. по: Е. А. Burtt, ор. cit., р. 58.
14 См. Вептпа Russell, А Ггсе гпап'х wогsl1iр, в сборнике эссе В. Russell,
Мysticism and logic, 1918, р. 46.
§ 36 Открытие Архимедовой точки |
345 |
деваютвсе более широкимислоями населенияи что сегодня- тут, возможно, характернейший симптом неизбежности этих побочных явлеНШIте же настроения не пощадили даже само научное исследование, обоснованный оптимизм которого еще в девятнадцатом веке так броско выделялся на фоне не менее оправданного пессимизма мыслителей и поэтов. Картина мира современной физики, начала которой можно прос.ледить до Га лилея и которая возникла благодаря тому что способность чув ственного аппарата человека сообщать о действительности была
поставлена под вопрос, показывает нам в итоге вселенную, о которой мы знаем лишь что она известным образом аффициру
ет наши мерительные инструменты; и то, что мы в состоянии
считывать с наших аппаратов, говорит о свойствах действитель ности, по образному выражению Эддингтона, не больше чем телефонный номер сообщает о том, кто берет трубку после его набора 15. Иначе говоря, вместо объективных свойств мы ока
зываемся перед лицом построенных нами аппаратов, а вместо
природы или вселенной мы встречаем "известным образом все гда только себя самих" 16.
Решающее в этой связи то, что отчаяние и триумф обязаны своим появлением одному и тому же событию. Говоря истори чески, открытие Галилея как бы осязаемо продемонстрирова ло, что самый угнетающий страх, равно как самые гордые на дежды человеческого умозрения, прадревний страх что наши чувства, т. е. органы, доносящие нам о действительности, мо гут нас обмануть, и Архимедово стремление знать какую-то точ ку вне земли, из которой можно СНЯТЬ мир с петель, могут реа-
1', Цит. по:.J. W N. Sulli,юn, Цгппапопв of зстепсе, Метпот editiol1,
р.141.
](\ Вернер Гейзенберг неоднократно развертывал эту мысль в раз ных вариациях, напр.: "Когда пытаешься, исходя из ситуации в со
временном естествознании, нащупать пришедшие в движение осно
вания, то создается впечатление ... что впервые в ходе истории чело век на этой земле противостоит лишь самому себе... что мы в извест ной мере встречаем всегда лишь самих себя" (Werner Heisenberg, Das
Naturbild der heutigel1 Physik, 1955, S. 17-18). Речь идет о хорошо из
вестной нам из историческихнаук проблематикесоотношениямеж ду наблюдателеми наблюдаемымпредметом ("Durch die Art der Ве obaclltung wird el1tschiedel1, welche Ziige del' Natllr bestimmt werdel1 шк] welche wir dштll uпsеге Веооаспшпр verwiscllel1", W Heisenberg, Wal1dlungel1 гп dell Crundlagell deI' Naturwissellschaf't, Ziil'ich 1949, S.67).
346 |
Шестая глава: Vita activa и Новое время |
лизоваться лишь вместе, словно рука об руку, как если бы же лание снять мир с петель могло быть удовлетворенолишь при условии радикальной утраты мира и действительности и как если бы страх обмана со стороны чувств становился действи тельной угрозойлишь с достижениемнеземной мощи. Ибо что бы ни происходилосегодня в физике, - высвобождаются ли в ее лабораториях высокие энергии, в природе существующие лишь на сохнцах Вселенной, идут ли в ретортах опыты с кос мическими процессами эволюции, прочесывается ли новейши ми телескопами космическое пространство до расстояний двух
или даже шести миллионов световых лет, производятся ли и
берутся под контроль в ее установках энергии, совершенно не знакомые в хозяйстве земной природы, достигаются ли в атом ных ускорителях ускорения, приближающиеся к скорости све та, .люздаются" ли элементы, не существующие в природе, рас
сеиваются ли по земле радиоактивные частицы, возникшие с
применением космического излучения. - речь идет все время о том чтобы манипулировать природой с точки зрения Вселен ной вне Земли. Не встав реально в точке, к которой так стре мился Архимед ((JQ~ /LO/1rOU rгrш), еще привязанныек Земле и к
условиям, на которых людям дана жизнь, мы все же нашли спо
соб орудоватьна Земле и среди ее ПРИРОДЫтак, словно МЫ рас поряжаемсяею извне, словно мы нашли Архимедовуточку опо ры. И вплотьдо риска поставитьпод угрозу органическуюжизнь ПРИРОДЫ мы подставляемЗемлю под космическиеэнергии все ленной, неизвестные в природном хозяйстве.
Что все это однажды станет возможно, никто несомненно
не подозревал, и теОрШI и гипотезы, сделавшие возможным
техническийскачок последних пятидесяти лет, стоят большей частью в прямом противоречии с учениями и законами, сфор мулированнымиестествознаниемв первые века Нового време ни. Тем не менее и этот скачок покоится в сущности еще на том, что древнее двуделение неба и земли отменено и на его место выступило нераздехьноев себе мироздание,с точки зре ния которого все законы земной природы становятся частны ми случаями всехенски значимых законов, подобно тому как Земля - особым случаем тех несочтенных и неисчислимых тел, движущихся во вселенной. А это означает что все происходя щее подчиняется законам, область действия которых в прин
ципе превосходит воспринимающую силу и диапазон человс
ческого чувственного опыта, в том чисхе и чувственного опыта,
приобретаемого с помощью лучших и тончайших аппаратов,
§ 36 Открытие Архимедовой точки |
347 |
ибо их область действия простирается дальше чем череда по колений рода человеческого на земле, дальше чем возникнове ние органической жизни, даже дальше возникновения самой Земли. Все законы этой новой астрофизики сформулированы с точки зрения Архимедсвой точки, и эта точка располагается по-видимому намного дальше от Земли и определяет случаю щееся в ней намного решительнее чем Архимед или Гакихей когда-либо смели мечтать.
Если наука сегодня говорит, что мы с равным успехом мо жем принять как вращение Земли вокруг Солнца, так и враще ние Солнца вокруг Земли, что обе гипотезы можно привести в согласие с феноменами и что разница тут сводится лишь к раз личию избранной в каждом случае точки отсчета, то отсюда никоим образом не следует возвращение к позиции кардинала Беллармини или Коперника, т. е. к астрономической науке, стре мившейся отдать своими гипотезами должное наблюдаемым феноменам. Это означает скорее что мы переместили Архиме дову точку еще дальше от нас во вселенной, а именно так дале ко, что теперь ни Солнце ни Земхя не кажутся срединными точками замкнутой в себе системы. Это означает что мы уже не ощущаем себя привязанными к солнечной системе, свободно движемся во вселенной и можем произвольно выбирать в ней точки отсчета. Переход от гелиоцентрически организованной
системы к мирозданию, которое уже не центрировано вокруг
какого-либо средоточия, был для успехов современной науки таким же решающим, как некогда замена геоцентрической мо дели мира на гелиоцентрическую. Ибо впервые лишь в этой вселенной без срединной точки мы сами стали как бы жителя ми вселенной, а именно существами, которые не сущностно, а
только через условия, на каких им дана жизнь, привязаны к
Земле и потому силой своего ума способны не только созерца тельно, но фактически преодолеть эти условия. Однако всесто ронний рехлгивизм, автоматически вытекающий из замены гелиоцентрической картины мира на нецентрированную,-и теория относительности Эйнштейна его концептуально утвер дила, отвергнув тезис, что "вся материя в данный момент вре мени одинаково реальна" 17, откуда следует что бытию, являю щемуся во времени и пространстве, не может быть присуща никакая абсолютная действительность, - по крайней мере по
тенциально уже содержался в тех теориях семнадцатого столе-
1; Я слсдую здесь за Уайтхедом (.4. N. ~V11itellead, ор. cit., р. 120)
~48 |
Шестая глава: \Tita activa и Новое время |
тия, согласно которым определенные объективные качества, как ,голубой' или .тяжехый', существуют только в отношениях, одно в "отношении к видящему глазу", другое в "отношении взаим ной скорости" между двумя телами 'Н. Отец современного реля тивизма не Эйнштейн, а Галилей или Ньютон.
Не астрономия как таковая, также и не старинная тоска по простоте и гармонии, подвигнувшая Коперника к вычнслению планетных орбит отправляясь от Солнца, а не от Земли, не Ре нессанс с его вновь проснувшейся любовью к земному и мирс кому, реакцией против рационализма средневековой схоласти ки, привели к Новому времени; ренессансная любовь к миру была как раз первой жертвой, какой потребовало триумфахь ное шествие новой науки. Новое время начинается с опираю щегося на новый прибор открытия, что коперниканский образ
"мужественного человеческого разума, расположившегося на
Солнце и обозревающего планеты" 'У, был не просто образ и
вовсе не метафора, а указание на осуществимую человеческую способность несмотря на прикованность к Земле понятийно овладевать вселенной, мыслить в "универсально" значимых
понятиях и даже, возможно, так применять космические зако
ны, чтобы они могли служить принципами совершаемого на Земле деяния. В сравнении с тем отчуждением от земли, кото
рое лежит в основе всего новоевропейского естественнонауч ного развития, как отмена земных дистанций, достигнутая в
ходе первооткрывательского овладения земным шаром, так и отчуждение от мира, результат двоякого процесса экспроприа ции и накопления, имели второстепенное значение.
Во всяком случае в том, что касается Нового времени, от
чуждение от мира определило динамику развития новоевро пейского социума, тогда как отчуждение от Земли с самого на чала стало отличительным знаком новоевропейской науки. Под этим знаком все новые науки, не только физика и естественные науки, настолько радика,\ьно изменили свое содержание и свой
состав, что можно по праву сомневаться, а существовало ли во-
1" Написанная уже в 1921 г. работа Кассирера о теории относи тельности Эйнштейна содержит подчеркнутое указание на собствен
но непрерывную преемственность в развитии научного исследования
с 17 по 20 век (Ernst Каяяиез-, Zuг Einsteinschen Relativitatstheorie, Ооуег pubIications, 1953).
19 Броновски показывает, сколь большую РО.'\ь играла метафора в мысли великих ученых (]. Bmnowski, Sciel1ce агк] [шгпап values, в Natiol1,
DесешЬег 29, 1956).
~ 36 Открытие Архимедоной точки |
349 |
обще до начала НОВОГО времени то, что мы называем наукой. Всего яснее это проявляется,пожалуй, в ра:шитииважнейшего для хода новой науки метода, разработкиалгебраическихвоз можностей, благодаря которым "математике удалось освобо диться от оков пространственныхпредставхений"~O, а именно от гео-метрии, неизбежно зависимой, как показывает уже ее название,от масштабови расчетов,действительныхтолькодля земных соотношений. Современная математика освободила людей от оков земногоопыта, а способностьчеловеческогопо
знания - от оков конечности.
Решающее здесь не то, что еще на пороге Нового времени господствовала платоническая уверенность в математической
постижимости структур универсума, а также и не то, что поко лением позже утвердилось картезианское убеждение в невоз
можности надежного познания там, где рассудок не движется
в поле своих собственных познавательных форм и концепций. Определяющим была совершенно непхатоническая, алгебра ическая трактовка геометрии, причем уже здесь дал о себе знать новоевропейский идеал абстрагирования от земной чувствен ной данности и ее редукции к математическим формулам. Без
такого символического языка, уже не имеющего пространствен ной привязки, Ньютон не сумел бы охватить астрономию и
физику в одной единственной науке, т. е. выдвинуть закон тя готения, одним единственным уравнением охватывающий дви жение небесных и земных тел. Уже в этих, дух захватывающих, началах новой математики была открыта поразительная чело веческая способность овладевать при помощи абстрактного
символического языка измерениями и горизонтами, которые
для всех прежних времен были граничными феноменами и представление о которых в лучшем случае можно было соста вить только в понятиях негации и негативности, ибо их гро мадная величина неизбежно превышала разум смертных и ог раниченных существ, чья продолжительность жизни на фоне значимых во вселенной отрезков времени представляла собой цпе quantite negligeable, а земная обитель которыхна фоне кос мическихпространстведва позволяласебя заметить. Еще боль
шее значение чем эта возможность оперировать величинами
не только невоспринимаемыми,но просто непредставимыми, имело то, что новый метод открыл путь к экспериментамсо вершеннонеизвестногоранее рода, а также к постройкеаппа-
20 См. Визи, ор. cit., р. 44.
350 |
Шестая глава: Упа activa и Новое время |
ратуры, отвечающейэтим инспирированнымматематикойэкс периментам. В этих экспериментах,привязанныхк аппарату ре, человек выступил перед природой в образе новой, отчуж денной от Земли свободы, т. е. он не только предписывалпри роде ус,овия возможности своего собственногоопыта, чтобы расширить свою способность наблюдения данности, но и со здавал условия, которые соответствовалибы опыту космичес ких, не привязанных к Земле существ. Это однако означает
лишь, что он диктовал природе условия человеческого разу
ма, который, в противоположностьвозможностям человечес кого опыта, способен отвязатьсяот Земли, занять позицию вне
ее, встав именно на универсально-космическуюточку зрения,
и действоватьоттуда.
Математикастала ведущей наукой Нового времени, потому что высвободиларазуму этот путь в мироздание, и дело было тут вовсе не в платоническомвоззрениина математикукак бла городнейшуюнауку, открывательницупути к царице всех наук философии,наставницу,знакомящуюс миром идеальныхформ. Для Платона математика в образе геометрии означала обяза тельную подготовкудуха к восприятиютого неба идей, в кото ром подобнозвездамсияет вечное бытие, не нарушенноеобра зами (si~шЛа) и тенями, проходяшейматерией,тяготеющейна
всем сущем, но спасенноетам в своей чистой феноменахьности, в своем простомявлении ((]"Ш~Е/)/та cpa/)/O/Ls)/a), а именно спасен ное и очищенное от человеческой чувственности и смертности, равно как от тленности материи. При этом однако математи ческие и идеальные формы для Платона были не какими-то
произведениями человеческого духа; внутреннему духовному
оку они были точно так же даны и предданы, как чувственно
воспринимаемое дано и преддано человеческим чувственным
способностям; и те, кто прошел школу восприятия вещей, не
доступных телесным чувствам и потому скрытых от неопытно
го взгляда толпы, созерцали истинное бытие, соотв. бытие в его истинной явности. Напротив, задача новоевропейской ма тематики вовсе не тренировка внутреннего ока, чтобы оно на училось воспринимать бесконечное пли возвысилось до беско нечности безмерного и в безмерность простпрающегося уни версума; с явленностью в платоновском смысле она вообще не имеет ничего общего. Не служит она поэтому уже и философии как "науке" о бытии в его истинной явленности, яв.хяясь ско рее наукой, чьим единственным предметом является структура
человеческого разума.
§ 3б Открытие Архимедопой точки |
351 |
в декартовской аналитической геометрии, где простран ственное протяжение, гез extensa природнойи мировойданно сти, "поддается выражению через алгебраические формулы во всем сложном многообразии своих отношений", математике удалось все внечеловеческое редуцировать к формулам и пере
вести в символы, отвечающие структурам, какие человек пред
находит в своем разуме. Когда в конце концов той же аналити ческой геометрии удалось доказать что "наоборот, числовые
соответствия ... вполне допускают пространственное представ
ление", возникла физическая наука, для своего развития нуж
давшаяся исключительно в чисто математических основоиоло
жениях; все двигавшиеся в рамках этой науки могли быть уве
рены, что даже когда они с ее помощью вторгаются во "внеш
ний мир", им не встретится ничего кроме них самих, т. е. что все первоначально им противостоящее может быть структурно редуцировано к схемам человеческого рассудка ", Стараязабо та "спасти феномены" заключаласьтеперь в том, что их реду
цировали к математическивыраженномупорядку, а эта мате матическая операция имеет назначениемне подготовку чело веческогодуха или его внутреннегоока к раскрытиюистинно
го бытия через его ориентациюна идеальныесоотношенияи
меры, просвечивающиесквозь чувственнуюданность, но пре
следует наоборот цель редуцировать все показания чувств к присущимчеловеческомуразуму соотношениями масштабам, с чьей помощью мы действительно,если держимся на доста точнойдистанциии не погружаемсяв конкретнуюмногослож ность данного, можем свести всю пестроту к формулам, содер жащимся в схематизмахнашего собственногоразума. Но эти математическиеформулы и символы не раскрываютвнутрен нему оку ни идеальныхформ ни чего бы то ни было еще; они вообщедобываютсялишь за счет того что это внутреннееоко, точнотак же как физическаясила зрения, замыкаетсяот фено менально данного мира и пользуясь эффектом отдаленности редуцнруетвсе феноменык числовымсоотношениям.
Ибо в природеотдаленностизаключено,что всякое собра ние вещей разрешается в индифферентноемножество, а вся кое множество, каким бы беспорядочным,бесструктурными бессвязнымоно ни казалось, опять же подстраиваетсяпод из вестные схемы и конфигурации,обладающиетой же весомос тью и значимостью, какая присуща математической кривой,
~l ер. ibici., р. 1Об.