Глава 6

•сти внешнего и внутреннего облика и образа поведения людей в жизни, связанных отчасти с относительным постоянством выпол­няемых каждым из них обязанностей в той среде и в то время, в которых мы привыкли их видеть. По этой причине в каждом человеке заключено побуждение к восприятию его с определенной точки зрения и к установлению к нему определенного отношения. Посредством слов, обозначающих воспринимаемого человека (ху­дожник, член бригады коммунистического труда, снайпер, стиляга, •капиталист и т. п.), в образ его, возникающий у другого, вклю­чается обобщенное знание о данной категории людей, сложившее­ся в результате общественной практики и более или менее усвоен­ное воспринимающим этого человека субъектом.

Полнота и правильность отражения в образе восприятия основ­ных сторон облика человека, широта дифференцирования их эле­ментов, различение в каждом из них характерных признаков и •фиксирование богатства оттенков зависят от степени сформирован­ное™ личности отражающего других людей субъекта. Образ вос­приятия, который один и тот же человек вызывает у людей неоди­накового жизненного опыта, принадлежащих к различным общест­венным классам, различающихся этико-эстетическими требования­ми, представляющих различные возрастные группы, пол, профес­сии, не бывает совершенно одинаковым.

Проанализированные материалы, нам кажется, достаточно убе-дительно раскрывают .зависимость формирования образа другого человека у индивида от того, в какой степени этот индивид сфор­мирован как субъект познания и общения. Они показывают, на-•сколько тесно между собой связаны в каждый момент непосред­ственное познание индивидом другого человека и система тех представлений и понятий, в которых у этого индивида аккумули­рован и обобщен запас различных знаний о людях, приобретен-. ный как в практике прямого общения, так и из других источников..

Вместе с тем эти данные выявляют некоторые из форм лично-стных установок, формирующихся у людей в ходе жизни и прояв­ляющихся в характере осмысления ими внешнего облика челове­ка. Представляя собой сложное производное от всего опыта чело­века, от сформированных у него потребностей и выработанных в связи с ними критериев оценок облика других людей, эти «уста­новки» обусловливают лучшее видение и более быструю оценку человеком во внешности других людей одних элементов и призна­ков и худшее видение и более медленную оценку других.

Накопление личного опыта общения с людьми у познающего *их субъекта хотя и расширяет объем впечатлений о них, не обя-зательно ведет к развитию умения на основе восприятия все более •глубоко проникать в их сущность. Многое здесь зависит от того, •насколько различными как субъекты труда, общения и познания «оказываются те лица, с которыми повседневно взаимодействует [воспринимающий их человек, насколько широкого и глубокого по­нимания их требует та деятельность, которой человек занят.

Человек — живой организм и вместе с тем общественное суще­ство: в этом своем качестве он выступает как личность. Сущность человека как личности, как объекта и субъекта истории общества, говорил К- Маркс, составляет «совокупность всех общественных отношений»¹. Как личность человек вступает в общение с другими людьми, как личность он проявляет себя в учении, труде, в отдыхе, как личность, как живой реальный, действующий человек, член определенного общества он воспринимается и оценивается окру­жающими его людьми. Определяющими в формировании и разви­тии личности являются конкретно-исторические условия, в рамках которых проходит ее жизненный путь, ее участие в общественной жизни и практической деятельности. Личность каждого человека своеобразна и вместе с тем ей свойственны черты, общие с Други­ми людьми, в классовом обществе — с представителями своего класса. Каждая общественно-историческая формация накладывает отпечаток на духовный облик личности. Определяясь условиями жизни и деятельности, личность сама является активным участни­ком и деятелем общественной жизни, играет действенную роль в истории общества.

Духовный облик личности представляет собой исторически складывающуюся совокупность наиболее существенных, относи­тельно устойчивых психических свойств, каждое из которых пред­ставляет собой сформированную у индивида способность законо­мерно отвечать определенными психическими деятельностями на определенные объективные воздействия.

В этой совокупности всегда четко выделяются две группы пси­хических свойств. Первая связана с побудительной {мотивацион-ной), вторая — с организационно-исполнительской стороной пси­хической регуляции поведения человека.

Это внутреннее психологическое содержание человека (его убеждения, потребности, интересы, чувства, характер, способности) обязательно выражается у него в движениях, действиях, поступ­ках. Воспринимая движения, действия, поступки, деятельность че­ловека, люди проникают в его внутреннее психологическое содер­жание, познают его убеждения, потребности, интересы, чувства, характер, способности.

¹ Маркс К-, Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 3.

111

Вместе с тем мы знаем, что связь между отношением к дейст­вительности как содержанием качества личности и способом его выражения не всегда имеет однозначный характер. Практика взаи­модействия людей и специальные исследования, особенно исследо­вания формирования качеств личности на разных возрастных эта­пах, дают нам факты, свидетельствующие о том, что способ пове­дения личности может не полностью соответствовать или вообще не соответствовать характеру отношения, имеющегося у личности к какой-то стороне действительности. Это, в частности, было выяв­лено нами при исследовании личности подростка, проведенном в одной из школ-интернатов Ленинграда. У значительного числа подростков содержательные стороны отношения к учению, коллек­тиву и товарищам, к самообслуживанию и т. п. совпадали, но вме­сте с тем, как выяснилось, эти отношения проявлялись у них че­рез способы, на которых лежала печать пути, пройденного каж­дым -из этих школьников.

Вот, например, как проявлялась «одинаковость» содержания отношения к товарищам у трех изучавшихся нами шестиклассни­ков: Вити М., Вовы М. и Вовы К. Все трое — члены дружного, жизнерадостного, инициативного и требовательного коллектива, лучшего среди первичных коллективов интерната. К шестому клас­су у них успело выработаться сходное и с точки зрения морали нашего общества правильное убеждение в том, кого можно счи­тать настоящим товарищем и как каждый из них должен посту­пать. И сами они отзывчивые, всегда готовые прийти на помощь нуждающемуся в ней однокласснику пионеры. Однако сколь раз­лично конкретное проявление этого отношения у каждого из трех подростков! Поведению, в котором повседневно проявляется отно­шение Вити М. к одноклассникам, присущи грубоватость и прямо­линейность. Для поведения Вовы М., в котором выражается его отношение к товарищам, характерны, наоборот, вежливость и так­тичность. У Вовы К-, третьего шестиклассника, содержательная сторона отношения к товарищам на таком же уровне развития,, как и у первых двух учащихся, но яркой и устойчивой особенно­стью ее проявления в повседневном поведении, при общении маль­чика со сверстниками является добродушная насмешливость, обя­зательное присутствие шутки.

Таким образом, в отношении к товарищам каждого из этих подростков при сходстве в главном все время дают себя знать другие, свойственные им характерологические качества. Эти каче­ства сравнительно стойко влияют на способ проявления отноше­ния, делая его для каждого подростка индивидуально типичным. У названных шестиклассников при совпадении содержания их от­ношения к товарищам, при одинаковости (в смысле соответствия этому содержанию) поступков, в которых это отношение реализо­валось, внешнее оформление этих поступков было неодинаковым.

В ходе дальнейшего исследования у ряда других шестикласс­ников был выявлен в общем такой же уровень содержательной

112

стороны отношения к товарищам по коллективу, как у названных подростков. Однако форма проявления содержания этого отноше­ния и у них, помимо общих признаков, формируемых у всех детей, воспитывающихся в хорошем коллективе, в каждом отдельном случае имела особенности, наблюдавшиеся только у данного кон­кретного подростка. И эти особенности, делавшие способ поведе-

!ния, в котором проявлялась содержательная сторона отношения, в каждом случае индивидуально своеобразным, развились и закре-

| пились у подростка как итог взаимодействия конкретных прямых и косвенных воздействий на него и его собственных ответов на них в прошлом.

Помимо фактов, сущность которых вкратце только что была изложена и в которых содержательная сторона отношения и спо-

|соб ее выражения относительно соответствовали друг другу, в хо-

|де исследования пришлось столкнуться с серией случаев, для кото­рых было характерно расхождение между содержательной сторо-

|ной отношения и формой ее проявления.

Наташа И. — грубая в общении с окружающими, часто недис­циплинированная, вечно всем недовольная, все в интернате гро­могласно критикующая, склонная к ссорам по пустякам школь-

|ница. Однако она оказалась большим патриотом своего коллекти­ва. Выяснилось, что она к нему сильно привязана и не хотела бы расстаться ни с одним из своих одноклассников. В то же время

|со всеми вежливый, послушный и аккуратно исполняющий все по­ручения и воспитателей, и пионерского актива Алик Б., однокласс-

|ник Наташи, коллективом не дорожит, в беседах с «посторонни­ми» зло и часто несправедливо критикует почти всех его членов и из интерната готов уйти немедленно.

В этих двух случаях речь шла о несоответствии действитель­ного отношения подростка к коллективу и способа его поведения; возможность существования такого расхождения была выявлена и при исследовании отношения шестиклассников к учению, а так-

|же и к некоторым из внеучебных дел.

Саша Б. — неорганизованный, часто нарушающий дисциплину как на уроках, так и в часы самостоятельного приготовления за­даний подросток. Он неряшливо пишет, торопится, готовя уроки, многое не доводит до конца. Всем своим поведением он как бы

[доказывает, что учение как деятельность и знания, приобретаемые при этом, ему постылы. Однако проверка этого не подтвердила.

[Оказалось, что Саша Б. активно положительно относится к уче-

|нию и у него проявляется познавательная потребность, удовлетво­ряемая им прежде всего за счет знаний, приобретаемых в процес­се учебной деятельности. Но еще до интерната мальчик был сильно

.педагогически запущен, и сейчас, на фоне более благополучных детей, выработавшийся у него в прошлом способ поведения все

|еще дает себя знать и принимается поверхностными наблюдателя­ми за доказательство отсутствия у этого подростка интереса

|к учению. '"

113

Гера К. при систематической и организованной работе над учебными предметами, большой дисциплинированности как в часы так называемой самоподготовки, так и на уроках, не обнаружил активно положительного отношения к содержанию учебной дея­тельности. Нам не удалось найти у него потребность в знаниях,, даваемых учителями и учебниками. Как оказалось, поведение это­го школьника при занятии учебной деятельностью было имитацией в действительности отсутствовавшего у него отношения, вызывае­мого другим имевшимся у него отношением (страхом перед роди­телями).

Такие же вариации связи между содержательной стороной от­ношения и способами ее выражения обнаружились при исследо­вании выполнения детьми трудовых поручений.

Лариса С. с большой тщательностью занимается уборкой клас­са, когда приходит ее очередь, добросовестно дежурит на кухне и в спальне. Воспитатель считает ее трудолюбивой девочкой и ставит в пример тем, кто отлынивает от так называемой черной работы. А в действительности Лариса — воспитанница с сильно развитыми интеллектуальными интересами не любит эту работу. Она сама говорит по этому поводу следующее: «Ненавижу ее, скучно, время зря уходит, но стараюсь, потому что без нее не обой­тись».

Валя П., наоборот, когда приходит ее очередь дежурить, под­метает пол не весь, оставляет пыль на цветах, неаккуратно укла­дывает книги в шкафу. Создается впечатление, что она нерадиво занимается данным видом труда. Но это не так. Она с удовольст­вием, как показала проверка, выполняет эту работу, но, еще не­давно очень неряшливая, она не научилась делать ее так, как давно умеют лучше ее воспитанные в этом отношении однокласс­ники. Способ выражения содержательной стороны отношения здесь значительно отстал в своем развитии.

Какие же выводы можно сделать из собранных фактов?

Прежде всего, нам кажется, нельзя упрощенно представлять себе связь между содержанием качества личности, каким является отношение, и формой его выражения. Факты в действительности свидетельствуют, что, хотя форма проявления отношения, способ поведения, через который отношение выражается, и определяются содержанием последнего, все же они имеют некоторую относитель­ную самостоятельность. И поэтому форма, способ поведения лич­ности могут и не полностью соответствовать или даже вообще -не соответствовать содержанию отношения личности к какой-то сто­роне действительности. Исходя из имеющихся фактов, есть основа­ние говорить о следующих возможных вариантах такого соотно­шения:

1. При положительном характере отношения у человека наблю­ даются и адекватные этому отношению способы поведения.

2. При отрицательном характере отношения у него наблюдают­ ся и соответствующие способы поведения. В этих двух случаях

114'

имеется полное соответствие содержания отношения и способа его выражения.

3. При положительном характере отношения способ его выра­ жения и поведение человека неадекватны такому отношению.

4. При отрицательном (или безразличном) характере отноше­ ния к чему-то человек ведет себя так, будто у него имеется к этому объекту устойчиво положительное отношение.

В двух последних случаях содержание отношения и способ его выражения не соответствуют друг другу.

В одних случаях такое соответствие (несоответствие) оказы­вается сравнительно устойчивым, но в других может иметь место своеобразная борьба двух способов выражения содержания одно­го и того же отношения — старого, неадекватного, и нового, адек­ватного этому содержанию. И тогда оценивать подлинную сущ­ность человека бывает особенно трудно.

Несоответствие содержания какого-то отношения и способа его выражения у личности может быть также сравнительно независи­мым от других отношений, и оно же может быть и результатом; какого-то вмешательства другого отношения, также характеризую­щего личность, но более сильного. И это, конечно, тоже увели­чивает трудности адекватной оценки личности. В подобном случае необходимо проникнуть в структуру личности и устано­вить субординацию составляющих ее отношений, а это задача не­легкая.

Пока мы говорили преимущественно о том, как может соотно­ситься содержательная сторона и способ ее выражения в одном, отношении. Но раз личность представляет собой систему отноше­ний, не обойти вопроса о том, как же обстоит дело с соотношения­ми содержательных сторон и способов их выражения у личности, в целом. Исследования показывают, что в ряде случаев у человека-может наблюдаться сосуществование разных степеней развитии отношений и способов их выражения в повседневном поведении. Например, у одного и того же подростка содержание отношения к учению может соответствовать способу его выражения, а содер­жание отношения к общественной работе не соответствовать спо­собу поведения.

.Мы рассмотрели некоторые аспекты связи содержательной сто­роны отношения и способов ее выражения у человека. Сказанное,, нам кажется, позволяет понять одну из причин того, почему вос­приятие нами поведения другого человека не всегда может дать-правильную информацию о том, какое отношение к действитель­ности ему присуще. Кроме того, разные стороны личности одного и того же человека не одинаково сложны и по своей структуре и-по формам возможных проявлений, и поэтому для их познания и оценки требуется разное время. Исходя из этого предположе­ния и в подкрепление его, Тажиури, Брунер и Блейк эксперимен­тально установили, что, например, отношение человека к вещам-

115

улавливается и правильно оценивается обычно быстрее, чем отно­шение к людям².

На характер оценки человека как личности другими влияет и то, насколько много информации этот человек вольно или неволь­но предоставляет о себе людям, для которых он оказывается в ро-ли объекта познания. Вместе с тем это количество информации о другом человеке должно быть строго определенным — иначе у окружающих его людей может сложиться о нем неадекватное представление.

По данным Саймондса и Холландера, проверенным недавно Ньюкомом, правильное понимание человека как личности обра-зуегся у..общающихя с ним людей при не очень длительном и, главное, при не очень тесном знакомстве. В противном случае оце-нивающие, как праивло, не могут преодолеть в себе тенденции быть снисходительными и проявляют своеобразный фаворитизм по отношению к старым знакомым или необъективность негативного характера при оценке личности своих недругов. Развитие тес­ных контактов между людьми, как оказывается, может привести и к тому, что субъект будет с опозданием фиксировать или даже вообще не замечать изменения во внутреннем мире другого человека и строить свое поведение по отношению к последнему, исхо­дя из устарелых представлений о его личности. В этих случаях развивается .явление, которое в психологической литературе полу­пило название «эффекта ореола».

Уже указанный факт говорит, что содержание понятия, кото­рое формируется у нас о личности того или иного человека, всегда определяется и тем, насколько мы сами сформированы как лич­ности, как субъекты труда, познания и общения.

Всякое мышление совершается в обобщениях. Для процесса формирования у индивида знания другого человека как личности также характерны образование обобщений и вместе с тем опора .на ранее сформированные обобщения.

Сравнение понятий об одной и той же личности, которые фор­мируются у различных людей, раскрывает особенности «видения» -одной личностью другой. Если, например, экономист или политик, создавая понятие о типе людей, намеренно отвлекается от их инди­видуальных особенностей, схватывая лишь их социальную сущ­ность, а писатель при помощи абстрактного мышления стремится верно постичь главное в изображаемом человеке и определить кон­кретные признаки, являющиеся его наиболее полным воплощением, чтобы затем это найденное общее, единичное и особенное воссоз­дать в художественном типе, добиться «воспроизведения типичных характеров в типических обстоятельствах, то в повседневном об­щении картина формирования понятия о личности оказывается совершенно иной. В этом случае в содержание понятия личности

²Tagiuri R., Bruner J. The Perception of People.—In: G. Undzey (ed.). Handbook of Social Psychology, vol. 2. London, 1959.

входят, как правило, лишь те качества, которые человек, исходя из своего опыта общения с людьми и познания их, успел в этой личности рассмотреть в конкретных условиях своего взаимодейст­вия с ней. Вообще факт, когда из-за узости сферы общения и свя­занной с этой узостью ограниченностью впечатлений о человеке в понятии индивида, о познаваемой личности оказывается отра­женной лишь одна часть присущих ей качеств и не находят отра­жения остальные ее качества, в практике взаимодействия- людей является скорее правилом, чем исключением. Ошибочно думать, что в понятии, которое формируется у человека о другой личности, всегда находят выражение все действительно присущие этой лич­ности качества и отражается ее индивидуально неповторимая структура. Факты свидетельствуют, что в очень многих случаях познание человеком другой личности сводится к отнесению ее на основании оценки ее поведения и действий лишь к определенной категории людей (хороший специалист, слабый ученик и пр.). При таком неполном познании в личности неизбежно остаются нерас­крытыми черты и признаки, "составляющие ее индивидуальность. Мы знаем, что уже при отражении облика и поведения другого человека одни признаки могут запечатлеваться в образе этого человека, формирующемся у познающего его индивида, ярко и точно, другие — бледно и с искажениями, третьи — не фиксиро­ваться совсем³. То же может происходить и с выделением субъек­том в личности другого человека характеризующих ее черт. Из-за этой неполноты фиксирования качеств, присущих личности, инди­вид понимает эту личность очень часто более или менее схематич­но и упрощенно. Не является подлинным пониманием и другая крайность, когда индивид отмечает в познаваемой личности бес­конечно большое число фактов поведения в разнообразных усло­виях, но не умеет подняться над ними, увидеть черты личности, в них проявляющиеся, отделить случайное от существенного.

Обязательным компонентом мыслительного процесса, направ­ленного «а .постижение сущности того или 'иного конкретного че­ловека как личности, являются актуализация в сознании познаю­щего субъекта психологических знаний, накопленных им в ходе взаимодействия с людьми, опора на обобщения, сформировавшие­ся у субъекта при познании других людей. Роль обобщений, в ко­торых у индивида аккумулированы его впечатления от личных встреч с людьми в прошлом, всегда так или иначе сплавленные со знаниями о людях, полученными им из других источников (кни­ги, устные рассказы, кино, телевидение и пр.), в познании им каж­дого определенного человека очень значительна. Вынося оценку особенностям личности нового для него человека, индивид на такие обобщения опирается постоянно, хотя они и не всегда могут быть верными. Вообще система понятий и общих представлений, в ко­торой у каждого человека оказывается запечатленным его опыт

³ См. с. 57 этой книги.

116

117

общения с людьми и познания их в прошлом, как показывают на­блюдения, содержит, во-первых, обобщения, которые правильно фиксируют устойчивые зависимости между особенностями внешне­го облика, формой поведения людей, с одной стороны, и обычно стоящими за ними качествами личности — с другой. Во-вторых, в эту систему всегда входят обобщения, которые в действительно­сти отражают лишь случайные связи. Наконец, в ней могут найти какое-то место «обобщения», фиксирующие связи там, где их нет вовсе. У разных людей доля каждого из этих видов обобщений в системе знаний, в которой запечатлен их опыт познания челове­ка, не одинакова.

Нами были опрощены разные люди (пенсионеры, рабочие, сту­денты, школьники), которые должны были сказать, имеют ли они . обыкновение связывать психические качества людей с особенностя­ми их внешности, и в случае положительного ответа на этот вопрос привести примеры таких имеющихся, по их мнению, отношений. Оказалось, что, несмотря на то что наукой показана ошибочность так называемой физиогномики, френологии и не подтверждена пра­вильность учения Кречмера о типах конституции и связи их с опре­деленными чертами характера, среди людей имеют хождение идеи, в свое время фигурировавшие в названных концепциях. Из 72 опрошенных, например, девять человек заявили, что люди с квадратными подбородками обладают сильной волей, семнадцать, человек сказали, что люди с большим лбом — умные, три чело­века полагали, что люди с жесткими волосами имеют непокорный: характер, четырнадцать человек считали, что полные люди обла­дают добродушным характером, два человека сказали, что тол­стые губы свидетельствуют о большой сексуальности. Пять чело­век утверждали, что люди ниже среднего роста всегда отличаются властностью, энергией, большим желанием всеми командовать. Один человек написал, что люди с близко посаженными друг к другу глазами очень вспыльчивы. Пять человек убеждали нас, что красивые люди всегда или глупы, или большие себялюбцы. Двое утверждали, что, если у человека большой рот, «владелец»-его — шутник и насмешник, а если у него тонкие, бескровные гу­бы, он — ханжа и ему присуща скрытность. Один из опрошенных сказал, что, по его мнению, постоянно приоткрытый рот — при­знак глупости. Далее было установлено, что если во внешности, воспринимаемого человека оказывается какая-то из названных осо­бенностей, которую воспринимающий субъект еще раньше начал связывать с определенной чертой характера, типом личности и пр.,. то эта связь включается в формирующийся у него образ человека. «Житейские обобщения», на которые, часто не осознавая это­го, опираются в повседневном общении люди, вынося оценку ново­му для себя человеку, исследовал также Г. Олпорт⁴. Он предла­гал большим группам испытуемых по первому впечатлению оце-

вивать качества личности до эксперимента незнакомых им людей и обнаружил тенденцию воспринимать людей, носящих очки или с высоким лбом, как более умных, заслуживающих доверия, при­лежных, видеть в пожилых и полных мужчинах людей надежных, уверенных в себе, ответственно относящихся к своему слову; вос­принимать улыбающиеся лица более умными, а владельцев их — дружелюбнее настроенными по отношению к другим людям. По­мимо названных найдены и другие оценочные тенденции, которые, хотя они довольно часто проявляются в практике общения людей, заключают в себе также лишь небольшую долю достоверности. Олпорт считает, что у большинства людей такие оценки образуют­ся как следствие легкой ассоциации идей. Люди, носящие очки, могли повредить свои глаза в учении, люди с высоким лбом имеют •большое пространство для мозга и т. п. Конечно, подобные «обоб­щения» — свидетельства психологической необразованности тех, у кого они возникают, следствие односторонности и плохого ана­лиза ими собственного опыта общения, но эти тенденции — реаль­ный факт, и изучать их необходимо.

Вместе с тем на оценку, даваемую человеком познаваемой лич­ности, оказывают влияние и обобщения, в которых у него запе­чатлеваются наблюдаемые им в жизни связи между способами поведения людей и их отношениями к различным сторонам дей­ствительности.

Э. Холл в очерке «Наш безмолвный язык»⁵, опираясь на свои наблюдения особенностей общения у разных народов, направляет внимание читателя на анализ фактора, мимо которого часто 'Про­ходят психологи, но который в процессе общения проявляется и может влиять на восприятие собеседниками друг друга, на возни­кающие при этом эмоциональные переживания и представления о качествах личности собеседника. Речь идет о так называемом «ocultos» («невидимом»), или, проще, об обычаях устанавливать и поддерживать контакты (деловые, дружеские и иные), приня­тых у данного народа и усвояемых каждым новым поколением. В статье, в частности, говорится о том, что у каждого народа существует свое представление о дистанции, которая должна раз­делять собеседника. Но утверждению автора, типичная для янки дистанция, разговаривающего с другим взрослым мужчиной на деловую тему и в деловой обстановке, равняется приблизительно двум футам. Для взрослых жителей латиноамериканских стран это расстояние кажется непомерно большим, так как они усвоили принятую в их странах привычку во время разговора подходить к собеседнику почти вплотную. Эдвард Холл «сталкивал» в дело­вом разговоре до этого незнакомых коренных граждан своей стра­ны и типичных представителей стран Латинской Америки, и раз­ница в «привычных» дистанциях при разговоре немедленно ска­зывалась: один во время беседы, иногде не осознавая этого,

⁵ Hall E. Т. Our Silent Language.—Science Digest, 1962, vol. 52, N 2.

Allport G. W. Pattern and Growth in Personality, N. Y., 1961.

119

118

стремился приблизиться к собеседнику, а второй все время ото­двигался от него. И во многих случаях, разбираясь в своем пер­вом впечатлении о новом знакомом, североамериканец думал о латиноамериканце: какой он назойливый... претендует на уста­новление близких отношений, а представитель латиноамериканских стран также искренне полагал, что янки высокомерен, холоден, слишком официален. А все дело было в несхожести привычных расстояний для ведения разговора.

В упоминаемом очерке описываются и другие виды «ocultos», которые у одного народа не такие, как у других (отношение к вре­мени, к завязыванию знакомств и т. д.). Э. Холл не стремился в этом очерке к научной убедительности, но он правильно обра­щает внимание на то, что обычаи народа или общественной груп­пы, к которым принадлежит человек, непременно «говорят свое слово», когда у него складывается впечатление о новом для него человеке.

Из-за узости практики общения, недостаточной научной воору­женности человек, взаимодействуя с другими людьми, в подобных случаях не может определить, какие же чувственные признаки во внешнем облике познаваемого человека и его поведении действи­тельно содержат информацию о качествах характера этого чело­века, об испытываемом им состоянии, а какие такой сигнальной нагрузки не несут. Умозаключения о внутренних качествах людей в таких случаях осуществляются на основе случайных ассоциаций внешнего сходства фактически совершенно различных людей, сов­падения явлений во времени и пространстве, не связанных между собой причинно-следственными отношениями.

Но, помимо «обобщений» указанного характера, при познании других людей и самого себя у каждого человека постоянно фор­мируются обобщения, которые верно фиксируют связь между осо­бенностями поведения личности и ее внутренним миром. Человек может их и не осознавать, но они тем не менее также всегда «ра­ботают», когда он анализирует и оценивает поведение другой лич­ности. На такого рода обобщения человек в ходе своего повседнев­ного общения с другими людьми главным образом и опирается.

У каждого человека под влиянием общества, членом которого он является, формируются общие нравственно-эстетические требо­вания к другим людям и образуются воплощающие эти требова­ния более или менее конкретные эталоны, пользуясь которыми он дает оценку окружающим его людям. Одновременно у него скла­дываются и требования к людям, связанные с занимаемым ими конкретным положением в обществе и выполняемой ими ролью в тОм или ином виде деятельности. Соотвётствённо этим требова­ниям у него возникают и определенные «эталоны», с которыми он сопоставляет лиц, выполняющих данную общественную функцию... При этом указанный процесс вовсе не сводится лишь к образова­нию эталонов, в которых находит выражение представление чело­века о людях, наиболее полно отвечающих названным требова-

120

ниям, например о высоконравственной личности, о настоящем учи­теле, о блестящем специалисте, образцовом руководителе и т. д. Как показывают факты, у индивида вместе с тем формируются «представления-образцы» о людях, которые отвечают этим требо­ваниям в меньшей степени или совсем не соответствуют (надеж­ный, но не блестящий работник, средний ученик, посредственный актер, плохой учитель, руководитель-бюрократ, рабочий-рвач и т. д.).

Все эти «эталоны», формирующиеся у индивида в процессе сов­местной деятельности его с другими людьми, по мере развития этой деятельности и с изменением самого индивида как личности, постоянно обогащаются новыми чертами, переосмысливаются, ста­новятся все более обобщенными. Однако это не меняет их функ­ции в процессе познания людьми друг друга, и для взрослого че­ловека, как прежде для дошкольника, они выполняют роль «мер­ки», которую он прикладывает к личности, так или иначе проявляющей себя в труде, в общении, в познании.

Названные «эталоны», используемые индивидом при оценке тех или иных людей, отличаются от научных понятий о типах людей и от типических образов искусства. Прежде всего это отличие в пу­тях их создания. Научные понятия о типах людей и типические образы, создаваемые искусством, это всегда плод творческого тру­да, сознательно подчиняемого решению определенных задач. Фор­мирование «эталонов», которыми человек пользуется при оценке личности, хотя неизбежно и определяется многочисленными влия­ниями общества, для самого человека оказывается в большинстве случаев стихийным процессом, и он может и не сознавать, что у него формируются те или другие «эталоны» и что они всегда «говорят свое слово», когда он оценивает другую личность.

Как и понятия о типах личности, создаваемые наукой, рас­сматриваемые «эталоны» также являются результатом анализа и синтеза человеком получаемых им при взаимодействии с людьми впечатлений. Они тоже представляют собой какую-то ступень от­влечения от индивидуального, в них нередко находят выражение черты тех общественных групп, представители которых составляют окружение человека. Вместе с тем на формировании этих «эта­лонов», этих «мерок», которые используются человеком при оцен­ке окружающих его людей, в очень сильной степени сказывается его личный опыт труда, познания и общения.

Наиболее отчетливо зависимость характера эталонов от лично­го опыта труда, познания и общения выступает при сравнении оце­нок, даваемых одной и той же личности людьми с резко противо­положными взглядами на обязанности человека в обществе (например, если мы сравним оценки, даваемые личности ударника коммунистического труда, тунеядцем, который не умеет и не хочет трудиться, и сознательным тружеником, для которого обществен­но полезная работа стала внутренней потребностью).

В эталонах, складывающихся у человека, прежде всего из-за

121

, А. Бодалев

ограниченности его личного опыта общения, не всегда могут найти отражение существенные для той или иной группы людей призна­ки. Приписывая отмечаемые у ограниченного числа людей при­знаки личности всем остальным представителям группы, к которой относятся эти люди, человек никогда не гарантирован от ошибки «поспешное обобщение». Из числа существенных сторон, харак­теризующих определенную группу лиц, человек может выделить и абсолютизировать лишь какую-то одну. Б этом случае форми­рующийся у него эталон неизбежно будет страдать схематизмом. Не только в оценке, даваемой личности, но и в тех эталонах, с ко­торыми человек эту личность сравнивает, прежде чем вынести ей ту или иную оценку, находят выражение идейная зрелость чело­века, его умение объективно фиксировать главное в окружающих, его людях.

Конкретные попытки исследования содержания «эталонов» и их проявления у лиц, обладающих неодинаковым жизненным опы­том, находящихся как личности на разных ступенях развития, бы­ли предприняты в нашей лаборатории В. Н. Куницыной, В. М. Сен-ченко и Г. Г. Финиковой.

Эти работы показывают, что «эталоны», актуализирующиеся у человека при оценке им другой личности, отличаются различной степенью обобщенности и выступают в различных формах. Это может быть образ конкретного человека, являющийся в глазах индивида персонифицированным носителем того или иного поло­жительного или отрицательного качества или группы качеств. Это может быть и более обобщенный образ «хорошего мальчика»» «руководителя», «героя», «лентяя» и др. Это, наконец, могут быть уже сложившиеся в предшествующем опыте человека понятия о типах личности и характерной для каждого из них совокупности качеств, а также о поведении человека, обладающего этими каче­ствами.

Исследования показывают, что степень обобщенности эталонов, используемых человеком при оценке поведения и психических ка­честв личности, растет по мере того, как сам человек формируется как субъект труда, познания и общения. Этот рост хорошо про­слеживается, когда сравниваются «эталоны», имеющиеся у лиц, разного возраста. Например, Г. Г. Финиковой выяснено, что у пер­воклассника с его еще небольшим опытом общения и малым запа­сом знаний о людях, полученных из различных источников, а так­же неумением мыслить не наглядно-образно, содержание «этало­нов» (Финикова выясняла содержание «эталонов» «добрый человек», «рассеянный человек», «злой человек» и некоторых других) очень узко, элементарно и конкретно. Первоклассники, раскрывая: их содержание, неизменно приводили тот или иной пример, харак­теризующий поведение людей, или ссылались на конкретных лю­дей из своего окружения, а иногда указывали на какого-то героя из сказки. Лишь позже, с появлением на жизненном пути школь­ника новых людей, обладающих неодинаковым физическим обли-

122

ком, но совершающих одинаковые действия и поступки и, наобо­рот, внешне похожих, но по-разному себя ведущих, а также с на­коплением у него знаний об оценках, даваемых авторитетными для него взрослыми поведению этих людей и качествам личности, которые они при этом проявляют, происходит постепенный рост обобщенности эталонов.

Для каждого школьника характерен какой-то период, в тече­ние которого связывание определенного физического облика и внутренних качеств человека сосуществует в его сознании со складывающимся у него убеждением в том, что о чертах личности человека надо судить не по его наружности, а по делам, по по­ступкам. Указанная особенность очень четко была, например, выявлена у подростков В. Н. Куницыной. Она предлагала 43 уча­щимся 7-го класса ответить, какого человека они считают добрым, умным, злым, рассеянным, жестоким. По характеру ответов В. Н. Куницыной пришлось разделить подростков на четыре груп­пы. В первую группу она включила учащихся, у которых все выше­названные качества связываются исключительно с внешним (часто только с физическим) обликом человека. Учащиеся, отнесенные ко второй группе, характеризуя личность, отмечали в ней и опреде­ленные черты физического облика и в то же время называли ха­рактерные, по их мнению, для личности с таким качеством осо­бенности поведения. Подростки, объединенные в третьей группе, говоря о том, какими они представляют людей, обладающих одним из перечисленных свойств, совершенно не касались их физического облика и вообще их внешности и называли только особенности их дел, поступков, поведения. . Б последнюю, четвертую группу В. Н. Куницына отнесла подростков, у которых одни из названных качеств всецело связывались с определенным физическим обликом человека, а другие раскрывались исключительно через указание на поступки, мысли и чувства, которые кажутся этим подросткам типичными для людей, в личности которых доминирует какое-либо из названных качеств ⁶.

Развитие содержания эталонов, связанное с изменениями в лич­ности тех, у кого эти эталоны формируются, было прослежено также В. М. Сенченко. Использовав статистические методы, он выявил основные направления перестройки «эталола советского солдата» в группах испытуемых, которые охватывали возрасты от младшего дошкольного до старшего школьного и, кроме того, включали солдат всех лет службы, а также офицеров, имевших 5 и более лет командирского стажа.

Вычислив показатели абсолютной вероятности включения раз­личных признаков в интересовавший его эталон представителями каждой из групп испытуемых, В. М. Сенченко убедительнейшим образом показал, что в эталоне солдата у младших дошкольников

На основании данных опыта В. Н. Куницына к первой группе отнесла' 30% участвовавших в выполнении этого задания подростков, ко второй, третьей и четвертой — соответственно 29, 26 и 15% испытуемых подростков.

123

главенствующее положение занимают признаки оформления внеш­ности (форма, снаряжение, оружие}. Старшие дошкольники почти столь же часто, как признаки оформления внешности, начинают включать в эталон солдата признаки телосложения (роет, величи­на фигуры и некоторые другие). В главах учащихся 1-го класса значение двух названных групп признаков для солдата сохраняет­ся, однако первоклассники часто включают в его эталон функцио­нальные характеристики стреляет из автомата, водит танк, лежит в окопах, пускает ракеты и т.п.). В следующих возрастных группах учащихся содержании эталона солдата обогащается качества­ми, относящимися к воле, а также к мотивам поведения. Особенно сильно волевые качества личности выявляются в эталонах солдата подростками.

В дальнейшем в содержании эталонов солдата резко изменяет­ся соотношение групп признаков. Уже у семиклассников, по дан­ным В. М. Сенченко, заметно снижается доля признаков, относя­щихся к оформлению внешности, и столь же сильно возрастает фиксирование признаков, свидетельствующих о характере советского соладата. В старших классах эти характерологические при­знаки в эталонах солдат начинают играть ведущую роль. Эталоны солдата, имеющиеся у самих солдат, особенно старослужа­щих, отличаются большей представленностью в них помимо ха­рактерологических качеств, в которых выражается отношение к большим социальным институтам и к воинскому труду, коммуни­кативных черт личности, се контактности с другими, развитости чувства товарищества и др. В структуре групп признаков, которые В. М. Сенченко были обнаружены при анализе эталонов солдата, имевшихся у строевых офицеров со стажем, в качестве очень зна­чимой группы признаков выступили обобщенные умении и навы­ки, а также отвечающие определенным критериям знания, которые делают человека, именуемого солдатом, действительно солдатом. Эти признаки по частоте фиксирования у этой группы испытуемых заняли место сразу после характерологических качеств

Факты, собранные В. М. Сенченко, показывают, таким обра­зом, что развитие «эталонов», начавшееся у человека в пору до-школьного детства, продолжается не. только в школьном возрасте, но и в пору юности и во все последующие годы его жизни,

У всех людей в связи с тем конкретным видом деятельности, которой они по преимуществу заняты, и характером общения глав­ным образом с определенными категориями люден, помимо этало­нов, относимых к большим группам людей, формируются специаль­ные, частные эталоны, имеющие более ограниченное приложение. У каждого человека, воплощаясь в образно-понятийную форму, развиваются «эталоны» плохого и хорошего учителя, рабочего студента, руководителя, родителя и т. д. При частом общении с определенной категорией людей: с рабочими, колхозниками, учащимися, спортсменами, руководителями, врачами — у человека развивается более дифференцированное понимание типов лиц, пред-

124

ставляющих данную деятельность, профессию, специальность, воз­раст, пол и т. д., и соответственно увеличивается число оценочных эталонов. При этом у каждого человека, как правило, наблюдает­ся сосуществование эталонов, различающихся степенью соответст­вия их содержания сущности тех людей, оценке которых эти эта­лоны служат. В то время как в содержании одних эталонов, сло­жившихся у человека, сущность определенной категории людей воплощена в полной мере и они хорошо выполняют функцию «мер­ки» при оценке новых лиц, в содержании других эталонов типич­ные особенности какой-то группы людей оказываются запечатленными с большими искажениями или даже не фиксируются вовсе. И эти последние эталоны, актуализируясь у субъекта при взаимодействии его с другими людьми, не способствуют правильной оценке тех лиц, к которым они прилагаются субъектом. Такое неодинаковое соответствие содержания эталонов, формирующихся у личности, в действительности является, как правило, результатом того, что у каждого человека в ходе жизни при общении с разными группами людей обычно накапливается неравновеликий и неравноценный запас впечатлений.

Например, у школьника опыт общения со сверстниками растет обычно интенсивнее, чем опыт взаимодействия с представителями других возрастов. Соответственно формирование правильных эталонов у него при познании сверстников происходит быстрее, чем развитие эталонов, актуализирующихся в процессе общения представителями других возрастов. У учителя, проработавшего всю жизнь с младшими школьниками, образуются обобщенные и вместе с тем точные эталоны, в которых находят отражение существенные с точки зрения учителя, особенности наиболее распространенных вариаций личности младших школьников. В то же время у него, вследствие ограниченности опыта общения со старшими школьниками могут сформироваться эталоны, которые в своей совокупности лишь в самой небольшой мере отразят многообразие вариаций личности старших школьников. Разную степень объективности эталонов и большее или меньшее соответствие их всех тому многообразию основных вариаций личности, которое есть в действительности, легко можно обнаружить у любого человека по отношению к различным категориям людей.

Широкий и разнообразный опыт общения с людьми является важным, но не единственным условием успешного формировании объективных и дифференцированных эталонов, используемых при оценке, той или иной личности. Труд человека на различных попри­щах, деятельность, направленная на познание различных сторон действительности, вооружают его такими знаниями, которые, хотя подчас и не заключают в себе информации о психологии других людей, тем не менее могут облегчить более глубокое проникнове­ние в нее. Занимаясь непосредственно тем или другим видом тру­да, человек действенно познает требования, которые этот труд предъявляет работнику; у него накапливается знание о трудностях,

которые приходится преодолевать, решая те или иные задачи, и т. д. В процессе личного участия в труде у человека вырабаты­ваются собственные эталоны успешного или неуспешного освоения требований участниками трудового процесса и преодоления ими трудностей. В зависимости от того, насколько далеки от этих эта­лонов результаты труда познаваемых им людей, человек предпо­лагает у последних сформированность одних качеств и отсутствие других. Личный труд человека способствует, таким образом, раз­витию у него «меры», которую он начинает прилагать к другим

людям.

При оценке индивидом отдельных актов поведения, а также и всей личности человека у него актуализируются обобщения, обра­зовавшиеся не только в процессе общения с различными людьми, но и непосредственно с этим человеком. Повседневное общение ведет к тому, что наиболее часто фиксируемые способы поведения в разных ситуациях также начинают выполнять для индивида роль эталонов при оценке им действий этого человека в последующем. Действие таких индивидуальных эталонов проявляется ярко, на­пример, тогда, когда поступки и манера поведения знакомого нам человека в данный момент расходятся с тем, что мы привыкли видеть у него раньше, и мы думаем о нем: это на него не похоже или он перестал быть самим собой.

Совершенно ясно, что признаки внутреннего облика и поведе­ния человека, которые роднят его со всеми другими людьми, ха­рактеризуют его как представителя определенной группы лиц, отличают от всех других людей и придают его личности индиви­дуальное своеобразие, не отделены друг от друга «китайской сте­ной». Общее и особенное существует в единичном и через единич­ное. Но всегда каждая из групп этих признаков в одной и той же личности может быть абстрагирована при необходимости харак­теристики человека под определенным углом зрения. Соответствен­но и общечеловеческие, и групповые, и индивидуальные эталоны, формирующиеся у каждого человека, взаимопроникают друг в друга и при оценке им личности актуализируются в теснейшей связи друг с другом.

Хотя для образования «индивидуальных эталонов» требуется прежде всего накопление у человека впечатлений о поведении кон­кретных людей, однако формирование этих эталонов всегда обу­словлено знанием общечеловеческих и групповых норм поведения и представлении о том или другом типе личности, которые уже успели сложиться у индивида в прошлом.

Исследование содержания эталонов, которые актуализируются при оценке лиц, выполняющих различные социальные функции, а также обладающих тем или иным социальным положением, у типичных представителей различных социальных общностей является по всем данным одним из важных направлений в разра­ботке психологии познания людьми друг друга. Знание этих эта­лонов дает возможность заранее предвидеть, как в главном будет

126

оценен данным лицом какой-то конкретный человек, если этому лицу известна принадлежность оцениваемого к людям, объединяе­мым на основании каких-то общих у них признаков в одну и ту же группу.

Установление устойчивых зависимостей между содержанием и структурой оценочных эталонов и такими, например, характеристи­ками субъекта восприятия, как его пол, возраст, профессия, позво­ляет затем с большой долей вероятности предугадывать направле­ния развития процесса оценивания одной личностью другой лич­ности и намеренно использовать это знание при решении задач воспитания, организации психотерапии, а также в ходе примене­ния так называемых средств массовых коммуникаций.

Формирование у каждого человека все новых эталонов по мере установления у него контактов со все новыми категориями лиц и накопления -все новых впечатлений о них теснейшим образом связано с одновременно развертывающимся у человека процессом классифицирования познаваемых людей на основе установления сходства и различия в их личностных характеристиках на более или менее определенные группы.

В одних случаях такая классификация производится человеком с целью решения той или иной задачи и с начала и до конца осу­ществляется сознательно. В других случаях она развертывается стихийно.

Мы знаем, например, что А. С. Макаренко, исходя из опреде­ленных критериев, подразделял своих воспитанников на актив, гниющий актив, резерв актива, здоровый пассив, «болото» и «шпа­ну». Точно так же учителя в школе одних учащихся относят к силь­ным ученикам, других — к «середнячкам», третьих — к «слабым учащимся» и т. д.

Мы попросили девяносто двух выпускников вузов Ленинграда ответить, существуют ли, на их взгляд, определенные типы студен­тов и преподавателей. После того, как все они дали на этот вопрос утвердительный ответ (каждый из них отвечал без свидетелей), перед ними была поставлена задача перечислить эти типы.

Называя «типы студентов», выполнявшие эту часть задания выпускники пользовались неодинаковыми основаниями, относя сту­дентов к различным группам. Одни из отвечавших делили всех студентов на две категории: на пришедших в вуз по призванию и не по призванию. Другая группа отвечавших утверждала, что существуют четыре типа студентов: 1} студент, гармонично соче­тающий учение и общественную работу; 2) студент — большой общественник, у которого учение на втором плане; 3) студент — «академист», признающий только учение и «бегающий» от общест­венных поручений; 4) студент, формально относящийся и к уче­нию, и к общественной работе. Третья группа опрошенных выпуск­ников в качестве основания деления студентов на определенные категории избрала регулярность и систематичность их учебной работы в течение года, и, таким образом, сю были названы сту-

127

денты, занимающиеся серьезно постоянно, и студенты, в полную силу работающие только во время экзаменационной сессии. Была, наконец, группа отвечавших, которые полагали, что есть все осно­вания выделить тип студента с широкими разносторонними позна­вательными интересами, тип студента с узким интересом, прояв­ляющимся только к тому, что непосредственно связано с приобре­таемой специальностью, и тип студента, вовсе лишенного познава­тельных интересов и занимающегося ради диплома.

Называя типы преподавателей, опрошенные нами выпускники выделяли такие типы: 1) хороший лектор, но плохой ученый (спе­циалист); 2) большой ученый (специалист), но плохой лектор; 3) большой ученый (специалист) и хороший лектор; 4) плохой лектор и посредственный ученый (специалист); 5) плохой препо­даватель (лектор), но хороший человек; 6) человек так себе, но преподаватель (лектор) хороший; 7) настоящий человек, большой ученый и хороший преподаватель. Некоторая часть отвечавших, называя типы преподавателей, руководствовалась уровнем требо­ваний, которые они обычно предъявляли студентам. Таким обра­зом, всех преподавателей они подразделяли на «добряков», «фор­малистов», «строгих, но справедливых».

Указанные представления о студентах и преподавателях, фор­мируясь у человека в условиях непосредственного взаимодействия с ними, вместе с тем участвуют в оценке этим человеком людей, ранее ему незнакомых, по также являющихся преподавателями или студентами. Такие представления выполняют в этом случае функ­цию эталонов.

Другая группа бывших выпускников ленинградских вузов, имевшая пятилетний стаж работы на предприятии, называла типы руководителей. Одни из этих молодых специалистов сказали, что, по их мнению, есть: 1) руководители, знающие производство и хо­рошие организаторы; 2) руководители, знающие производство, но плохие организаторы; 3) руководители — хорошие организаторы, но плохо знающие производство. Другие молодые специалисты раз­делили руководителей на требовательных и вежливых с подчинен­ными и требовательных, но грубых с подчиненными. Наконец, третьи, называя типы руководителей, помимо перечисленных при­знаков, важным признаком типа считали отношение человека, являющегося руководителем, к своему делу: болеет он за него или нет.

Мы привели лишь отдельные примеры классификаций, склады­вающихся у общающихся в некоторых видах деятельности. Вооб­ще же весь этот вопрос требует всесторонней и углубленной раз­работки, потому что знание подобных классификаций, различаю­щихся по разным параметрам, фактически означает постижение системы понятий и представлений, в которых оказывается акку­мулирован (отражен и так или иначе обобщен) опыт познания людей представителями различных социальных групп.

Помимо эталонов, выполняющих при познании одним челове-

128

ком другого роль «мерок», которые, образно говоря, приклады­ваются к познаваемой личности и которые дают возможность от­нести эту личность к какому-то «классу» в той системе «типов» которая у познающего субъекта сформировалась, у человека — субъекта познания других людей всегда могут быть выявлены и «наборы» качеств, которые он имеет тенденцию приписывать тем лицам, «класс» которых, как ему кажется, им установлен. Это-явление «приписывания» познаваемой личности целых «наборов» определенных качеств на основе отнесения ее по увиденным в ней отдельным качествам к какому-то «классу» лиц было хорошо изу­чено Келли, Вайшнером и Эшом, которые экспериментально пока­зали, что за ним стоит факт так называемого «безотчетного струк­турирования личности»⁷. Это явление «приписывания» получила у исследовавших его ученых название «стереотипизация», а «набо­ры» качеств, которые человек «придает» познаваемой им лично­сти, соответственно были названы «оценочными стереотипами».

Впоследствии многочисленными исследователями было по­казано, что в этих стереотипах всегда находит выражение запас теоретических и практических знаний, которыми располагает чело­век о каждом 'Народе, о каждом из общественных классов, о .поле, возрасте, профессии. Поскольку опыт общения каждого человека детерминирован его принадлежностью к определенному народу, общественному классу, полу, возрастной группе, профессии, то оценочные стереотипы представителей разных демографических и социальных групп наряду с чертами сходства включают в себя очень существенные и характерные различия.

Было выяснено, что «стереотипы» начинают срабатывать уже тогда, когда оцениваемые люди отличаются друг от друга только своими физическими характеристиками — наружностью (Г. Ол-порт, П. Секорд) ⁸. Например, Секордом было установлено боль­шое совпадение тенденций в приписывании определенных черт людям, в лицах которых можно было найти определенные характе­ристики (форма лица, расположение глаз относительно носа, ве­личина ротовой щели и т. д.). В исследовании Секорда, где в ка­честве объектов оценки были использованы фотографии 24 муж­ских лиц, median correlation коэффициент оказался равным. 65 с рангом от. 54 до. 78 для различных оцениваемых черт. Median correlation коэффициент для женских лиц был. 59 с рангом от. 36 до. 87. Секорд объясняет эту весьма высокую однозначность в приписывании одних и тех же черт многочисленными испытуемы­ми людям с определенным складом лица действием одних и тех

⁷ Kelley H. H. The Warm—Cold Variable in First Impressions of Perso­nality,—Journal of Abnormal and Social Psychology, 1950, N 18, p. 431—439; Asch S. E. Forming Impressions of Personalities.—Journal of Abnormal and Social Psychology, 1946, N 41, p. 258—290.

⁸Allport G. W. Pattern and Growth in Personality; Secord P. Facial Features and Inference Processes in Interpersonal Perception.— In: Tagiuri R._f Petrullo L. (ed.). Person Perception and Interpersonal Behavior. Stanford, 1965.

129

же «оценочных» стереотипов, которые были усвоены испытуемы­ми, принадлежавшими к одной национально-культурной общности (американский народ).

Д. Брунер и X. Перлмуттер, использовав в своих опытах в ка­честве испытуемых большие группы американцев, французов и немцев, с большой убедительностью установили, что суждения людей о новом для них человеке в сильной степени обусловлены имеющимися у этих людей представлениями о национально-этни­ческих группах, к которым они относили оцениваемого человека⁹. Если признак национальной принадлежности человека выступал .при оценке его личности на передний план, участники опыта имели •обыкновение приписывать ему черты, которые они привыкли ас­социировать с национальным характером того народа, к которо-•му, по их мнению, принадлежит оцениваемый. Вместе с тем чем .лучше участники опыта Брунсра и Перлмуттера знали народ, к которому был отнесен оцениваемый, тем реже он⁽и, х.арактери-.зуя человека, прибегали к упрощенным групповым стереотипам. Подтверждающие данные Брунера и Перлмуттера результаты -о роли так называемых национальных стереотипов при складыва­нии впечатления о людях в разное время были получены Э. Кент-рилом, Г. Олпортом, К. Содхи ¹⁰ и другими исследователями.

Не меньшее значение в формировании впечатления о другом 'человеке имеют «стереотипы», которые актуализируются в созна­нии оценивающего лица, когда оно располагает информацией об общественно-профессиональном статусе оцениваемой личности. •Очень яркий пример роли этой группы «стереотипов» при образо­вании оценки другого лица приводят в своем исследовании Хаир и Грюнес¹¹. В проведенном ими опыте большая группа менедже­ров и квалифицированных рабочих, разделенная на две подгруп­пы, оценивала двух людей, из которых один был представлен пер­вой подгруппе как владелец фабрики, а другой — как рабочий. Когда этих лиц представляли второй подгруппе испытуемых, «вла­делец фабрики» стал «рабочим», а «рабочий» — «владельцем фаб­рики». Познакомившись с ними, обе подгруппы испытуемых долж­ны были назвать качества, которые, по их мнению, наверняка были у «владельца фабрики» и у «рабочего».

⁹ Brunei J. S., Perlmutter H. V. Compatriot and Foreigner: A Study •oi" Impression Formation in Three Countries.— Journal of Abnormal and Social Psychology, 1957, N 55, p. 253—260.

¹⁰ Cantril H. The Nature of Social Perception. Trans. N. Y., 1948, Ю, p. 142—153; Allport G. Pattern and Growth in Personality; Sodhi R. •Childrens Popular Descriptions of Other Peoples.— Proc. XVI Intern. Congr, Psycho!. Amsterdam, 1961.

¹¹ Ma ire M., Grunes W. Perceptual Defence Processes Protecting and Organizing Perception of Another Personality.—Journal of Human Relations.

1950, N 3, p. 403—412; Role—Perception in Labor—Management Relations: An Experimental Approach.— In: Industrial and Labor. Relations Review, 1955, N 8(2), p. 204-216. -

130

Оказалось, что характеристики, которые давали одним и тем же людям испытуемые, входившие в две подгруппы, резко разли­чались между собой, когда оцениваемому сообщалась новая со­циальная роль. Общее впечатление о человеке было радикально иным, когда он воспринимался испытуемыми как владелец фаб­рики по сравнению со случаем, когда он был представлен им как квалифицированный рабочий. В характеристиках одного и того же человека, когда он был представлен и воспринят как владелец фабрики или как рабочий, имелись значительные различия, обус­ловленные и принадлежностью лиц, дававших характеристики, к разным социальным группам.

Аналогичные результаты, также свидетельствующие о большой роли социально-статусных «оценочных стереотипов», сформиро­ванных у человека в прошлом, в складывании у него мнения о но­вом лице, были получены и другими экспериментально исследо­вавшими этот социально-психологический феномен учеными — Брукнером, Луфтом, Форвергом и др.¹²

В лаборатории ЛГУ явление стереотипизации изучала 3. Ф. Семенова. Она приглашала на телестудию рабочих, служа­щих, инженерно-технических работников, ученых, а также учащих­ся старших классов средних школ, которые выражали желание ознакомиться с работой телецентра. Там под удобным предлогом им показывалась видеозапись экспериментального выпуска «те­леновостей». Участвовавшие в эксперименте (всего их было 667 человек — 291 мужчина и 376 женщин) полагали, что они смотрят передачу, транслируемую в эфир. Одно из сообщений вы­пуска, в котором говорилось о спуске нового судна, читал человек, которого разным группам испытуемых представляли неодинаково: то в качестве ученого, то в качестве журналиста, то в качестве директора судостроительного завода, то как генерального конст­руктора и, наконец, как бригадира отличившейся бригады. Таким образом, в этом эксперименте во всех случаях оценивался один и тот же человек, который выступал с одним и тем же сообщением, но социальная роль его при «встрече» с очередной группой испы­туемых менялась.

Просмотрев теленовости, испытуемые-телезрители .по просьбе 3. Ф. Семеновой заполняли шкалу «полярные профили», в которой они должны были выразить свое впечатление о выступавшем с со­общением человеке.

Произведя статистическую обработку полученных таким путем ответов, 3. Ф. Семенова установила различия в оценочных стерео­типах, актуализировавшихся у испытуемых при восприятии одно­го и того же человека, когда этот человек выступал перед ними в разных социальных ролях. Актуализировавшиеся у испытуемых

¹² Costeilo Т. W., Zalkind S h. S. (ed.). Psychology in Administra­tion — a Research Orientation. N. Y., 1963; Forverg M. Probleme und Ergeb-nisse der Psychoiogie. Organ der Gesellschaft fur Psychologen in der DDR. Ber­lin, 1966.

131

стереотипы были не полностью одинаковыми и при восприятии и оценке личности человека в одной роли, если сами испытуемые принадлежали к группам, различным по своим социальным харак­теристикам (рабочие, служащие, инженерно-технические работни­ки, ученые, школьники старших классов). Эти различия в стерео­типах затрагивали как характер качеств, которые прежде всего усматривались в выступавшем в «теленовостях» человеке, так и оценки их выраженности в его личности испытуемыми-телезрите­лями. По данным 3. Ф. Семеновой, для каждой из привлеченных к участию в эксперименте групп испытуемых одни социальные роли оказывались более значительными, чем другие, и это вело к тому, что определенные «комплексы» качеств у одного и того же человека в первом случае ими отмечались и даже иногда объ­являлись сильно выраженными, а во втором случае испытуемые, принадлежавшие к той же самой социальной группе, их могли не назвать или назвать случайно.

Эксперимент, поставленный 3. Ф. Семеновой, одновременно показал, что социальная роль, которая приписывается человеку, сказывается не только на характере качеств, которыми наделяют воспринимающие его люди, но и на полноте и прочности усвоения ими информации, которая от этого человека исходит. Между оцен­ками человека, выступавшего с сообщением, и запоминанием со­держания этого сообщения испытуемыми 3. Ф. Семеновой были выявлены тесные и достоверные связи (коэффициенты корреляции равны 0,845, 0,879 и т.д.).

Как видно из всех изложенных выше фактов, явление стерео-типизации развертывается после того, как познающий другого че­ловека субъект установит его принадлежность к какой-то социаль­ной общности, определит его социальную роль, статус и т. д. Вы­явление принадлежности познаваемого человека к какому-то «классу», «типу», «категории» людей влечет за собой создание у познающего лица установки на дальнейшее фиксирование в че­ловеке — объекте познания определенных качеств. Как выяснено психологической школой Д. Н. Узнадзе, установка может возник­нуть как на. чувственном, так и на логическом уровнях отра­жательной деятельности субъекта.

Характер воздействия разных вербальных установок, являю­щихся следствием отнесения оцениваемого человека к той или иной категории лиц, на интерпретацию личности этого человека в лаборатории социальной перцепции ЛГУ изучали В. Н. Панферов и Ю. Г. Дамаскина. В их опытах испытуемым через электронный тахистоскоп на 0,02 секунды предъявлялись фотографии с изобра­жением человеческих лиц, среди которых на два лица (одно муж­ское и одно женское) требовалось давать характеристики. При первом предъявлении испытуемые (это были студенты универси­тета) должны были дать «свободные» характеристики на основе информации, которую они получали только от внешности данных лиц. При втором предъявлении им говорилось, что это «старосты

132

курса». При третьем предъявлении установка «староста курса» менялась на установку «хороший товарищ». При четвертом предъ­явлении установка «хороший товарищ» сменялась установкой «от­личник». При пятом, последнем предъявлении говорилось, что это «хвостисты».

Все данные, полученные В. Н. Панферовым и Ю. Г. Дамаски-ной в этом опыте, были обработаны по специально составленной классификационной матрице. Структура характеристик (интерпре­тации) включала в себя группы качеств, которые могли иметь различную вероятность определения. Сравнение вероятностей по величине осуществлялось исследователями как внутри каждого из названных выше пяти категорий интерпретаций, так и между эти­ми категориями. Качества, обладавшие наибольшими вероятно­стями внутри одного вида интерпретации, были в опыте условно названы основными, а те, которые обладали наибольшей вероятно­стью при сравнении различных видов интерпретации между собой, назывались специфическими.

При качественном анализе результатов исследования в число основных качеств было включено только пять, которые имели наи­большую вероятность определений. Число специфических качеств ограничивалось в этом исследовании условно взятым нижним пре­делом вероятности определений, равным 0,07.

Число категорий качеств служило в описываемом опыте пока­зателем объема интерпретации. Напротив, в «свободных» интер­претациях испытуемые охватили 26 категорий качеств, по которым характеризовали предъявляемых лиц.

Наиболее характерной для свободной интерпретации оказалась высокая вероятность определений социально-групповой принад­лежности человека-объекта. Специфическими качествами выступи­ли в этом случае привлекательность внешнего облика, националь­ность и вид деятельности. Остальные 22 категории качеств обла­дали настолько малой вероятностью, что не могли быть выделены в группу специфических.

Отношение к деятельности, умственные способности, отношение •г к учебе и другим людям попали в ходе анализа в разряд качеств, весьма важных для «старосты курса». Отношение к себе также вошло в число специфических для интерпретации «старосты кур­са», что указывает на особую важность данной группы качеств. Далее для старосты, с точки зрения студентов, специфические зна­чения имели темперамент, роль в группе, наличие воли и органи­заторских способностей, участие в общественной жизни и способ­ность считаться с интересами группы, не идя у нее на поводу. Объем интерпретации «старосты курса» был равен 33.

Наиболее существенными качествами «хорошего товарища» в глазах испытуемых студентов оказались те, которые выражают отношение к людям, в частности отношение к друзьям, и вообще коммуникативные свойства человека. Для них значимым в этом случае было и отношение, которое вызывает воспринимаемый

133

у других людей к себе самому. Объем интерпретации «хороший товарищ» был в этой части опыта равен 36.

Качества общих умственных и учебных способностей оказались в опыте В. Н. Панферова и Ю. Г. Дамаскиной основными и спе­цифическими для интерпретации человека-объекта как «отлични­ка». В число определений «отличника» вошли также характеристи­ки ряда интеллектуальных потребностей и интересов. Объем интерпретации «отличник» был равен 32.

Ведущее положение в интерпретации «хвостиста» заняли в опи­сываемом эксперименте качества: отношение к деятельности, а так­же потребности и интересы вообще. Именно эти качества вошли при истолковании человека как «хвостиста» в разряд основных и специфических. Объем интерпретации в этом случае .равнялся 39.

Сравнение вышеприведенных интерпретационных матриц ука­зывает на весьма существенное участие вербальной установки в процессе восприятия и понимания человека человеком.

При свободной интерпретации личности по внешности люди в основном в первую очередь пытаются определить социально-груп­повые характеристики человека и стремятся, правда в меньшей мере, дать оценку его внешности с точки зрения эстетической при­влекательности. Испытуемые обращали внимание на националь­ную принадлежность человека-объекта и пытались охарактеризо­вать его вид деятельности. Другие свойства человека при описан­ной организации опыта также могут определяться, но с малой частотой и большой вариативностью.

Статусная определенность человека-объекта значительно рас­ширяет объем интерпретации и существенно меняет направлен­ность характеристик. Социально-психологическая установка на воспринимаемое лицо определяет комплекс свойств, которые дол­жны быть оценены субъектом в объекте. Этот комплекс и опреде­ляет структуру интерпретации человека, выполняющего ту или иную общественную функцию. Сам же комплекс детерминирован функциональной структурой деятельности, которую призван вы­полнить человек, занимающий тот или иной пост. Поэтому в ин­терпретациях человека-объекта, социальная функция которого известна воспринимающему, находят отражение качества лично­сти, необходимые для выполнения данной социальной роли.

При интерпретации лица как «старосты курса» высокую ве­роятность имели определения отношения к деятельности, хотя эта группа свойств и не является специфической для интерпретации человека как «старосты курса». Судя по тому, что отношение к деятельности определяется столь же часто еще в двух установ­ках («отличник», «хвостист»), возможно предположить, что там, где для воспринимающего четко определен вид деятельности ха­рактеризуемого человека, возрастает частота определений данной группы качеств. Возможно также и то, что для данной группы испытуемых (студентов) эти виды деятельности близки, и они осо­знали на собственном опыте важность отношения к деятельности

134

для успешного ее осуществления. Тот же факт, что отношение • к труду сказывается на результате труда, уже ни для кого не яв­ляется секретом, это доказанная истина.

Группа свойств, характеризующих умственные способности, об­ладала сравнительно высокой вероятностью и имела место во всех пяти интерпретациях. Видимо, для студентов степень выраженно­сти ума у других людей, в частности у своих товарищей, является весьма важной.

Интересно, что при интерпретации воспринимаемого лица с установкой "хвостист" испытуемые-студенты объясняли отстава­ние в учебе не столько отсутствием интеллектуальных способно­стей, сколько какими-либо привходящими причинами, в числе ко­торых наибольшей вероятностью обладало не способствующее успеху в учении отношение к деятельности.

В число мешающих учебе причин испытуемые-студенты вклю­чили широкие недифференцированные интересы и потребности, а также повышенные сексуальные потребности, отрицательное отношение к труду и легкомысленное отношение к жизни. Самый удивительный в данных опытах факт заключался в том, что по­средством словесной установки, выражающей социально-психоло­гическую сущность человека, удается изменить мнение субъектов вплоть до противоположного о целом ряде качеств личности одно­го и того же человека-объекта. И это происходит несмотря на то,, что испытуемые-студенты не только не питают крайнего антаго­низма к «хвостистам», но относятся к ним даже с некоторым со­чувствием.

Таким образом, с помощью установки можно направить отра­жательную деятельность человека, а вслед за тем, видимо, и его поведение в желаемое русло, т. е. установка может выступать как психологический механизм воздействия на человеческое отраже­ние, взаимоотношения и поведение.

Итак, мы рассмотрели некоторые общие вопросы формирования у каждого человека понятия о другой личности, проанализировали особенности обобщений, развивающихся у него в процессе взаимо­действия с другими людьми, охарактеризовали эталоны, которые,, когда они возникают у человека, выполняют для него роль «ме­рок», прикладываемых к другой личности. Мы остановились так­же и на значении так называемых оценочных стереотипов, выпол­няющих в акте познания, образно говоря, роль «одежек», в кото­рые одевает познаваемого человека познающее его лицо, после того как оно отнесло его к определенной категории людей.

Теперь мы кратко рассмотрим некоторые особенности психиче­ских процессов, наиболее заметно проявляющиеся, когда человек познает окружающих его людей.

Большое значение в формировании у человека понятийно-об­разного знания психологии других людей и в развитии у него уме­ния быстро и правильно проникать в их состояние, предугадывать их действия имеет развитие у него наблюдательности. И. В. Стра-

135

хов¹³, анализируя проявление наблюдательности у педагогов, а С. Р. Яикелевич — у людей разного возраста и специальности самым убедительным образом прослеживают влияние этого каче­ства на форму общения и характер контактов, которые устанавли­ваются между людьми. Названные авторы показывают различия в содержании, в форме, а также в степени действенности наблю­дательности, проявляемой разными лицами по отношению к окру­жающим их людям. С. Р. Янкелевич, кроме того, прослеживает связь между уровнем сформированности у индивида наблюдатель­ности, проявляемой по отношению к другим людям, и развитием у человека различных свойств личности.

Как показывают факты, наблюдательность, выражающаяся б умении фиксировать в поведении человека мало заметные, но психологически значимые детали, теснейшим образом связана со способностью индивида различать незначительные изменения в макро- и микроэкспрессии других людей.

Разные деятельности, в которых непосредственно взаимодейст-вуют друг с другом люди, требуют от общающихся неодинакового охвата компонентов, образующих выразительную сторону поведе­ния другого, и предполагают разную степень расшифровки их пси­хологического значения. Например, практика воспитательной ра­боты требует от лиц, непосредственно организующих воспитатель­ный процесс, высокой сенсорной культуры, проявляющейся, в ча­стности, в сильно развитом умении различать и правильно истол­ковывать очень тонкие нюансы в макро- и микроэкспрессии вос­питанников.

А. С. Макаренко прямо указывал: «Можно и нужно развивать зрение, просто физическое зрение. Это необходимо для воспита­теля. Нужно уметь читать на человеческом лице, на лице ребенка, и это чтение может быть описано в специальном курсе. Ничего хитрого, ничего мистического нет в том, чтобы по лицу узнавать о некоторых признаках душевных движений» ¹⁴.

Эффект достигается тем, что в процессе многократного вос­приятия другого человека дифференцируются чувственные свой­ства, выступающие в качестве сигналов его внутренних состояний, его отношения к различным сторонам действительности и т. п., и их различение «подкрепляется» результатом регулируемой дея­тельности (совместный труд, учение, совместная игра, разговор и пр.).

В понимании состояния другого человека очень большую роль играет степень развития у другого человека воображения. Прав был Б. М. Теплов, когда писал: «Чтобы веселиться чужим весельем и сочувствовать чужому горю, нужно уметь с помощью воображе­ния перенестись в положение другого человека, мысленно стать

на его место. Подлинно чуткое и отзывчивое отношение к людям предполагает живое воображение»¹⁵.

Специфической особенностью анализируемого вида воображе­ния является то, что процесс мысленного воссоздания чужих чувств и намерений развертывается у человека в ходе непосредст­венного взаимодействия его с другим человеком. Деятельность воображения в этом случае протекает па основе прямого восприя­тия человеком поступков, экспрессии, содержания речей, качества деятельности другой личности. Очень хорошо об этом специфиче­ском виде воображения, проявляющемся в общении и обслуживаю­щем его, сказал Н. П. Акимов: «... все эти короткие общения го­раздо сильнее воздействуют на нас, чем думают те люди, которые делают это общение неприятным. Причина здесь в одном качестве человека, которое является непременным для каждого чувствую­щего и мыслящего человека, — в его фантазии... Каждый человек невольно продолжает и завершает в своем воображении все мел­кие проявления его ближнего, воспринимаемые им при встречах, и на этой способности фантазирования и строятся наши «первые впечатления» и сила их воздействия на наше настроение» ¹⁶.

Способность с помощью воображения проникать в состояние другого человека формируется у человека постепенно, и развита она у разных людей неодинаково. Степень проявления воображе­ния у одного и того же человека подвержена колебаниям.

В деятельности воображения рассматриваемого вида можно, по всей вероятности, выделить несколько уровней.

Первый — низший уровень. Воображение в этом случае пас­сивно. Общаясь с другим человеком, личность проявляет своеоб­разную слепоту к состоянию, переживаниям, намерениям, мыслям другого человека. Актуализации соответствующих образов на ос­нове наглядных впечатлений у индивида нет. Характерные для этой ступени особенности воображения могут быть следствием за­торможенности первой сигнальной системы, ее относительной сла­бости, а также бедности выработанных у человека в прошлом связей между отражаемыми им более или менее устойчивыми чер­тами поведения людей, с одной стороны, и переживаниями, внут­ренними качествами этих людей — с другой.

Второй уровень — неупорядоченная, эпизодически проявляю­щаяся деятельность воображения. Основная особенность его — возникновение по ходу общения отдельных отрывочных представ­лений о переживаниях другого человека. Условиями развертыва­ния деятельности воображения в этом случае оказываются глав­ным образом или сильная выраженность в деятельности, в пове­дении, в экспрессии воспринимаемого человека его. состояния, или появление у индивида специального намерения .понять .пережива­ния другого человека.

¹³ См.: Страхов И. В. Очерки психологии педагогического такта. Сара­ тов, 1961.

¹⁴ Макаренко А. С. Соч., т. V. М., 1958, с. 268.

136

¹⁵ Теплов Б. М. Психология. М., 1951, с. 127—128.

¹⁶ Цит. по: Эстетика поведения. М., 1964, с. 27.

6 А. А. Бодалев

137

Третий уровень характеризуется проявлением у личности спо­собности к мысленному воссозданию особенностей переживаний другого человека не только в отдельных ситуациях, а на протяже­нии всего процесса взаимодействия с ним. Существенными при­знаками этого уровня является, во-первых, то, что «слежение» за состоянием партнера по общению, осуществляясь непроизвольно, приобретает постоянный характер; во-вторых, для этого уровня характерны свертывание процессов воображения и вместе с тем вхождение индивида в состояние другого человека сразу, «с ме­ста», в каждый момент общения с ним. На этой ступени процессы анализа и синтеза происходят на уровне как первой, так и второй сигнальных систем в соответствии с целями и особенностями об­щения.

В зависимости от того, насколько велик и систематизирован опыт общения человека с другими людьми и насколько он сам сформирован как личность, образы, мысли и чувства, которые у не­го возникают, когда он пытается представить состояние другого человека, в различной степени соответствуют действительности. В нашем исследовании обнаружилось, что у лиц, даже достаточно-интеллектуально развитых и легко вступающих в контакт с дру­гими людьми, воображение при взаимодействии с ними может работать недостаточно контекстно и неадекватно оценивать и вос­создавать переживания тех, с кем они взаимодействуют.

И в то же время встречаются люди, обладающие ярко выра­женной способностью проникать во внутренний мир другого чело­века, сопереживать ему, ставить себя на его место. Эту черту как особую способность отмечал в себе О. Бальзак. В предисловии к «Фачино Кане» он указывал, что она приобрела у него остроту инстинкта: «Не пренебрегая телесным обманом, она разгадывала душу — вернее сказать, она так схватывала внешность человека,, что тотчас проникала и в его внутренний мир, она позволяла мне жить жизнью того, на кого была обращена, ибо наделяла меня способностью отождествлять с ними самого себя... Слушая этих людей (жителей предместья.— А. Б.), я приобщался к их жизни,, ощущал их лохмотья на своей спине и сам шагал в их рваных башмаках; их желанья, их потребности — все передавалось моей душе или, вернее, я проникал душою в их душу» ¹⁷.

Очевидно, при таком проникновении одного человека во внут­ренний мир других людей большое значение имеет интуиция — способность постижения особенностей, характеризующих личность другого человека, путем непосредственного их усмотрения, без обоснования с помощью доказательства. Осмысление данных вос­приятия осуществляется у познающего другого человека субъекта в этих случаях путем мгновенного обобщения в порядке мыслен­ного замыкания непосредственно от исходных данных к резуль­тату; у него происходит быстрая мобилизация прошлого опыта на

постижение сути какого-либо поступка, факта поведения или всей личности другого человека. Изощренный громадным опытом глаз мудрого педагога без рассуждений, по незначительным признакам сразу схватит характер состояния, переживаемого учеником, и причастность или непричастность этого ученика к какому-то собы­тию, которое только что произошло в классе. Опытный руководи­тель по небольшому числу фактов поведения другого человека мгновенно решает, к какому типу личности этот человек относит­ся, а потом уже обосновывает правильность своего «чутья». Начав общаться с новыми для себя людьми, бывалый человек по некото­рым, мало бросающимся в глаза особенностям их экспрессии сра­зу догадывается, какое он на этих людей произвел впечатление.

Ошибочно было бы полагать, что во всех этих случаях прояв­ляются какая-то мистическая способность ума, наитие и пр. Спо­собность интуитивно определять состояние другого человека, его отношение к делу, судить о нем как о личности развивается у ин­дивидуума по мере накопления опыта общения и совместной дея­тельности с разными людьми, в ходе анализа и обобщения им это­го опыта. Интуиция, являющаяся одним из способов осознания человеком действительности, представляет собой такой феномен, в котором тесно связаны восприятие, мышление и чувство. Истин­ность знания о другом человеке, получаемого интуитивным путем, находится в прямой зависимости от уровня развития в познающей личности качеств психолога-практика и от сложности явления, которое путем интуиции в другом человеке познается. Широкий и разнообразный запас хорошо систематизированных впечатлений о других людях, накопленный человеком в ходе прямого контакта с людьми и преломленный им сквозь призму научно-теоретических знаний о личности, — важнейшее условие высокой продуктивности интуиции.

Срабатывание интуиции при оценке личности, зависящее от опыта человека, можно проиллюстрировать следующим примером. Алексей Максимович Горький в своих воспоминаниях о В. И. Ле­нине пишет: «Как-то, входя в его кабинет, я застал там человека, который, пятясь к двери задом, раскланивался с Владимиром Ильичей, а Владимир Ильич, не глядя на него, писал.

• Знаете этого? — спросил он, показав пальцем на дверь; я сказал, что раза два обращался к нему по делам «Всемирной литературы».

• И — что?

• Могу сказать: невежественный и грубый человек.

• Гм-гм ... Подхалим какой-то. И, вероятно, жулик. Впрочем, я его первый раз вижу, может быть ошибаюсь.

Нет, Владимир Ильич не ошибся; через несколько месяцев че­ловек этот вполне оправдал характеристику Ленина»¹⁸.

138

Бальзак О. Собр. соч., т. 7. М., 1958, с. 340—341.

^1В Горький М. Собр. соч., т. 18. М., 1963, с. 283.

139

Успех допроса при ведении расследования часто зависит от того, насколько следователь умеет правильно определить индиви­дуальные особенности человека, которого он допрашивает, и из­брать оправданную тактику допроса. Опытные следователи могут определить правильный «подход» к допрашиваемому сразу же, при первом знакомстве, даже по тому, как он здоровается, как садит­ся, какие слова произносит первыми и т. д. При этом ни один из следователей не может определенно ответить на вопрос, почему он применяет тот или иной прием в данном случае. Он обычно ссылается на свое «чутье», на «следственную интуицию». Неопыт­ные же следователи применяют различные приемы «по очереди» до тех пор, пока какой-нибудь из них не «пройдет» ¹⁹.

Исследования Б. М. Теплова и С. Л. Рубинштейна²⁰ показа­ли, что основным звеном мышления является анализ через синтез, заключающийся в том, что в процессе мышления объект «вклю­чается во все новые связи и в силу этого выступает во все новых качествах, которые фиксируются в новых понятиях: ;из объекта, таким образом, как бы вычерпывается все новое содержание; он как бы поворачивается каждый раз другой своей стороной, в нем выявляются все новые свойства»²¹. Раскрытие в другой личности все новых сторон, их фиксирование в определенных понятиях, обоб­щение выявленных отношений — это типичнейшие особенности процесса познания одной личностью другой.

Накопление у человека понятийного знания о других людях приводит к совершенствованию у него процессов различения, раз­витию большей обобщенности восприятия, когда объектом его ока­зываются другие люди, и формирует у него способность к интуи­тивному познанию последних.

Каждый человек — его наружность, действия, поступки, вся личность — всегда познается и оценивается окружающими его людьми в соответствии с морально-эстетическими критериями, дей­ствующими в том обществе, членами которого эти люди являются. Другой человек может оцениваться с точки зрения соответствия его внешности эстетическому идеалу, имеющемуся у воспринимающе­го его лица, с точки зрения соответствия требованиям деятельно­сти, которой он занят, наконец, с точки зрения соответствия ка­честв его личности чертам, которые должны быть у настоящего строителя коммунистического общества.

Личный взгляд человека на других людей всегда несет на себе также печать его особых черт характера, его личной силы и сла­бости, выражает индивидуально неповторимые черты его жизнен­ного пути, особенности воспитания, которое он получил. Восприя-

¹⁹ Филонов Л. Б., Давыдов В. И. Психологические приемы допроса обвиняемого.— Вопросы психологии, 1966, № 6, с. Ill—122.

²⁰ См.: Теплое Б. М. К вопросу о практическом мышлении.—Ученые записки МГУ, 1945, вып. 90; Рубинштейн С. Л. О мышлении и путях его исследования. М., )958.

²¹ Рубинштейн С. Л. О мышлении и путях его исследования, с. 9Q.

140

тие и понимание личности другого человека постоянно сопровож­даются возникновением у познающих этого человека людей тех или иных моральных и эстетических чувств. Отмечая эту особен­ность, Н. А. Радищев указывал, что люди в процессе взаимодей­ствия в силу своей социальной природы сопереживают друг другу, вызывают друг у друга тот или иной эмоциональный отклик: «Че­ловек сопечалится человеку, равно он ему и совеселится»²².

Дела, поступки, личность человека вызывают у других людей моральные чувства, оцениваемые обществом как положительно (возмущение нечестным поступком, гордость за человека, сочув­ствие, уважение, симпатия и пр.), так и отрицательно (злорад­ство, зависть и др.).

Как правило, при познании другого человека, помимо мораль­ного чувства, у познающего субъекта обычно возникает то или иное эстетическое переживание. Характер этих переживаний зави­сит от того, насколько отражаемый человек, его действия, все его поведение соответствуют тем нормам прекрасного, которые по­знающий субъект усвоил, может быть, и не осознав их, когда формировался как личность. Мысль В, И. Ленина: «... без «чело­веческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может чело­веческого искания истины» ²³, полностью приложима и к процессу познания одним человеком другого.

Чувства, возникающие у индивида в ходе отражения и оценки поведения другой личности, начинают затем влиять на последую­щее отражение индивидом этой личности. Как показывают работы Л. И. Божович, В. Н. Мясищева, Л. С. Славиной²⁴, эти чувства проявляются в уровне активности протекания познавательных про­цессов, сказываются на направленности их, влияют на характер делаемых при познании обобщений.

Об этой роли чувств в «моделировании» облика других людей каждый человек знает по себе. Поэтически ярко и остро иронично говорил о ней в свое время еще Лукреций Кар, имея в виду ослеп­ленных любовью мужчин:

Черная кажется им «медуницей», грязнуха —

«простушкой».

Коль сероглаза она, то — «Паллада сама», а худая —

«козочка».

Карлица то — «грациозная крошечка», «искра». Дылду они назовут «величавой», «достоинства полной». «Мило щебечет» заика для них, а немая — «стыдлива».

²² Радищев Н. А. Избранные философские и общественно-политические произведения. М., 1952, с. 309.

²³ Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 25, с. 112.

²⁴ Вопросы психологии личности школьника. Под ред. Л. И. Божович. М., 1961; Мясищев В. Н. 1) Личность и неврозы. Л., 1960; 2) Основные пробле­ мы и современное состояние психологии отношений человека.— Психологическая наука в СССР, т. П. М., 1960.

141

Та, что несносно трещит беспрестанно, — «огонь

настоящий».

«Неги изящной полна» тщедушная или больная. Самая «сладость» для них, что кашляет в смертной чахотке. Туша грудастая им — «Церера, кормящая Вакха». Если курноса — «Силена», губаста — «Лобзания

сладость»²⁵.

Интересную работу по выяснению зависимостей между уровнем понимания личностью других людей и ее эмоциональным отноше­нием к ним провела в лаборатории социальной психологии Ленин­градского университета А. А. Русалинова.

Учащимся пяти групп производственно-технических училищ Ленинграда она предложила сказать, какими качествами и в ка­кой степени обладают их мастера.

Эмоциональная сторона отношения учащихся к мастеру выяс­нялась в этом исследовании с помощью прямого вопроса в анкете для учащихся: «Нравится ли тебе ваш мастер?»

Коэффициент корреляции между положительным отношением учащихся к мастеру и уровнем их оценки положительных качеств личности мастера оказался равным 0,788, что свидетельствует о довольно тесной связи -этих факторов. Коэффициенты корреля­ции между уровнем оценки учащимися качеств личности мастера и уровнем положительного отношения учащихся к мастеру, полу­ченные А. А. Русалиновой в своем исследовании, приведены в таб­лице 20. Эти цифры хорошо показывают, в каких случаях в изу­ченных группах связи между уровнем оценки качества личности и уровнем оценки положительного отношения оказались более или менее тесными.

Таблица 20

Коэффициент корреляции

Качества мастера

Коэффициент корреляции

Коэффициенты корреляции между уровнями оценки учащимися качеств личности мастера и положительного отношения к нему

Качества мастера

0,912 0,868

0,853 0,839 0,789 0,740

0,711 0,698 0,691

Хорошо знает производ­ство

С ним можно поговорить по душам

Приветливый

Добрый

Справедливый

Хорошо относится ко всем ученикам

Любит свою работу

Любит шутить

Интересный человек

0,640

0,561 0,508

0,492

0,459 0,409

0,343 0,279

Считается с мнением груп­пы

Переживает за группу

Хорошо объясняет матери­ал

Заботится, чтобы никто не сидел без работы

Требовательный

Охотно помогает своим ученикам

Ценит рабочее время

Редко сердится

Лукреций Кар. О природе вещей. М., 1946, с. 273—274.

Факты, полученные А. А. Русалиновой (позже они были под­тверждены в лаборатории ЛГУ Г. И. Бабкиной), свидетельствуют о том, что при отражении индивидом других людей может иметь место идеализация. И эта «идеализация», т. е. завышенная оценка личностных качеств другого человека, тем выше, чем больше оце­ниваемый человек нравится оценивающему. Указанная «идеализа­ция» может быть и с отрицательным знаком. В этом случае у ин­дивида наблюдается тенденция преувеличивать недостатки и отри­цательные качества характеризуемой им личности или той или

иной группы людей.

Если человек систематически неправильно судит о внутреннем мире других людей и приписывает им мотивы поведения, которых у них в действительности нет, то это очень часто является следст­вием узости связей этого человека с людьми и укоренения в нем предрасположенности к восприятию и пониманию всех людей, ка­кой-то категории их или, быть может, отдельного человека с какой-то одной предвзятой точки зрения. Такой взгляд на людей может возникнуть в результате только раз пережитой, но эмоционально очень острой ситуации, когда другие люди причиняют человеку глубокую и незаслуженную обиду, топчут самое дорогое для него, бросают в опасности. Однако чаще предвзятая точка зрения в под­ходе к людям является итогом более или менее длительного об­щения личности по преимуществу с каким-то одним значимым для нее контингентом людей, которое дает ей опыт только отрица­тельных переживаний. В таких случаях взгляд, верный лишь по отношению к одному человеку или небольшой группе людей, про­явивших себя аморально в определенной ситуации, начинает «го­ворить свое слово» при оценке и всех других людей. Однажды образовавшись, подобные установки личности могут сделать ее в известной степени слепой к действиям и поступкам людей, не соответствовавших сформировавшемуся у нее взгляду. Такой за­крепившийся взгляд («все люди — эгоисты», «все учителя — фор­малисты», «все торговые работники — нечестные люди» и пр.) может упорно сопротивляться объективному пониманию и осозна­нию поступков других людей, действовать длительное время вопре­ки сознанию его неразумности и нецелесообразности.

Очень яркий пример такого обобщения приводит в своей «Труд­ной книге» Г. Медынский. Один из бывших правонарушителей, с которыми переписывался писатель, рассказал ему о себе: «Осво­бодился с характером, еще больше окрашенным оттенком цинизма в отношении к людям. Тюрьма не исправила меня ничуть. И что самое главное, тот образ жизни, его обычаи, нравы, отношения, тип людей обобщились в моем понятии как целостное представле­ние о людях вообще. Не прошла мимо меня и ходовая идея о том, что все люди — мошенники, все крадут, как только могут...» ²⁶.

²⁶ Meдынский Г. Трудная книга. Судьбы, письма, размышления. 1964, с. 141.

142

143

Точно таким же образом опыт общения с людьми, проявляв­шими себя только положительно и дававшими связанному с ними лицу по преимуществу лишь одни положительные переживания, формирует у этого лица также известную «предвзятость» в подхо­де к людям, хотя и положительного толка.

Подобные факты еще и еще раз говорят нам о том, что поня­тие, верно отражающее сущность той или иной конкретной лично­сти, всегда является результатом громадной обобщающей работы познающего эту личность индивида. Формирование этого понятия ни в коей мере не является результатом анализа поведения и дея­тельности только познаваемой личности. На него всегда так или иначе «работает» весь прошлый опыт прямого и непрямого взаи­модействия с людьми, накопленный и систематизированный по­знающим эту личность индивидом, и в такой опыт обязательно включается и обобщение тех переживаний, которые ранее дали человеку люди.

Мы рассмотрели некоторые общие особенности, характеризую­щие процесс формирования понятия о человеке как личности у окружающих его людей. В ходе рассмотрения мы смогли убедить­ся, насколько сложен этот процесс, насколько его итог — понятие о конкретной личности — зависит и от самого познаваемого лица и от познающего субъекта.

Дела человека, его поступки, все его поведение в целом в раз­ных обстоятельствах, являясь для окружающих его лиц источни­ком формирования понятий о нем как о личности и объектом идей­но-эмоциональных оценок, вместе с тем в конечном итоге служат показателем правильности этих понятий и оценок. Вся последую­щая деятельность личности, характер ее общения с людьми, ее труд являются проверкой правильности понятия, сформировавше­гося об этой личности у окружающих.

Люди познают друг друга не ради праздного любопытства. К этому побуждает их жизнь в обществе, и результаты такого по­знания всегда в конечном счете влияют на их труд, на формирую­щиеся у них отношения к другим людям и к себе.