39. Татарские коммерсанты за пределами губернии

Салихов Радик Римович, Доктор исторических наук, заведующий отделом новой и новейшей истории Института истории им. Ш. Марджани АН РТ, Казань, Журнал "ДА"

Практически все домовладельцы в татарских слободах российских городов занимались определенным видом предпринимательской деятельности, дававшим им необходимый доход для содержания собственного дома и хозяйства. Причем в пореформенный период, с развитием капиталистических отношений, стимулировавших массовый торгово-промышленный промысел населения, в городских локальных общинах наметилась тенденция к утрате единоличного лидерства и безоговорочной монополии каких-то одних купеческих фамилий. Теперь богатые и уважаемые люди прихода образовывали меджлис старейшин, который и осуществлял фактическое руководство повседневной жизнью махалли. Так произошло практически во всех крупных приходах Казани, где прежние благотворители и полновластные хозяева – Апанаевы, Юнусовы, Бурнаевы, Усмановы и другие - под давлением социальных и экономических причин уступили инициативу организованному большинству из числа вчерашних сельчан, активных и амбициозных предпринимателей, не воспринимавших высокомерный индивидуализм представителей старинных династий и не желавших быть простыми статистами в своих приходах. Как правило, финансирование нужд общины силами одного предпринимателя или рода становилось не только затруднительным, в силу увеличивающихся духовных и культурных запросов мусульман, но и нежелательным, не соответствующим коллективистскому духу возрождающегося Ислама. Лидирующая роль предпринимательства стала утверждаться и в сельских махаллях, во многом благодаря богатым торгующим крестьянам, имевшим серьезное дело как в родной деревне, так и в уездном или губернском центре. Кроме того, городские предприниматели, выходцы из аулов, не теряли связи с сельской средой, часто жили «на два дома» и, конечно же, определяли настроения и ход жизни в приходе родной деревни.

Именно мусульманский предпринимательский класс диктовал темп, формировал общий эмоциональный настрой и содержание общественных преобразований в махаллях, развернувшихся в пореформенный период. С одной стороны, купцы и торговцы, выросшие в консервативной и ортодоксальной обстановке сельских приходов, оказываясь в городе, старались утвердить здесь строгость нравов и уважение к традициям, тем самым ограничивая неизбежный радикализм реформ. С другой стороны, поддерживая постоянную связь с родным аулом, городские предприниматели не могли не внедрять в повседневную практику махаллей положительный опыт социально-культурных преобразований, в первую очередь, в образовательной и благотворительной сфере. Так, например, уфимский 1 гильдии купец, уроженец деревни Малый Битаман Казанского уезда Мифтахутдин Садретдинович Назиров, являвшийся одним из учредителей и финансистов знаменитого джадидского медресе «Галия», достаточно жестко относился к вольнодумству и педагогическим экспериментам мударриса З.Камали, по его мнению, отрицательно сказывавшимся на религиозном обучении шакирдов. В то же время, он поощрял введение нового метода у себя на родине, помогал передовому духовенству, сельским мечетям и учебным заведениям Казанского уезда. Это относится практически ко всем крупным татарским предпринимателям второй половины XIX – начала XX веков, выделявшимся большой общественной и благотворительной активностью.

Реформы, проводимые мусульманской буржуазией, во многом благодаря своему, на первый взгляд, противоречивому характеру, превратили процесс укрепления общинных институтов и сам факт ее успешного конкурентного существования в достаточно неблагоприятном окружении в одну из ярких особенностей татарской махалли этого периода.

Рост исламского самосознания предпринимательства, его политизация, вызванные миссионерской деятельностью государства и некоторых представителей православной церкви, внушительные успехи на торгово-промышленном поприще, трансформация традиционной благотворительности - объективно способствовали увеличению финансового и материального благосостояния большинства городских мусульманских приходов, обеспечению их реальной духовной автономии. Систематическая поддержка института духовенства, приходской конфессиональной школы, решение насущных бытовых и других общественных проблем, активное участие в формировании и работе общинного самоуправления, безусловно, цементировали базовые основы махаллей, превращая их в своеобразные «крепости», способные противостоять массированному внешнему давлению.

Татарская махалля периода развивающегося капитализма не могла иметь сколько-нибудь заметной территориальной и социальной замкнутости и в силу растущего имущественного состояния предпринимательства. Активное инвестирование финансовых средств в доходную недвижимость в различных частях города делало одного и того же предпринимателя полноправным членом сразу нескольких локальных общин. К примеру, купец 1 гильдии Мухаметбадретдин Абдулкаримович Апанаев в конце XIX века имел собственные дома в махаллях Первой соборной, Пятой соборной и Усмановской мечетей Казани, что позволяло ему участвовать в выборе духовенства, определенным образом влиять на учебный процесс в приходском училище, на распределение вакуфных и других благотворительных средств в каждом из этих приходов. Однако это не только не подразумевало исчезновение традиционной автономии локальной мусульманской общины, а, напротив, за счет притока новых средств способствовало укреплению материальной независимости и жизнеспособности основных ее институтов. Именно серьезная концентрация финансовых и материальных ресурсов на уровне махалли позволяла в дальнейшем мусульманской буржуазии обращать заинтересованное внимание на решение общих для татарских поселений задач: искоренение нищеты, борьбу с неграмотностью и болезнями, социальное призрение престарелых, сирот и неимущих и т.д. Появление различных благотворительных обществ в конце XIX – начале XX вв., занимавшихся социальным обеспечением и культурным развитием мусульман, независимо от места их проживания в пределах одного населенного пункта, как раз и было подготовлено положительным опытом аналогичной работы общинных попечительств.

Таким образом, локальная мусульманская община стала во второй половине XIX – начале XX вв. основным полем разносторонней общественной деятельности национальной буржуазии, выразившейся в целенаправленных социальных преобразованиях, затронувших все сферы жизни татарского народа. Предприимчивые, энергичные и богатые мусульмане, исходя из чувства религиозного долга, сделали в этот период все для благоустройства, «окультуривания» места собственного проживания, для улучшения жизненных условий тех, кто находился рядом, - соседей, шакирдов, неимущих однообщественников. Заложив основы материальной независимости махалли, реформировав систему приходского образования, они тем самым превратили ее в эффективный инструмент сохранения ислама в условиях активного миссионерского давления со стороны иноконфессионального государства.