Русское средневековье

крестным отцом старшего из сыновей Федора Бяконта Елевферия (Алферия) стал сам Иван Калита. Этот княжеский крестник проявил себя талантливым юношей, и, по словам своих биографов, «еще в детстве изучися всей грамоте и в ранней юности всем книгам извыче». Под влиянием своего крестного юноша стал последовательным сторонником собирания Руси под верховенством Москвы.

Перед Елевферием открывалась прекрасная возможность сделать карьеру и по примеру отца стать одним из бояр князя, но для себя он избрал другой путь и в двадцать лет под именем Алексия постригся в монахи Богоявленского монастыря в Москве. Постриг над ним совершил игумен Стефан, старший брат преподобного Сергия Радонежского.

Двадцать лет он провел в этой обители, пока митрополит Феогност не призвал его к себе в помощники. Так Алексий стал наместником митрополита и поручил управление над церковными делами и судами. Вскоре Алексий стал правой рукой митрополита, а 6 декабря 1352 он был назначен Владимирским епископом. Естественно, что приняв сан, Алексий оставался в гуще общественной жизни Москвы. Тем более, что он был тесно связан многими нитями с самыми знатными семействами княжества. Например, один из его родных братьев был княжеским наместником в Костроме. Без всяких преувеличений можно сказать, что Алексий входил в число высшей знати и играл значительную роль не только в церковных делах. А о степени его влияния говорит тот факт, что в своем завещании великий князь Симеон Гордый просит Алексия быть советником его младших братьев — князей Ивана и Андрея.

Предчувствуя свою смерть, митрополит Киевский и всея Руси Феогност благословил Алексия «в свое место митрополитом», т.е. назначил своим преемником и отправил в Константинополь посольство к Патриарху с просьбой утвердить его выбор. Посольство вернулось в Москву в 1353 году, когда самого Феогноста уже не было в живых. Для поставления Алексий отправился в Константинополь, где пробыл почти год. Такая задержка была связана с несколькими факторами. Вопервых, Алексий был ставленником Великого князя Симеона Гордого, но князь в это время скончался, а, значит, на трон мог взойти новый правитель, который выдвинул бы другую кандидатуру на место митрополита. Так что греки ждали, как развернутся события на Руси. Вторая причина задержки – русская церковь становилась все более самостоятельной, и патриарх хотел убедиться в лояльности будущего митрополита. Если бы у патриарха была возможность, он бы послал митрополитом в Россию грека, но кандидатуру Алексия предложили очень серьез-

получали вотчины с правом наследования. Кроме того, на период службы путным боярам выделялось то или иное кормление.

501

ные люди: действующий митрополит и Великий князь. Не прислушаться к их голосу, а, тем более, пойти наперекор, было бы непростительной ошибкой для патриарха.

В пользу этой версии говорит тот факт, что, даже утвердив Алексия на митрополичьей кафедре, Константинополь весьма жестко стал контролировать его действия. Русский митрополит должен был каждые два года приезжать в Константинополь отчитываться о своей деятельности. Кроме того, «в помощь» Алексию патриарх послал своего диакона Георгия Пердику, посвятив его в экзарха, который стал глазами и ушами Константинополя в Москве. В своей грамоте о поставлении митрополита патриарх по просьбе святителя Алексия назвал город Владимир местом пребывания Русских митрополитов с сохранением за ними Киева в качестве первого престола.

Став митрополитом, Алексею пришлось активно включаться в международную политику, так как литовский князь Ольгерд, уже владевший частью русских земель, попытался подчинить себе еще и православную церковь. Для этого он попытался вывести своих православных подданных из-под юрисдикции митрополита Киевского (де-факто уже московского). Впрочем, такие попытки литовские правители начали еще с начала четырнадцатого века, и им даже на некоторое время удалось добиться от Константинополя создание особой Галицкой митрополии, отдельной от Русской митрополии. Правда потом ее без лишнего шума прикрыли, но вмешательство литовцев в дела церкви не прекратилось.

Одновременно с Алексием в Константинополь прибыл тверской епископ Роман, который приходился свояком Ольгерду. Литовский князь просил посвятить Романа в митрополиты. Свою просьбу Ольгерд подкрепил богатыми подарками и обещанием креститься и привести к вере всех литовцев. Алексий тоже приехал не с пустыми руками, так что в итоге греки постарались принять компромиссное решение. Роман стал митрополитом Литовским, и его власть распространялась на земли бывших Галицкого, Волынского, Туровского и Пинского княжеств, а Алексий был поставлен на Киевскую кафедру с титулом «митрополит Киевский и всея Руси» и властью над всей остальной Русью. Впоследствии Роман будет еще не раз просить передать под его власть и другие русские земли, но поддержки в Константинополе не найдет. Тогда он начнет подчинять себе церковную иерархию в тех княжествах, которые литовцы завоюют, но Алексий сумеет удержать единство русской митрополии на большей части страны.

При своем более чем серьезном влиянии на политику митрополит не сделал даже попытки воспользоваться ослаблением государственной власти в начале правления Дмитрия Ивановича и поставить Церковь

502

над мирской властью. Алексий служил идее объединения Руси вокруг единого центра и был убежден, что таким центром должна быть именно Москва. Впрочем, и выбора другого не было, ведь единственной реальной альтернативой Москве к тому времени был только Ольгерд. Так что выбор был между династией Даниловичей, не раз помогавших Церкви и доказавших свою искреннюю приверженность православию, и язычником, видевшим в церкви только инструмент для усиления своей власти. Естественно, что митрополит Алексий, как и его предшественники выбрал Москву. Это был глубоко осознанный выбор, сделанный задолго до того, как он стал регентом при юном князе Дмитрии. И митрополит делал все, чтобы Русь объединилась и стала силой, способной наравных противостоять и Литве, и Орде.

***

Когда скончался Великий князь Иван Второй, суздальский князь Дмитрий Константинович сумел добиться в Орде у хана Навруса, чтобы ярлык был передан ему. Из-за этого московский князь Дмитрий Иванович, регентом которого был митрополит Алексий, потерял контроль над большей частью владений своего отца и деда – над Великим Владимирским княжением. Однако в самой Орде уже вовсю шла междоусобица, и одного хана сменял другой. В результате спустя всего два года митрополит Алексий и московские бояре сумеют получить великокняжеский ярлык для Дмитрия Ивановича Московского от нового хана Мюрида.

Дмитрий Константинович покидает Владимир и мчится в Орду, где покупает у Мюрида ярлык. Однако и московская партия не сидит сложа руки, и покупает ярлык у конкурента Мюрида, хана Абдаллаха. В результате, на Руси оказываются два Великих князя, имеющих равные юридические основания на верховную власть. В 1363 году Дмитрий Суздальский займет Владимир, но буквально через неделю его оттуда выгонят московские дружины. С этого момента Владимирский стол навсегда переходит в руки князей из московской династии. Роль митрополита в этом эпохальном событии была решающей, ведь поддержи он Дмитрия Суздальского, то именно этот князь и его потомки стали бы собирателями Руси. Однако Алексий всю жизнь сознательно способствовал возвышению Москвы и не изменил своим убеждениям и сейчас. Хотя, идя против действующего по ханскому ярлыку Великого князя, митрополит рисковал всем.

Ну, а затем, когда Орда стала полем битвы между различными татарскими полководцами, подросший московский князь Дмитрий, опиравшийся на авторитет митрополита, мог позволить себе действо-

503

вать, не обращая внимания на ярлыки, которые его соперники получали у сменявшихся с калейдоскопической быстротой ханов. В результате, Москва вернула себе утраченные позиции и еще больше усилилась. При этом главную роль в этом новом возвышении Москвы играли не только ее армии, но и усилия митрополита по ограничению литовского влияния в русских княжествах.

При своей явно промосковской позиции митрополит старался в своей политике быть справедливым и не давить на политических оппонентов Москвы без крайней нужды. Он продолжал оставаться общерусским деятелем и верховным арбитром в княжеских спорах. Например, он разбирал тяжбу за тверской престол между князьями Василием Михайловичем и его племянником Всеволодом Александровичем, а в 1363 году он выступил в защиту прав недавнего соперника Москвы Дмитрия Суздальского на Нижегородское княжество, захваченное его братом Борисом. Чтобы заставить этого князя явиться на суд к митрополиту, по приказу Алексия в городе были закрыты церкви, что заставило Бориса немедленно явиться на суд.

И все же политика для митрополита оставалась важным, но второстепенным делом. Свою кипучую энергию он направил на усиление и развитие церкви. За то время, что он стоял во главе русской церкви, он поставил 21 епископа, по его указу были строились новые монастыри и обновлялись старые. Во многом благодаря его стараниям на Руси развилось общежительное монашество. Алексий не сидел на месте, постоянно объезжая Русь, в том числе и те княжества, которые находились под властью Литвы. Но это было далеко не просто, однажды в киевской земле его по приказу Ольгерда схватили, и два года он провел в плену, пока не смог бежать.

***

Говоря об этом времени, нужно отметить наметившийся коренной перелом в сознании народа. Уходили в прошлое пессимизм и отчаяние, вызванные распадом Руси и монгольским погромом. Люди обретали новую цель в жизни и смотрели в будущее с уверенностью. Шел активный духовный, экономический и военный подъем страны. Можно даже сказать, что наши предки из русов киевского периода превращались в новый народ – русских. Во многом это заслуга православной церкви и лично двух ее лидеров того времени: официального – митрополита Алексия и духовного – святого Сергия Радонежского.

И уж если зашла речь о святом Сергие, то, думаю, уместно будет процитировать отрывок из книги Максима Калашникова «Третий проект», посвященный роли этого человека:

504

«Проект «Святой Руси», появившийся на свет в конце XIV-первой половине XV века, стал первым известным нам русским цивилизационным проектом. Цивилизационные проекты, как вы помните, в отличие от национальных, имеют отношение не к политике, идеологии, экономике. Они изменяют ценности, веру, культуру. «Святая Русь» была тем русским цивилизационным проектом, который явил русский топос в мировую историю, сформировал из разных этнических и психоисторических компонентов Русскую цивилизацию. Конечно, это сделал не один человек. Но уникальность проекта «Святой Руси» состоит в том, что можно с определенностью сказать: мы знаем главного его инициатора, главного творца, основателя. Речь идет о великом, а может быть, даже о величайшем человеке всей нашей истории – о Сергии Радонежском. Именно он сделал нас русскими!

Проект «Святой Руси» Сергия Радонежского не подхватывал готовый топос, а формировал его. Как удалось нашей стране выжить после постоянных княжеских распрей – своего рода перманентной гражданской войны, помноженной на чужеземное нашествие? Каким чудом она сохранила свою культуру и традиции? Как оправилось от разрухи и постепенно устроилось хозяйство?

Все произошло в значительной степени благодаря монастырям. В ходе кровавой, длящейся десятилетиями междоусобицы на Руси центрами русской культуры и регулярного хозяйства стали монашеские обители. Именно там приобщались к Богу, достигали согласия с самим собой и с миром. Там никого не грабили, не обирали. Там шла культурная жизнь, развивались ремесла и технологии. Там люди обретали грамотность, получали врачебный уход, разрешали возникающие конфликты. Монастырь же обеспечивал и защиту.

Сама фигура Сергия Радонежского совершенно уникальна. Да, жили в Старом Свете и могущественные властители, и великие ученые, и знаменитые вероучители, и основатели религиозных орденов вроде Игнатия Лойолы. Но там не было человека, который, как наш Радонежский, перевоспитал за свою жизнь целое поколение людей, вдохнул в них светлую веру, заставил их совсем по-другому смотреть на мир. За время жизни Сергия Радонежского поменялась политическая, культурная и даже экономическая структура Руси. Хотя формально этот монах был никем, не носил громких титулов, не был облечен властью.

Бежавший от мира отрок, решивший посвятить себя Богу, в конце концов он стал верховным авторитетом прежде всего для мирян, человеком, создавшим страну. В одном лице он выступал и как духовный пастырь для самых широких масс, и как непререкаемый церковный авторитет, и как почитаемый советник князей.

505

Он постиг монастырь, как сокровенную основу организации русской жизни, где главенствует симфония, где присутствует единение духовного и материального начала, при безусловном господстве духовного. Именно он осознал мирскую жизнь как осуществление духовного предназначения, сделал мирный и ратный труд святым делом. Основав Троице-Сергиеву Лавру, Сергий работал в ней и пасечником, и кузнецом, и скорняком, и водовозом. А кто участвовал в Куликовской битве? Монахи-богатыри Пересвет и Ослябя, посланцы Лавры.

Истинный биограф Сергея Радонежского, Епифаний Премудрый, самолично слышал последнее напутственное слово Сергия в монастыре. Епифаний и сформулировал, опираясь на его слова, основу учения святого Сергия.

Первый краеугольный камень в учении Сергия – это жизнь для «ПЛЪЗЫ». Последние предсмертные слова Сергия Радонежского, обращенные к братьям, были о «ПЛЪЗЕ». «ПЛЪЗА» в старорусском языке имело три основных значения – «польза», «добро» и «благо», как в материальном, так и в духовном измерениях. Поучение его «ПЛЪЗЕ» – это призыв к братьям жить в любви, сеять добро и нести благо.

Второй краеугольный камень – это понимание Сергием Радонежским личного созидательного труда как основы основ богоугодной жизни, как обязательного и естественного условия нравственного, духовного совершенствования, как своего рода действенной молитвы, обращенной к Всевышнему.

Третий краеугольный камень – это нестяжательство. Преподобного Сергия принципиально не заботило личное накопление материальных благ. Он сам не стяжал себе ни земли, ни имений, ни тленного богатства, ни злата да серебра, ни сокровищ, ни храмов светлых превысоких, ни сел красных, ни риз драгоценных. Он накопил в себе только сокровища духовные, очистил душу от всякого скверного и стал храмом Бога живого.

…Уходя от Сергия, его ученики создавали монастыри по образу

иподобию его Лавры. Когда Сергий начал свой подвиг, на Руси было около сорока монастырей. Когда же он ушел на небеса, насчитывалось уже сто девяносто обителей. Сергий и его братия неутомимо, самоотверженно плели сеть новой цивилизации, создавали из хаоса и запустения будущую Московскую Русь. Любимый ученик Сергия, Андроник, основал Андроников монастырь, в котором чернецом был наш национальный гений, Андрей Рублев. В Вологде, где основали Ферапонтов монастырь, творил Дионисий, самый светлый и радостный русский иконописец.

Конец XIV и XV век дали русской истории больше святых, чем любой другой. И самыми почитаемыми были Сергий, его ученики Ки-

506

рилл, Савва и Зосима, чьи монастыри стали местами духовного и хозяйственного сосредоточения. Кирилл в 1397 году основал знаменитый монастырь на Белом озере. От Москвы до этого места было 300 миль. А в 1436 году эта граница отодвинулась еще на 300 миль к северу, где Савва и Зосима основали знаменитый Соловецкий монастырь. Не менее почитаемым святым стал Стефан Пермский, который, приняв христианство, обратил в Православие святые места Урала. Он включил в Русскую цивилизацию огромный сакральный край.

Монастыри стали «кристаллической решеткой» формирования русского мира, структур его власти, экономики и общей жизни.

За шестьсот лет, прошедших с 1420 года, когда Епифаний написал житие Сергия Радонежского, изданы тысячи книг, посвященных этому великому человеку. В них, казалось бы, сказано все, дан детальнейший анализ всех сторон деятельности строителя Руси. Однако там нет ясного ответа на вопрос: что же стало тем главным, совершенным Сергием для Русской цивилизации? Наш вариант ответа таков: Сергий Радонежский – не просто святой.

Он – чудотворец, он совершил чудо наполнения Руси энергией. Он дал силу русскому народу…

Именно этот заряд силы позволил русским совершить беспрецедентный рывок из отсталости к величию, рывок, который стал фундаментом всей последующей истории России. Рывок, который дал волю, силу и возможности преодолеть все неудачи, все ошибки, все предательства, которыми была полна последующая русская история.

Вспомним-ка о пассионарности, о харизме, о той энергии, которая наполняет народы и отдельные личности. О той энергии, что позволяет им преодолевать все сложности, все препятствия на пути к поставленной цели. О том, что заставляет людей принести любые жертвы, превозмочь любые страдания и невзгоды во имя верности идеалам и воплощения их в реальной жизни. Энергия эта не является просто порождением космических лучей, как считал Лев Гумилев, или необъяснимой концентрацией эфира, и тем более просто случайным стечением обстоятельств, своего рода игрой Бога в кости, как полагает ряд исследователей. Нет. Эта энергия есть результат взаимодействия человека с Богом Всевышним, с морфогенетическим полем или «континуумом смыслов». Кому что ближе. Называть это можно по– разному. Но суть – одна.

Сверхсознание человека и народа иногда проясняется, расширяется и меняет структуру психики. И в эти моменты через сверхсознание на человека или народ изливаются даже не знания, а нечто, чему и по- нятия-то соответствующего еще нет. Исходит на нас то, что одновременно является и знанием, и ощущением, и мыслью, и чувством, и образом. Может быть, это и есть нечто, что христианство называет благо-

507

датью. Получив такую благодать, человеческое сознание декодирует ее структуру, включает ее в контекст своей культуры, разделяет таинственное послание свыше на мысли, чувства, образы. А еще – трансформирует это послание в достижения науки, культуры, политики, технологии. Эта энергия неразрывно связана с информацией – или информация неразрывно связана с этой энергией. Это одновременно знание и понимание, чувство – и способность воплотить это чувство. Это – мысль и действие одновременно. Это – мечта и воля к ее реализации. Вот что лежит в основе пассионарного взрыва и харизмы. Вот что нужно для того, чтобы стать счастливыми, сильными и могущественными, чтобы превратиться из пасынков судьбы в ее хозяев, из рабов времени – в его управителей.

Сергий Радонежский свершил чудо раскрытия сверхсознания русского народа, его расширения, прояснения и воплощения в миру через политическую, хозяйственную, культурную жизнь, через повседневный устрой и уклад жизни русских людей. Сергий Радонежский наделил русских неодолимой силой, дал им неисчерпаемую энергию, даровал несгибаемую стойкость и сделал все это через веру, через определенный, абсолютно технологическим образом устроенный мир монастырей. Через духовные практики, через построенные как магические действа богослужения. Он создал особый строй русского Православия, аналога которому не было нигде в мире.

Монастыри, созданные Сергием Радонежским, его учениками и продолжателями, как раз и выступили теми самыми центрами наделения русских духовной силой, новым знанием, правильным чувствием и, самое главное, точной, Богу угодной и силу дающей системой ценностей! Монастыри стали духовной сетью, прямо-таки породившей русский народ, наделившей его уникальной пассионарной активностью. От монастырей пришли к русским силы вытерпеть все, преодолеть, неисчислимые беды и испытания, выпавшие на их пути.

В завершение рассказа о Сергии Радонежском мы бы хотели привести цитату из книги Джеймса Биллингтона «Икона и топор». Джеймс Биллингтон – один из самых глубоких знатоков России на Западе, человек, чье отношение к России нельзя характеризовать одним словом. Человек, который, несомненно, Россию любит и уважает, но одновременно и не принимает. И в чем-то даже отвергает. Так вот, даже он, далекий от православия, не принимающий национальной ориентации России, отрицающий ее самостоятельный цивилизационный характер, был вынужден написать следующие строки227: «…Монастыри стали центрами постоянного труда и молитвы. Они скорее сами управляли

227 Д.Биллингтон. «Икона и Топор» – Москва, 2001г.

508

церковной иерархией, чем ей подчинялись. В основном созданные по подобию Афонских монастырей, они были общежительскими и испытывали сильное влияние новой афонской традиции – исихазма. Старцы, достигшие духовной прозорливости и победы над страстями с помощью долгих лет молитв и ночных бдений часто пользуются в монастыре большим авторитетом, чем игумен или архимандрит – официальные начальник маленького и большого монастыря соответственно. Эти старцы играли главную роль в накоплении духовной энергии, что являлось главным делом монашества Москвы. Подобно магнитному полю, эта духовная энергия привлекала свободные элементы и наполняла окружающее пространство невидимыми силами…» Сергий Радонежский предопределил следующие без малого два века успехов, величия и процветания Руси».

Глава 31. Дмитрий, пока еще не Донской

Под опекой митрополита Алексия Москва сохранила свои позиции центра Руси и контроль над Великим княжеством Владимирским. Однако теперь наступало время сделать рывок вперед и стать единственным лидером Руси. Подросший князь Дмитрий Иванович включился в большую игру. Но готовясь к практически неизбежным войнам, Дмитрий позаботился о надежной защите своей столицы. По его воле в 1367 году деревянные стены московского Кремля заменяются более прочными стенами и башнями из белого камня228. Одновременно Дмитрий Иванович заключает мирный договор с СуздальскоНижегородским княжеством и усиливает свой контроль над Новгородским.

В 1368 году в Тверском княжестве началась междоусобица между Михаилом Александровичем Микулинским и Василием Михайловичем Кашинским. Москва вмешалась в нее на стороне последнего. Однако это вызвало стремительный ответ Литвы. Войска Ольгерда взяли Тверь и посадили на трон Михаила. Началась первая Литовско-московская война…

Осенью Ольгерд стремительно атаковал. Огнем и мечом он прошел через Стародубское княжество, взял штурмом Оболенск, где убил местного князя Константина Юрьевича и двинулся на Москву. Литовское наступление было столь стремительным, что Дмитрий Иванович не успел мобилизовать все силы, и навстречу Литве вышел лишь сто-

228 Именно с этих пор в летописях появляется эпитет «белокаменная» Москва.

509

рожевой полк под командованием воевод Дмитрия Минина и Акинфа Шубы. 21 ноября на реке Тросна этот полк был разгромлен, воеводы погибли, а литовцы подошли к Москве. Три дня Ольгерд простоял под стенами Кремля, но взять их не смог и был вынужден вернуться домой. В ответ двоюродный брат Дмитрия Владимир Андреевич Серпуховской со своей дружиной совершил рейд в союзные Литве земли Смоленска и Брянска.

Следующий год Ольгерд воевал с Тевтонским орденом и не мог уделить внимание своим восточным делам. Пользуясь этим, Дмитрий Московский пошел походом на Тверь и осадил город. Князь Михаил Тверской с отрядом дружинников бежал в Литву.

В конце 1370 года объединенные войска князей Ольгерда, Кейстута, Михаила Тверского и Святослава Смоленского двинулись походом на Москву. Дмитрий снова укрылся за крепостными стенами, и опять Ольгерд ничего не смог сделать с укреплениями. В это время Владимир Серпуховский начал сбор армии, чтобы ударить в тыл литовцам. К нему присоединились полки пронского князя Владимира и рязанского Олега. Понимая, что он не одержит быстрой победы, Ольгерд пошел на переговоры, в результате которых было заключено перемирие, продлившееся до 1372 года. В этом году Михаил Тверской атаковал Димитров, сжег его пригороды и взял дань с самого города. Затем он захватил Торжок229 посадил в нем своих наместников. Туда срочно прибыл отряд новгородцев, который изгнал тверскую администрацию. 31 мая к Торжку подошла дружина Михаила Тверского. Новгородцы приняли бой, но были разбиты и частично бежали в Новгород, а частично заперлись в Торжке. Тогда тверичи зажгли городские посады, а сильный ветер перебросил огонь на сам Торжок. Начался страшный пожар, в котором сгорели многие горожане и новгородцы. Выжившие бежали из города и попадали в руки Михаила Тверского. Пленные были поголовно ограблены. «Даже чернецов и черниц, иконных окладов и всякого серебра много побрали, чего и поганые не делают!» - записал летописец, а затем добавил: «Кто из оставшихся в живых не поплачет, видя, сколько людей приняло горькую смерть, святые церкви пожжены, город весь пуст; и от поганых никогда не бывало такого зла; убитых, погорелых, утопших наметали пять скудельниц, а иные сгорели без остатка, другие потонули и без вести поплыли вниз по Тверце!».

Разорив Торжок, Михаил Александрович Тверской двинулся на соединение с Ольгердом, войска которого стояли недалеко от границы с Москвой у города Любутска в Тарусском княжестве. Туда же шла московская армия, которая сумела скрытно подойти и внезапной атакой

229 Торжок был городом Новгородского княжества, но так как Дмитрий Московский одновременно был еще и Новгородским князем, то его соперники били по нему.

510