У рабочих и инженерно-технических работников

Хлеба	250 г
Жиров	20 "
Мяса	50 "
Крупы	50 "
Сахара, кондитерских изделий	50 "
Всего	420 г, или 1 087 калорий

У служащих

Хлеба	125 г
Жиров	8,3 "
Мяса	26,6 "
Сахара, кондитерских изделий	33,3 "
Крупы	33,3 "
Всего	226,5 г, или 581 калория

У иждивенцев

Хлеба	125 г
Жиров	6,6 "
Мяса	13,2 "
Сахара, кондитерских изделий			26,6 "
Крупы			20,0 "
Всего			191,4 г, или 466 калорий

У детей (до 12 лет)

Хлеба	125 г
Жиров	16,6 "
Мяса	13,2 "
Сахара, кондитерских изделий	40 "
Крупы	40 "
Всего	234,8 г, или 684 калории

Тяжело было подросткам, перешагнувшим порог одиннадцатилетия. На двенадцатом году жизни детская карточка заменялась иждивенческой. Ребенок становился взрослее, принимал активное участие в обезвреживании зажигательных бомб, брал на свои неокрепшие плечи часть тяжелых работ и забот по дому, помогая родителям, а паек уменьшался. Лишая себя куска хлеба, родители поддерживали их слабые силенки, но наносили тяжелые раны своему организму.

Для повышения жизнеспособности ослабленных людей органы здравоохранения организовали широкую сеть стационарных пунктов, где применялись комбинированные способы лечения: вводили сердечно-сосудистые препараты, делали внутривенное вливание глюкозы, давали немного горячего вина.

В декабре от дистрофии умерло 52881 человек, а в январе и феврале еще больше. Расходившаяся смерть вырывала из рядов осажденных товарищей по борьбе, друзей и родных на каждом шагу. Острая боль пронизывала людей от потери близких. Но большая смертность не породила отчаяния в народе. Ленинградцы умирали, но как? Они отдавали свою жизнь как герои, разящие врага до последнего вздоха. Их смерть призывала живущих к настойчивой, неукротимой борьбе. И борьба продолжалась с невиданным упорством.

Представляет научный интерес тот факт, что эпидемий в Ленинграде не было, более того, острые и инфекционные заболевания в декабре 1941 года уменьшились по сравнению с тем же месяцем 1940 года, что видно из следующих данных:

Количество случаев заболеваний [из отчета Ленгорздравотдела 5 января 1942 года.]

	1940 год,	1941 год,
	декабрь	декабрь
Брюшной тиф	143	114
Дизентерия	2086	1778
Сыпной тиф	118	42
Скарлатина	1056	93
Дифтерия	728	211
Коклюш	1844	818

Из книги Д.В.Павлова «Ленинград в блокаде»:

«...Шофер грузовой машины, объезжая сугробы, спешил доставить свежевыпеченный хлеб к открытию магазинов. На углу Растанной и Лиговки вблизи грузовика разорвался снаряд. Переднюю часть кузова словно косой срезало, буханки хлеба рассыпались по мостовой, шофера убило осколком, вокруг темнота, как в омуте. Условия для хищения благоприятные, некому и не с кого спросить. Прохожие, заметив, что хлеб никем не охраняется, подняли тревогу, окружили кольцом место происшествия и до тех пор не уходили, пока не приехала другая машина с экспедитором хлебозавода. Буханки были собраны и доставлены в магазины. Голодные люди, охранявшие разбитую 'машину с ценным грузом, испытывали неодолимую потребность в еде, запах теплого хлеба разжигал их естественное желание, соблазн был поистине велик, но все же сознание долга преодолело искушение».

Сотни других самых разнообразных примеров можно привести в подтверждение образцового поведения и высокой сознательности граждан столь большого города. Дров не было, люди терпели несказанные лишения, но деревья парков и садов ревностно хранили.

Пример осажденного и голодающего Ленинграда опрокидывает доводы тех иностранных авторов, которые утверждают, что под влиянием непреодолимого чувства голода люди теряют моральные устои и человек предстает хищным животным. Если бы это было верно, то в Ленинграде, где длительное время голодало 2,5 миллиона человек, царил бы полный произвол, а не безупречный порядок.

Система оповещения жителей. Метроном

Метроном - пророк тревоги - Отсчитает артналет, Перерезаны дороги. Есть дорога через лед.

Ещё в первые месяцы блокады на улицах Ленинграда было установлено 1500 громкоговорителей. Радиосеть несла информацию для населения о налетах и воздушной тревоге. Знаменитый метроном, вошедший в историю блокады Ленинграда как культурный памятник сопротивлению населения, транслировался во время налетов именно через эту сеть. Быстрый ритм означал воздушную тревогу, медленный ритм — отбой.

Сила искусства.

Ученые, отказавшиеся в свое время эвакуироваться, в черную пору блокады переносили лишения, как и все граждане. Многие из них, особенно преклонного возраста, не выдерживали голода. Узнав об этом, А. А. Жданов немедленно потребовал список ученых, рассмотрел его и направил в городской отдел торговли с указанием выделять ученым дополнительно к пайку продукты с таким расчетом, чтобы они могли сохранить здоровье. Продуктов для этой цели потребовалось немного, но жизнь ученых была сохранена.

Почти все театральные коллективы были своевременно Эвакуированы вглубь страны, а труппа оперетты осталась. Население любило этот театр. Слушая веселые шутки, остроты, музыку, люди на несколько часов забывались от бремени непокидающих их дум.

Дети.

Все это называется - блокада. И детский плач в разломанном гнезде... Детей не надо в городе, не надо, Ведь родина согреет их везде. Детей не надо в городе военном, Боец не должен сберегать паек, Нести домой. Не смеет неизменно Его преследовать ребячий голосок. И в свисте пуль, и в завыванье бомбы Нельзя нам слышать детских ножек бег. Бомбоубежищ катакомбы Не детям бы запоминать навек. Они вернутся в дом. Их страх не нужен. Мы защитим, мы сбережем их дом. Мать будет матерью. И муж вернется мужем. И дети будут здесь. Но не сейчас. Потом.

Х уже всего приходилось детям. Когда умирают взрослые - это тяжело, но понятно. А смерть детей сознание принимать отказывается. Среди обвинительных документов, представленных на Нюрнбергском процессе, была и маленькая записная книжка, которую вела двенадцатилетняя ленинградская девочка Таня Савичева. В книжке девять страниц, на шести из них - даты. Шесть страниц - шесть смертей.

"28 декабря 1941 года Женя умерла...

Бабушка умерла 25 января 1942-го.

17 марта - Лека умер.

Дядя Вася умер 13 апреля.

10 мая - дядя Лёша, мама - 15 мая.

Савичевы умерли. Умерли все.

Осталась одна Таня.

Таню обнаружили служащие специальных санитарных команд, обходившие ленинградские дома. Когда ее нашли, она была без сознания от голода. Вместе со 140 другими ленинградскими детьми в августе 1942 года девочку эвакуировали в село Красный Бор Горьковской области. Врачи два года боролись за ее жизнь. Таню перевели в расположенный в том же районе Понетаевский дом инвалидов с более квалифицированным медицинским обслуживанием. Но болезнь уже была неизлечимой. 24 мая Таню перевезли в Шатковскую районную больницу. Там 1 июля 1944 года она и умерла. Ее похоронили на поселковом кладбище.

Женщины в блокаде.

Мне часто было страшно и тоскливо,

Меня томил войны кровавый путь,

Я не мечтала даже стать счастливой,

Мне одного хотелось: отдохнуть...

Л

Пайка хлеба

ишения, связанные с войной и особенно с блокадой города, испытывали все люди, но на долю женщин выпало неизмеримо больше трудностей. Они работали на производстве, где заменяли мужчин, призванных на в оенную службу, и вели домашнее хозяйство. Их заботы о доме, о детях никто не в силах был снять. Скудные нормы получаемых продуктов потребовали строгого их распределения по дням и в течение дня — по часам. Чтобы не заморозить детей, они с большими трудностями доставали дрова, бережно расходуя каждое полено. Из ближайших рек ведрами таскали воду. Стирали белье при тусклом свете коптилки, чинили одежду себе и детям. Под тяжестью всех переживаний и лишений, какие принесла блокада, в условиях двойной нагрузки — на производстве и дома — немало женщин сильно подорвали свое здоровье. Но их воля к жизни, их сила духа, их решительность и расторопность, их дисциплинированность будут всегда служить примером и вдохновением для миллионов людей.

«Добро» и «зло»

Голод обнажал чувства и черты людей, раскрывал их характеры. Если абсолютное большинство мужественно и стойко переносили лишения, физические страдания и душевные боли, продолжая честно трудиться, то находились и такие люди, у которых спрятанные в обычное время за толщей благополучия пороки обнажались ярко и неожиданно даже для них самих и их близких. Костлявая рука голода сняла с людей покровы и публично показала подлинную сущность каждого человека. На поверхность всплывали, как масляные пятна на чистой воде, эгоисты, отнимающие кусок хлеба у своего же ребенка, мародеры, берущие за сто граммов конины пальто у больной женщины, воры, крадущие у соседа паек, и другие паразиты, стремящиеся на людском горе создать себе благополучие. Такие лица никакими средствами не пренебрегали. Заведующая магазином Смольнической райхлебконторы Акконен и ее помощница Среднева обвешивали покупателей при продаже хлеба. От голодных норм они уворовывали по 4—5 граммов и выменивали хлеб на меховые изделия, на антикварные предметы, золотые вещи. В погоне за наживой они забывали, что находятся хотя и в окруженном лютыми врагами, но советском городе, где хранят и чтут законы революции. Преступная деятельность указанных особ была обнаружена, и по приговору суда обе были расстреляны.

Об уровне смертности

В декабре 1941 г. ситуация резко ухудшилась. Смертность от голода стала массовой. Стала обычной скоропостижная смерть прохожих на улицах — люди шли куда-то по своим делам, падали и мгновенно умирали. Специальные похоронные службы ежедневно подбирали на улицах около сотни трупов.

Сохранились бесчисленные рассказы о людях, просто падавших от слабости и умиравших — дома или на работе, в магазинах или на улицах. Одна из выживших жительниц города, впоследствии эмигрировавшая в США, вспоминала:

Теперь умирают так просто: сначала перестают интересоваться чем бы то ни было, потом ложатся в постель и больше не встают

Смерть хозяйничает в городе. Люди умирают и умирают. Сегодня, когда я проходила по улице, передо мной шёл человек. Он еле передвигал ноги. Обгоняя его, я невольно обратила внимание на жуткое синее лицо. Подумала про себя: наверное, скоро умрёт. Тут действительно можно было сказать, что на лице человека лежала печать смерти. Через несколько шагов я обернулась, остановилась, следила за ним. Он опустился на тумбу, глаза закатились, потом он медленно стал сползать на землю. Когда я подошла к нему, он был уже мёртв. Люди от голода настолько ослабели, что не сопротивляются смерти. Умирают так, как будто засыпают. А окружающие полуживые люди не обращают на них никакого внимания. Смерть стала явлением, наблюдаемым на каждом шагу. К ней привыкли, появилось полное равнодушие: ведь не сегодня – завтра такая участь ожидает каждого. Когда утром выходишь из дому, натыкаешься на трупы, лежащие в подворотне, на улице. Трупы долго лежат, так как некому их убирать

Промышленный коллапс

Е щё одним важным фактором роста смертности стал холод. С наступлением зимы в городе практически кончились запасы топлива: выработка электроэнергии составляла всего 15 % от довоенного уровня. Прекратилось централизованное отопление домов, замёрзли или были отключены водопровод и канализация. Остановилась работа практически на всех фабриках и заводах (кроме оборонных). Часто пришедшие на рабочее место горожане не могли выполнить свою работу из-за отсутствия подачи воды, тепла и энергии.

Зима 1941—1942 гг. началась очень рано и была необычно суровой даже по российским стандартам. Её средняя температура в декабре составляла минус 12 — 15 градусов Цельсия, но иногда опускалась и до минус 20. Для ослабленных голодом людей любое похолодание несло в себе смертельную опасность.

Отсутствие топлива замораживало не только водопровод, но и людей. Чтобы согреть воду, нужны дрова, а их не было. Жгли мебель, книги, заборы, деревянные дома, особенно много разобрали и сожгли домов для отапливания квартир и общежитий на Охте, но все это сгорало быстро, как фейерверк.

Если воду жители города с трудом, но доставляли к себе в жилище, с натугой преодолевая обледеневшие ступеньки крутых лестниц, то кипяток для них был неразрешимой проблемой. Отсутствие горячей воды причиняло много горя. В декабре городской исполнительный комитет открыл общественные пункты по отпуску кипятка при столовых, больших жилых домах и на улицах, что принесло большое облегчение и радость населению.

По определению одного блокадника,

Холод был каким-то внутренним. Он пронизывал всего насквозь. Тело вырабатывало слишком мало тепла.

Печки-буржуйки. Коллапс транспортной системы

Главным отопительным средством стали специальные мини-печки. Они стояли в большинстве квартир. В них жгли всё, что могло гореть, порой даже мебель. Добыча топлива тоже стала важной частью быта ленинградцев. Из-за нехватки электроэнергии и массовых разрушений контактной сети прекратилось движение городского электротранспорта, в первую очередь трамваев. Это событие было отмечено всеми как важный фактор, способствовавший росту смертности.

По свидетельству очевидца:

… когда остановка трамвайного движения добавила к обычной, ежедневной трудовой нагрузке ещё два-три часа пешеходного марша от места жительства к месту работы и обратно, это обусловливало дополнительное расходование калорий. Очень часто люди умирали от внезапной остановки сердца, потери сознания и замерзания в пути…

« Свеча горела с двух концов» — эти слова выразительно характеризовали положение жителя города, жившего в условиях голодного пайка и огромных физических и психических нагрузок. В большинстве случаев семьи вымирали не сразу, а по одному, постепенно. Пока кто-то мог ходить, он приносил продукты по карточкам. Улицы были занесены снегом, который не убирался всю зиму, поэтому передвижение по ним было очень затруднено.

Ухудшение ситуации

Январь и начало февраля 1942 г. стали самыми страшными, критическими месяцами блокады. Первую половину января все неработающее население города никаких продуктов по карточкам вообще не получало. Примеси в выдаваемом хлебе составили уже 60 %, а выработка электроэнергии сократилась до 4 % от довоенного уровня. В январе наступили самые сильные морозы — среднемесячная температура составила минус 19 градусов Цельсия — гораздо ниже средней нормы для этого месяца в Ленинграде, которая обычно составляет минус 8 градусов. Более того, в течение 8 январских дней термометр показывал минус 30 и ниже. Питьевая вода стала большим дефицитом, а её транспортировка в квартиры и учреждения — настоящим подвигом.

Ч исло жертв голода стремительно росло — каждый день умирали более 4000 человек. Столько людей умирало в городе в мирное время в течение 40 дней. Были дни, когда умирало 6000 − 7000 человек. Мужчины умирали гораздо быстрее, чем женщины (на каждые 100 смертей приходилось примерно 63 мужчины и 37 женщин). К концу войны женщины составляли основную часть городского населения.

Блокада Ленинграда. Ситуация на фронте с июня 1941 по декабрь 1942