Раздел 2. Мутации семьи и ее устойчивость

255

Таким образом, наличие феномена налицо, остается лишь объ­яснить его. Первое наблюдение показывает, что позитивное право игнорирует гомогамию, так как оно ставит индивидуума на первое место по отношению к группе, а республиканский девиз ассоции­рует свободу с равенством и братством. Тем самым создается ос­нова для мифа. Второе замечание: обмен является не более чем фикцией, так как, и отдавая, и получая, в большинстве случаев группы не выходят за пределы своего круга. Третье соображение: с антропологической точки зрения, в процессе заключения брач­ных союзов на смену семейным, родственным группам пришли группы социальные.

Здесь у некоторых антропологов возникают вопросы. Ф. Эритье предполагает, что социальная гомогамия сочетается с такими отно­шениями в родственных структурах, которые могут быть опреде­лены следующим образом: «Не надо исключать того, что анализ процесса выбора, осуществляемого в действительности достаточно обширными группами людей, может выявить существование кри­териев, находящихся вне подразумеваемой системы родственных отношений и иерархической классификации различных типов род­ства»¹. Ф. Зонабенд формулирует положение, созвучное мыслям Ф. Эритье: «Этнологи показали, что в так называемых архаических обществах умели скрывать социальные или политические маневры под маской родственных отношений; отсюда можно задаться вопро­сом: не стремится ли наше современное общество скрыть под мас­кой политики или экономики генеалогические мотивы?»²

Подобные гипотезы интересны, но ждут пока своего подтвер­ждения.

Наконец, следует отметить, что приверженность к гомогамии, демонстрируемая современным обществом, усиливает аргумента­цию Леви-Строса, направленную против «естественных» оправда­ний кровосмешения: когда индивиды приобретают право избирать супруга свободно, выбор осуществляется в пользу подобного, а не отличающегося. Этому выбору позитивное право противопостав­ляет компромисс: разрешается выбирать супруга из своей среды, но не очень близкого родственника.

Постоянство угрозы инцеста и запрета на него. Среди наро­дов мира запрет на браки между более или менее близкими род­ственниками имеет варианты: частота браков между двоюродны­ми братьями и сестрами колеблется от 0 до 60% от общего числа браков. Принцип кровосмешения осуждается сегодня всеми фран-

цузами, хотя отношение к нему у многих зависит от степени род­ства потенциальных супругов. Чем слабее это родство, тем мень­ше отрицательное отношение к такого рода бракам.

Анкетирование 1986 г.¹ показало, что интимные связи между родителями и детьми (даже по взаимному согласию) осуждают 80% опрошенных; 68% опрошенных отвергают возможность крово­смешения между братьями и сестрами, и только 28% — между двоюродными братьями и сестрами. Степень отрицательного от­ношения к инцесту увеличивается в зависимости от возраста оп­рошенных: люди до 25 лет, как правило, считают его нарушением «нежелательным, но же слишком тяжким», может быть, потому, что молодые люди воспитаны в меньшем уважении к принципу иерархии, чем предшествующие поколения.

Наше общество придает значение главным образом факту «по­рождения» в биологическом смысле этого слова. Отсюда и неоди­наковая оценка кровосмешения между родственниками по нисхо­дящей и по боковой линиям. Более значимыми представляются отношения между родственниками в первом случае, так как они связаны с понятием «порождение», а во втором случае — нет. Нельзя одновременно порождать потомство и вступать с ним в брачные отношения: это означало бы абсолютное отрицание зако­на обмена, нарушение самым грубым образом запрета на крово­смешение. По мере того как уменьшается степень родства по бо­ковой линии, с этим родством перестает связываться понятие по­рождения, и табу на инцест перестает действовать.

Трудно оценить реальную частоту фактов инцеста в сегодняш­ней Франции, принимая во внимание то чувство стыда, которое испытывают, как правило, совершающие кровосмешение. Офици­альные источники, в 1977 г. отметившие 6 таких фактов, не дают правдоподобной картины. В целом кровосмешение порождает стыд, так как считается «противоречащим природе».

В языческом обществе Древнего Рима биологическому факто­ру не придавалось такого значения: необходимость запрета на кро­восмешение диктовалась законом обмена². В более близкое к нам время необходимость запрета на кровосмешение основывалась на реальности такого соблазна для членов одной семьи. Однако, если «промежуточное» право (имеется в виду совокупность юридиче­ских реформ в период от Революции до Гражданского кодекса 1804 г.) смягчило этот запрет, сузив круг ограничений для заклю­чения брака по сравнению с прежними, первые кодексы упомина-

¹ Heritier F. V Exercice de la parente. Paris, Callimard-Le Seuil, 1986. P. 166.

² См.: Zon abend F. Le tres proche et le tres lointain. Reflexion sur L'organisation du champ matrimonial dans les societes a structure de parente complexes // Ethnologie francaise. 11—4 (1981). P. 317.

¹ См.: Bonjean C. La sexualite des Franfais. Paris, Le Point, 749 (26 janv. 1987). P. 81— 82.

² См.: Franciosi G. Clan gentilizio e strutture monogamiche, I. Napoli, 1978. P. 173.

18*

256