Общее число кальвинистов на конец XX века - 35 миллионов человек

История:

Возник в 1630-х гг. в Женеве. Кальвинизм распространялся преимущественно во Франции. Французско-голландский вариант кальвинизма носил название "Реформатства". В конце XVI - начале XVII вв. с ним слилось близкое к нему течение цвинглианства, основанное швейцарским реформатором У. Цвингли.

Доктрина:

Для кальвинизма особенно характерны:

-Исключительное значение доктрины(учение) предопределения(т.е. Бог в начале мироздания определяет судьбу души человека и не может в дальнейшем изменить свой выбор. Человек не знает точно, спасена или обречена его душа, но есть косвенные признаки. Успех в делах означает избранность, неудачи же - обречение на вечные муки. Эта доктрина заставляла людей стремиться к благосостоянию.)

-Признание толькоСвященного Писания.( религиозные книги, согласно вероучению написанные «по внушению Бога».)

- Признание верховной роли Бога — ключевая мысль в системе кальвинизма, то совершенно естественно, что кальвинист желает видеть все вещи так, как Бог желает, чтобы он их видел, и стремится выполнить Божию волю во всем.

-Первым и изначальным откровением Бога была природа(т.е. материальный мир)

-Бог дал нам две книги, два откровения о Себе: книгу природы и Книгу Священного Писания. Хотя эти откровения неравноценны, признание природы и Писания как откровения Божия является важным началом кальвинизма.

-Вторым откровением Бога стала Библия

-У Бога есть и другая Книга — Библия. Первоначально существовала только одна книга, одно откровение Бога, а именно — природа. И в грядущем мире будет также существовать только одна книга — новая природа, где человек будет видеть Бога и Его открытую человеку волю. Адам ведал, и человек после искупления будет ведать Божью волю, ясно запечатленную в его душе и окружающей природе, и потому не будет нуждаться в специальном откровении Библии.

-упрощение церковной обрядности(во время богослужения не звучит протяжная духовная музыка, не возжигаются свечи, в церквах отсутствуют настенные изображения).

2. Кальвинизм

В первые десятилетия XVII в. внутренняя Смута и иностранное (инославное) вторжение привели, с одной стороны, к утрате зодчими профессиональных навыков, а с другой — к консервации традиции как гарантии истинно православного облика храма. Поэтому московские соборы Покрова Богородицы в Рубцове (между 1619 и 1626) и Казанской иконы Богоматери на Красной площади (1636) воспроизводят тип «годуновского» бесстолпного храма с горкой кокошников, а церковь Покрова Богородицы в Медведкове (1635) представляет миниатюрный вариант собора Покрова на Рву. Однако начатая строительством в те же годы церковь Св. Троицы в Никитниках (30–50-е гг. XVII в.) уже дает новую модификацию облика православного храма, широко распространившуюся в посадском зодчестве в 40–80-х гг. XVII в. Конструктивно ее отличие от бесстолпных храмов XVI в. невелико: вместо крещатого в ней использован простой сомкнутый свод. Главное в ее облике — обилие декора, отчасти генетически связанного с орнаментикой европейского позднего Ренессанса и маньеризма. Полностью изменилось соотношение декора и несущей его стены: стена почти исчезла под колонками, ширинками, карнизами, наличниками, изразцами. Это явление, получившее название «узорочья», в литературе связывается с т. н. обмирщением церковного зодчества, сближением облика храма и богатых палат. Однако это объяснение грешит анахроничностью: богатый декор вначале получает широкое распространение именно в храмах, а не в светских постройках и явно объясняется желанием украсить дом Божий «паче всех иных» согласно изменившимся вкусам времени. Распространение сомкнутых сводов, часто также относимое на счет обмирщения, и характерную поперечную ориентацию внутреннего пространства бесстолпных московских храмов правильнее интерпретировать как следствие возрастания личностного, индивидуального благочестия, стремление к более близкому молитвенному общению с Богом. Замкнутое пространство небольшого посадского храма словно вытягивается вдоль солеи, позволяя всем молящимся наилучшим образом видеть и иконостас, и действия священнослужителей; значительно усиливается ощущение предстояния перед иконостасом, молящийся физически приближается к иконам и может более непосредственно обратиться к заступничеству святых.

С именем Патриарха Никона связана попытка ограничить типологию православных храмов под влиянием изменившегося исторического сознания, которое вызвало ориентацию на храмы в греческом и русском вариантах.Показательно намерение Патриарха Никона повторить со всей возможной точностью наиболее святой образец всего христианского мира — храм Воскресения и Гроба Господня в Иерусалиме, причем, не ограничиваясь воспроизведением архитектурных форм, скопировать и топографию, т. е. как бы перенести иерусалимские святыни на московскую почву. Идеологически это обусловливалось окончательным вызреванием представления о Св. Руси как духовном центре православного мира (само словосочетание «Святая Русь» впервые встречается в письменных источниках в XVI в.).

На протяжении 2-й пол. XVII в. наблюдается беспрецедентное возрастание интереса к символике храма. Патриарх Никон издал книгу «Скрижаль» (1656). В этом труде толкование архитектуры и богослужебных принадлежностей занимает 65 глав из 122. Не исключено, что «Скрижаль» оказала влияние на архитектуру храмов, построенных по заказу митр. Ростовского Ионы Сысоевича, где фресковые иконостасы на восточных стенах воспроизводят описанные в «Скрижали» каменные алтарные преграды, возрожден крещатый свод как возвращение в интерьер архитектурного воплощения креста. Таковы церкви Воскресения (ок. 1670), Спаса на Сенях (1675), св. Иоанна Богослова (1683) ростовского архиерейского дома (две последние перекрыты крещатым сводом).

Попытка Патриарха Никона выделить и канонизировать «истинно православный» тип храма не увенчалась успехом, поскольку это противоречило древнехристианскому принципу относительной независимости формы от функции и архитектурной оболочки от происходящего в ней богослужения. В 80-х гг. XVII в. в русском храмостроении появились новые центрические ярусные композиции, вероятно, как замена шатровых церквей, строительство которых практически прекратилось. Они имели украинское происхождение, хотя конструкция бесстолпного храма с восьмигранным объемом на четырехграннике («восьмериком на четверике») была известна в шатровом зодчестве. Наиболее последовательно ярусное построение проводилось в храмах с четырехлепестковым планом, где к центральному высокому объему примыкали низкие полукруглые «лепестки» боковых притворов и алтаря. Однако более простым в исполнении и удобным функционально был вариант с прямоугольным планом и полукруглым алтарем, предусматривавший с запада довольно обширную трапезную. При этом собственно украинский тип «пятибанного», т. е. пятибашенного, храма с высокими объемами притворов и алтаря был представлен на русской почве единичными примерами (Большой собор Донского мон-ря, 1684–1689). Высокие и торжественные церкви получили особенное распространение в богатых подмосковных усадьбах, в т. ч. принадлежавших родственникам царя Нарышкиным (церковь Покрова Богородицы в Филях, 1690–1694; церковь Троицы Живоначальной в Троице-Лыкове, 1690–1695). Нередко они украшались резным белокаменным убранством, интерпретировавшим маньеристические и барочные западноевропейские образцы (церковь иконы Божией Матери «Знамение» в Дубровицах, Московская обл., 1690–1696, освящена в 1706). Такой стиль, переходный от средневековья к новому времени, получил условное название «нарышкинского». Хорошо освещенные интерьеры этих построек с выраженным преобладанием вертикальной оси вызывали у молящихся ощущение «горнего восхождения» — не стремительного порыва, как в шатровых храмах, но плавного, постепенного подъема ввысь, который соответствовал новому, более спокойному и гармоничному мировосприятию. Шатры сохранились в качестве завершения колоколен и крылец. Градостроительная роль храмов в древнерусском городе начиная с Киевской Руси продолжала оставаться ведущей по отношению к жилому зодчеству, тем более что княжеские и царские дворцы, богатые палаты обязательно включали в свой состав и домовые церкви. Тем не менее храмы никогда не ставились в центре больших, открытых городских пространств (напр., посреди торговой площади), чрезвычайно редко они замыкали перспективу улицы. Преимущественным способом расположения было выделение «кармана» сбоку улицы или площади, что способствовало созданию относительно замкнутой зоны, прилегающей к церкви.

Вопр.3

Московская школа иконописи. Андрей Рублев