Русское средневековье

Или еще один пример урона, наносимого средневековыми эпидемиями. В двенадцатом – начале тринадцатого века Смоленское княжество было одним из сильнейших на Руси. В этой земле было не меньше полутора сотен укрепленных поселений.218 Смоленские князья активно участвуют в общерусской политике, навязывая свою волю соседям, становятся Великими князьями. И вдруг это могущество просто исчезает. Причина банальна и страшна – эпидемии. В 1230-х годах в городе начались голод и страшный мор, подорвавшие силу княжества. Только в братских могилах было похоронено тридцать две тысячи смолян. А эпидемия чумы в 1388 году просто добила Смоленск. По преданию, в живых осталось только десять человек, которые «согласясь, затворили пустой город и разошлись по другим городам». Так из числа центров Руси выпал Смоленск, который никогда уже больше не будет играть первостепенную роль в нашей истории.

Разумеется, пережившие все несчастья четырнадцатого века люди искали объяснение всем этим напастям. При этом такое совпадение по времени голода, землетрясений и эпидемий вызывало мысли о мистической подоплеке событий. Недаром и католики, и православные увидели в случившемся Божий гнев, вызванный грехами человечества. Действительно, при изучении этого периода складывается впечатление, что невидимый селекционер отсекал от дерева человечества ветки, не соответствующие его замыслу. Примерно так же рассуждают и многие наши современники. Например, уже цитированный мною автор219 пишет:

«Что значит любая эпидемия? Это, прежде всего, нарушение энергетического баланса конкретного народа или группы народов. Этот дисбаланс провоцируется резким искривлением их линии развития. Чтобы выровнять эту линию, требуется серьезная встряска, чем и является эпидемия или природный катаклизм. В данном случае (при «Черной смерти») эпидемия смела с лица земли многих носителей неверного мировоззрения, обеспечив тем самым возможность поворота в нормальное русло развития народов. В противном случае искривления были бы так сильны, что потребовалась бы более сильная встряска – на уровне изменения орбиты планеты и других изменений космического масштаба.

Если раковая опухоль начинает разрастаться, ее безжалостно удаляют. В моменты серьезных катаклизмов и эпидемий наблюдается сильнейший рывок человека к Богу. Инстинкт самосохранения в такие моменты настолько силен, что он активизирует все скрытые силы души, и вопль о помощи пробивает ранее не проходимые на тонком плане

218Данные взяты из книги А. В. Куза «Древняя Русь. Город, замок, село»

219http://www.liveinternet.ru/users/1590566/

491

барьеры. Это и обеспечивает выравнивание нарушенного ранее баланса

исоздает предпосылки для возрождения души народа (-ов) на новой основе. Не имеет значения национальность, если речь идет о нарушении космических законов, связанных с этикой взаимоотношений. Когда на первое место выступают жадность, прелюбодеяние, разврат и прочие пороки, когда мать и сын не чувствуют любви друг к другу, а невестка

исвекр ненавидят друг друга…

Нужно понимать, что эпидемии, стихийные бедствия и т.п. катаклизмы (включая войны) – это разрядка накопившейся негативной энергии. Можно сравнить это с прорывом нарыва. Другое дело, что нарыв может вскочить на ноге или на теле – так и в этом случае. Гнойные раны были в особо загрязненных энергетически местах – там, где люди отходили от Бога в душе. Можно разбивать лоб на молитве, но молитва эта не будет услышана Богом. Можно соотносить себя с великими праведниками, а в душе хулить и проклинать ближнего, совершать мысленные злодеяния. Не о внешней форме праведности идет речь. Там, где люди сумели удержать в душе правильное мировоззрение, правильное отношение к Богу и миру в целом, где не было глубинных перекосов сознания – там и были сохранены участки «живой» пространственной «ткани». Не нужно смотреть на внешнюю форму благочестия – это не показатель. Умные перед миром иногда глупы перед Богом.

В Польше, которую эпидемия обошла стороной, в тот период было много праведников, которые выстроили канал «прямой связи с Богом». Именно они удержали свой край от глобальных потрясений, именно они сохранили целостность пространства. Вспомните притчу о мытаре и фарисее – только с этих позиций нужно рассматривать ситуацию. Нужно отойти от человеческой логики: ходишь в храм, бьешь лбом поклоны – ты уже праведник.

Если чаша человеческих грехов переполняется, требуется очищение. И тогда случаются эпидемии и катаклизмы, при которых выжившие меняют свое мировоззрение. Пусть ненадолго, но баланс восстанавливается, а потом – снова пороки наступают. Грех, сидящий в человеческом естестве, рвется наружу. И если его не сдерживать волевым усилием, изменением мировоззрения, духовным взрослением, то в итоге – новый катаклизм. Частичное очищение позволяет продлить срок существования планеты и ее обитателей.

Далее – или глобальные катаклизмы, или изменение мировоззрения, духовная трансформа. На нынешнем этапе человечество подошло к своей черте, и Высшие Силы ждут от каждого твердых решений. Недаром 2012 год считается вехой, связанной с глобальной трансформацией землян. Ныне резко изменяется состояние планеты и всех ее оби-

492

тателей. Свыше идут чистые потоки, позволяющие в ускоренном режиме менять духовные параметры каждого человека. Наблюдается резкое разделение на «овец» и «козлищ». Катаклизмы неизбежны – они помогают процессу очищения. И если бы не было отдельных катаклизмов, вся Земля бы «перевернулась» из-за необходимости очищения. Малыми, но сильными, с точки зрения человека, катаклизмами, спасается Земля, восстанавливая свой баланс.

Новые болезни, появившиеся в последние времена, свидетельствуют о косности человечества, не способного принять новые потоки чистых энергий. Как энергетические пробки в организме мешают прохождению энергии и создают болевые ощущения, так и на уровне планеты: энергетическая пробка – боль – очищение – трансформация…»

Глава 30. Святые люди

В 1299 году митрополит Киевский и Всея Руси220 Максим оставил разоренный и потерявший свое значение Киев и перенес свой престол в новую столицу – город Владимир Великий, а спустя четверть века следующий митрополит Петр перенес митрополичью кафедру из Владимира в Москву. Отныне Москва становилась не только одним из военных, политических и экономических центров Руси, но и превращалась в духовную столицу для всех православных русичей вне зависимости от того, в каком княжестве они жили. Это была огромная победа Ивана Калиты, ведь духовенство с его огромным влиянием на средневековое общество было силой, способной изменять политику самых сильных князей.

Кроме того, в то время именно Церковь была единственной организованной силой, скреплявшей отдельные княжества в единую страну, а следовательно, церковь становилась союзницей того князя, который возьмет на себя труд собрать все наши земли в одну державу. Митрополит Максим всячески поддерживал Михаила Тверского, так что тот вполне мог бы стать объединителем Руси, но грубостью своих действий этот князь оттолкнул от себя всех соседей. В итоге новый русский митрополит Петр Ратский221 делает ставку на Москву.

Возможно, в решении нового митрополита были не только объективные причины, но и личные. Ведь после кончины прежнего митрополита Михаил Тверской отправил к патриарху Константинопольскому

220Напомню, что русская церковь в то время еще не была самостоятельной, а подчинялась Константинопольскому патриарху.

221Определение Ратский или Ратенский происходит от названия реки Рата, где он основал монастырь.

493

своего сподвижника, игумена Геронтия, с просьбой о назначении его митрополитом. Одновременно в Константинополь приплыл волынский монах Петр, уже прославившийся как мудрец и иконописец. Его к патриарху отправил галицкий князь Юрий Львович, который хотел, чтобы в его владениях была создана новая, отдельная от Киевской митрополия222. На роль первого Галицкого митрополита предлагался Петр.

Однако случилось иначе. Согласно легенде, к Геронтию явилась Пресвятая Богородица и сказала: «Напрасно трудишься, сан святительский не достанется тебе. Тот, кто написал Меня, Ратский игумен Петр, возведен будет на престол Русской митрополии». Так и случилось. Патриарх Афанасий назначил митрополитом Киевским и всея Руси Петра Ратского, который неожиданно для себя в 1308 году возглавил русскую церковь.

По вполне понятным причинам выбор патриарха не обрадовал Михаила Тверского, и отношения между Великим князем и митрополитом незаладились. Однако возможностей повлиять на митрополита у князя практически не было. Ведь Петр в силу своего положения вообще не зависел от светских властей, так как подчинялся он только патриарху, который находился в далеком Константинополе. Кроме того, из-за своего происхождения новый митрополит не был связан ни кровными, ни дружескими отношениями ни с кем на Северо-востоке, а значит, мог объективно оценивать ситуацию и действовать исходя из интересов Церкви, не особо обращая внимание на желания князей.

Петр Ратский активно приступил к выполнению своих обязанностей. Он объехал практически всю Русь, уча православию и простой народ, и духовенство. Большое значение митрополит придавал сохранению христианского благочестия среди паствы. Одновременно он выступал посредником и миротворцем при разрешении княжеских споров.

Чтобы избавиться от митрополита-чужака, тверской епископ Андрей попытался оклеветать Петра Ратского перед Патриархом, и тот послал на Русь своего представителя, чтобы разобраться. В 1311 году в Переяславле-Залесском состоялся Собор русской церкви, в котором участвовали не только высшие церковные иерархи, но и многие князья и бояре. Собор проходил весьма бурно, так что святитель, чтобы сохранить единство Церкви, обратился к собравшимся со словами: «Братие и чада! Я не лучше пророка Ионы; если ради меня великое смятение, изгоните меня, да утихнет молва!» Однако этого не потребовалось, в результате разбирательств митрополит был полностью оправдан, а его клеветники посрамлены.

222 Свою просьбу он аргументировал тем, что Киевский митрополит переехал во Владимир, и из-за этого христиане юго-западной Руси осталась без пастыря.

494

В 1312 году святитель совершил поездку в Орду, где хан Узбек даровал ему грамоту, охранявшую права русского духовенства.

Со временем он сдружился с братьями-князьями Юрием Данииловичем и Иваном Калитой и переехал в Москву. До этого в Москве не было даже собственного епископа, а теперь в городе находился сам митрополит. Это был, пожалуй, самый крупный успех Ивана Калиты за все богатое на победы время его правления. Князь вполне осознавал, какой это важный ресурс – союз с митрополитом – и делал все, чтобы в отношениях государства и церкви царила гармония. Тем более, что это было взаимовыгодное сотрудничество: московские князья могли использовать авторитет церкви для усмирения недоброжелателей, а взамен своей силой и деньгами они обеспечивали единство и безбедное существование Киевской митрополии.

Хотя, разумеется и власть, и деньги были для князя и митрополита лишь инструментами в достижении более значимой цели – создании единого православного государства. Да и методы Ивана Калиты и митрополита во многом совпадали: оба стремились действовать мягко, дипломатично, но при этом непреклонно шли к поставленной цели.

Именно благодаря сотрудничеству Петра и Калиты в Москве появился первый каменный храм, построенный специально для того, чтобы владыке было где служить. В те времена позволить себе строительство каменного собора мог далеко не каждый город, но москвичи шли на такие траты, чтобы плотнее привязать митрополита к себе. Собор в честь Успения Пресвятой Богородицы был заложен в Московском Кремле в августе 1326 года, а спустя четыре месяца митрополит Петр скончался и был погребен в соборе.

Его преемник грек Феогност, сначала поселился в Киеве и планировал оттуда править своей паствой. Однако вскоре ему пришлось убедиться, что древняя столица далеко не лучшее место для пребывания митрополита. Киевское княжество формально еще подчинялось Золотой Орде, но все больше и больше попадало в зависимость от литовцев Гедимина.

Земля княжества была разорена, власти не было, а между Ордой и Литвой начиналась пограничная война, что отнюдь не способствовало нормальной жизни. Кроме того, литовцы вовсе не считали митрополита особой неприкосновенной и при случае не упускали возможности пограбить церковное имущество. Сам Гедимин оставался язычником и брать под свою защиту грека не спешил. Из Киева Феогност переехал на Волынь, надеясь, что сумеет обратить литовцев в православие, но не получилось. Более того, Гедимин захватил в заложники ехавшего к Феогносту новгородского епископа и в ультимативной форме потребовал от митрополита основать епископство во Пскове. Этим он хотел разо-

495

рвать связь Пскова и Новгорода и, поставив своего человека псковским епископом, подчинить город себе.

Такое грубое вмешательство Гедимина возмутило Феогноста, и он отказался. Как и прежде, у Новгорода и Пскова оставался только один митрополит, что крепко привязывало псковичей к Новгороду. В ответ литовцы напали на людей митрополита, которых он отправил в Новгород. После этого Феогност был вынужден бежать из ВладимираВолынского. Сначала митрополит отправился в Константинополь, а потом морем в Орду и оттуда уже на Северо-восток Руси. Тут у него был выбор, где обосноваться: во Владимире, в Твери или Москве. Однако Тверь еще не оправилась от татарского погрома, к тому же еѐ законный князь Александр был в бегах и, чтобы вернуться, искал поддержку то в Литве, то в Пскове. Следовательно, была возможность, что в Тверском княжестве начнется усобица. Владимир, формально оставаясь столицей все-таки уже утратил эти функции, так как Великий князь Владимирский Иван Калита жил в Москве и переезжать не собирался. Так что выбор митрополита был несложен.

Должно быть, после всех его мытарств сытая и гостеприимная Москва показалась митрополиту раем земным, так что он и не думал покидать этот город. Напротив, он сделал все, чтобы помочь Ивану Калите в его делах. В 1339 году по ходатайству Феогноста его предшественник Петр Ратский был причислен к лику святых, став четвертым русским святым, канонизированным Церковью223.

Теперь Москва была воистину царственным градом, поскольку в ней были троны светского и духовного владык Руси: Великого князя и Митрополита. Теперь именно отсюда шли нити управления ко всем церковным приходам от Черного моря до Балтийского. Сюда непрекращающимся потоком спешили все, кто хотел видеть митрополита или хотел поклониться новому святому. Именно сюда съезжались церковные иерархи для поставления в епископы. Вдобавок двор митрополита был настоящим каналом связи с Византией и балканскими странами. Так что с того момента как Феогност вслед за Петром Ратским выбрал Москву в качестве духовной столицы Руси, спор между Москвой и Тверью был решен.

Но имелось у переезда главы русской церкви в Москву и еще одно, гораздо более важное последствие. Возникшая симфония между земной и духовной властями со временем создаст абсолютно новый вариант русской цивилизации. Именно в совместном труде московских князей и митрополитов среди разорванных, истекающих кровью

223 Первыми святыми были князья Борис и Глеб и игумен Феодосий Печерский.

496

ошметков безвозвратно погибшей Киевской Руси рождался новый тип общества, который потом назовут Святой Русью.

Об этом хорошо напасал Егор Холмогоров, и чтобы не пересказывать этого талантливого автора, приведу выдержки из его статьи, опубликованной в газете «Спецназ России»224.

«Московский период — это время становления «Святой Руси», грандиозного национального проекта, в который были вложены огромные силы и средства, в который включились лучшие люди России того времени. Речь идет о фантастической по смелости попытке национального перемещения на Небеса. Церковное подвижничество, прежде всего монастырь, стали главной формой социальной реализации человека той эпохи. Причем речь шла не только о личном «делании», но и об общенациональной задаче.

«С половины XIV века наблюдается на Руси явление, которое объясняется всецело историческими условиями монгольского времени, явление неизвестное по местным условиям на Востоке. Его принято называть монастырской колонизацией, — пишет церковный историк С.И. Смирнов. — Удаляясь от людей в непроходимую лесную глушь, которая, собственно, и называется на древнерусском языке пустыней, отшельник надолго подвизается один, «един единствуя», посещаемый только зверями. Лишь только пойдет в народе молва о нем, затем легким пером пронесется слава, как в лесную пустыню к малой келейце безмолвника один за другим собираются его будущие сожители и сподвижники. С топором и мотыгою они трудятся своими руками, труды к трудам прилагая, сеча лес, насевая поля, строя кельи и храм. Вырастает монастырь. И к шуму векового леса, к дикому вою и реву волков и медведей, присоединяется теперь новый, правда, сначала слабый звук

— «глас звонящих», и, как будто на зов нового голоса, на приветный звон монастырского била, к обители являются крестьяне. Они беспрестанно рубят лес, пролагают дороги в непроходимых раньше дебрях, строят вблизи монастыря дворы и села... Села, разрастаясь, превращаются в посад, или даже город... Это движение вызвано было величайшим подвижником русской земли, отцом последующего монашества, преп. Сергием Радонежским, который, по выражению его жизнеописателя, был «игумен множайшей братии и отец многим монастырем», а по летописцу: «начальник и учитель всем монастырем, иже на Руси».

Нетрудно заметить, что описывается здесь не просто частный феномен «основания монастыря», а многоуровневое, исключительно сложное и при этом спонтанное, не организуемое и не координируемое

224 http://specnaz.ru/article/?667

497

никем, действие народа — представителей различных его слоев, разных образов жизни. Действие, для которого монастырь является объектом и символическим центром.

По сути, перед нами сакральная индустриализация, результатом которой стало масштабное производство духовных благ в общенациональном масштабе. Воображение историков поражает интенсивность «монастырской колонизации» Северной Руси, освоение в короткие сроки, силами «энтузиастов». Однако этот энтузиазм не был на самом деле порывом одиночек. Напротив, перед нами исключительно выстроенная и продуманная технологичная система, совмещавшая практику личного аскетического подвига монаха с социальной и организационной работой.

Если первое, аскетическая практика, кодифицировалось в святоотеческих наставлениях о внутреннем делании, из которых выросло в позднейшую эпоху знаменитое «Добротолюбие», то второе приобрело законченную форму в византийских общежительных монастырских уставах и их переработках применительно к русским реалиям. Совмещая индивидуальный труд монаха над собой и совместное делание, русские общежительные монастыри превратились в своеобразные «фабрики святых», — прославленных и непрославленных, знаменитых и безымянных.

Технологию, на которую ориентировались в московскую эпоху, разработал впервые преподобный Феодосий Печерский, создавший первый «высокотехнологичный» монастырь — Киево-Печерский, с «производительностью» которого по части святых могут поспорить не многие православные обители. Однако до какого-то времени пример Печерской Лавры оставался значимым, но изолированным. Для доминирования новой идеи нужно было, чтобы предыдущий проект был рассыпан в прах Батыевым нашествием. В XIII-XIV веках нация не была в упадке, но испытывала «кризис идентичности», она не очень понимала, зачем жить. Прежняя Русь, городская, вольная, торговая, авантюристическая, отличавшаяся богатством и шумной бунташной пестротой жизни, погибла невозвратно.

Автор «Слова о погибели земли русской» замечательно передает ощущение гибели прежней Руси как целостного эстетического феномена (а именно образ Родины как эстетического целого и является центром национальной идентичности). «О, светло светлая и прекрасно украшенная, земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками ме стночтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, селениями славными, садами монастырскими, храмами бо-

498

жьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими». Все это погибло, оставалось только мужественно сохранять остатки. Не случайно, что плач о гибели Земли представлял собой предисловие к не дошедшей до нас светской биографии св. благоверного Александра Невского, первого из череды замечательных князейхранителей, «удерживающих» Русь от полной аннигиляции. Деятельность потомков Александра, прежде всего в младшей московской линии, была замечательным примером сохранения Руси, удержания «контура управляемости» хотя бы части земель распавшейся торговой империи. Однако эта система не имела, до определенного момента, своего смыслового наполнения.

Новый смысл не складывался до тех пор, пока преподобный Сергий Радонежский не показал Руси — зачем жить. Значение преподобного для Московского-Русского государства было огромно, практически сразу после своей кончины он начал почитаться в нем как его духовный со-основатель и покровитель. Преподобному Сергию молились всенародно в дни бедствий, на его раку клали после крещения великокняжеских детей, чьим покровителем он считался с момента их рождения, богомолье к святому Сергию считалось важнейшей частью агиополитического ритуала в Московскую и даже в первый период Петербургской эпохи. Он возродил на новом месте феодосиевскую «фабричную» систему достижения святости. Структура «Сергиевского» общежительного монастыря и выработанная преподобным практика управления им, включая своевременные «почкования» от основного монастыря новых обителей, оказалась оптимальной формой для осуществления нового проекта. А подведенный преп. Сергием фундамент «политического православия» исихастов, которое, если упрощать, сводилось к тому, что Православие как Вера Святых должно пронизывать и подчинять себе все в обществе, а государство, в об- щем-то, и нужно для поддержки святых и проведения в жизнь их линии, придал его делу общенациональный характер.

Период жизни и деятельности преподобного Сергия совпадает с периодом существования в Москве своеобразного политического режима агиократии225. Точнее именно решающее влияние преподобного создало этот период. В период княжения св. благоверного Димитрия Донского власть сперва была сосредоточена в руках святого митрополита Алексия, руководившего московским правительством и давшего своеобразную специфику всей политике этого периода. Затем князь Дмитрий правил, согласуя свои действия с преподобным Сергием Радонежским (духовный вождь движения, несмотря на уговоры, отка-

225 Агиократия (греч. hagios - святой) - власть, в основе которой лежат реализуемые сакральные ценности.

499

зался возглавить Русскую Церковь и стать митрополитом после кончины св. Алексия). Сам Дмитрий Иванович был в итоге канонизирован Русской Православной Церковью. Непростыми и неоднозначными были отношения св. Димитрия с назначенным из Константинополя св. митрополитом Киприаном, выдающимся представителем исихастской линии; князь неоднократно изгонял его с московской кафедры, несмотря на примирительные попытки преп. Сергия, однако в итоге св. Киприан занял свое законное место и сыграл выдающуюся роль в устроении московских церковных дел. Святость участников политического процесса никогда, ни в какую эпоху, не гарантировала согласия между ними, но создавала особый дух общественной жизни. Знаменательным плодом этой политики и этого духа стала великая победа русского воинства на поле Куликовом.

При наследниках Дмитрия Донского Церковь, прежде всего митрополиты и Сергиевы преподобные ученики, оказывала на русскую политику огромное влияние. … Князь в Московской традиции окончательно перестал восприниматься как условный глава общего предприятия. Теперь он первый «агиократ», находящийся под особым благословением Церкви и святых. Верность ему из корпоративного долга превратилась в долг религиозный».

***

В 1359 году на московский трон вступил Дмитрий Иванович, и дальнейшая судьба княжества снова оказалась под вопросом. Ведь, как рано бы ни взрослели дети в средневековье, но девятилетний князь – это лишь номинальный правитель. Пройдет еще годиков пять, а то и десять, чтобы он смог опериться и приступить к выполнению своего долга.

Опасностей было две: внешняя в лице соседей, готовых оружием испытать крепость княжества, и внутренняя – собственная элита, которая остались по сути без контроля. Москва могла погрязнуть в разборках различных боярских кланов, каждый из которых тянул бы одеяло на себя и не заботился о государстве. Но, к счастью, рядом с юным князем стала исполинская фигура митрополита Алексия, взвалившего себе на плечи заботу о воспитании князя и управлении княжеством.

Кстати, сам Алексий был москвичом в первом поколении. Его отец Фѐдор Бяконт был черниговским боярином, переехавшим в Москву. Благодаря своим талантам он дослужился до звания путного боярина226, а его дети вошли в состав лучших людей княжества. Например,

226 Путные бояре — особое сословие служилых феодалов, служивших непосредственно при князьях и составляющих основу княжеских дворов. Они, как правило, выполняли особые поручения, связанные с дипломатией, с семейной или имущественно-хозяйственной жизнью своих сюзеренов. За свою службу они

500