Дона Анна

Я приняла вас, Дон Днего; только

Боюсь, моя печальная беседа Скучна вам будет; бедная вдова,

Все помню я свою потерю. Слезы

С улыбкою мешаю, как апрель.Что ж вы молчите?

(А. С, Пушкин, "Каменный гость")

В прозе этот текст выглядел бы так: "Я приняла вас, Дон Диего; только... боюсь, моя печальная беседа... скучна вам будет: бедная вдова... все помню я свою потерю. Сле­зы... с улыбкой мешаю, как апрель. Что ж вы молчите?" Паузы, проставленные на месте переносов, возникают в середине речевых тактов, разрывают цельное синтаксическое единство и требуют психологической оправданности. Дона Анна как бы подыскивает слова, речь ее прерывиста. Это речь человека, который стремится скрыть свою нелов­кость, смущение, пытается говорить непринужденно, но это ей плохо удается. На то

много причин: траур по мужу еще не прошел, а Дона Анна вынуждена принять у себя незнакомого человека. Чтобы никто не мог быть свидетелем этой встречи, Дона Анна принимает незнакомца поздно вечером. Следовательно, ритмические межстиховые паузы в речи Доны Анны содержательны, творчески необходимы.

Или вспомним сцену "Царские палаты" (из "Бориса Годунова"), когда известие о появлении в Кракове самозванца, присвоившего себе имя убитого царевича Димитрия, повергает Бориса в ужас, лишает его контроля над собой. Спешно удалив Феодора, царь лихорадочно, почти захлебываясь, отдает Шуйскому приказ:

Царь

Послушай, князь: взять меры сей же час;

Чтоб от Литвы Россия оградилась

Заставами; чтоб ни одна душа

Не перешла за эту грань; чтоб заяц

Не прибежал из Польши к нам; чтоб ворон

Не прилетел из Кракова. Ступай.

Паузы при переносах здесь подчеркивают важность слов, наиболее значимых сейчас для Бориса:

Чтоб от Литвы Россия оградилась Заставами...

Шуйский обязан понять, что заставы эти должны быть надежнее, чем всегда; чтоб ни

одна душа не перешла через заставы, чтоб заяц не прибежал, чтоб ворон не прилетел.

И тут же Борис останавливает Шуйского:

... Постой. Не правда ль, эта весть Затейлива?

Царь вдруг осознал, насколько выдал себя Шуйскому. И Борис стремится подыскать слово, призванное убедить Шуйского в незначительности, второстепенное™ этого собы­тия для него, Бориса. И слово такое найдено: весть... затейлива. Но найдено с трудом. Заминка в речи, пауза вновь выдают Шуйскому растерянность царя, его неспособность владеть собой.

Цезуры пятистопного ямба "Бориса Годунова" также не формальны. Вс. Э. Мейер­хольд призывал относиться к ним бережно. Вот один из героев говорит, что власть, сила измеряется "не войском, нет, не польскою помогой, | А мнением; да! мнением народ­ным". Тут важна пауза: слушайте, чем мы сильны — "мнением" (пауза); "да! мнением народным". Режиссер утверждает, что пауза на месте цезуры углубит авторскую мысль, скажет о силе народа. "Искусство Пушкина в том и состоит, что он, взяв форму пяти­стопного ямба с цезурой после второй стопы, так подогнал словесный материал, что необходимость остановки обусловливается не формальной причиной, а тем, что надо выявить характер"*.

Содержательны в поэзии и строфические переносы. Так, в "Евгении Онегине" наи­более известен своей выразительностью строфический перенос в главе Ш:

* Мейерхольд Вс. Э. Статьи. Письма. Речи. Беседы. Ч, 2. С. 407.

^AQ

..легче тени Татьяна прыг в другие сени, С крыльца на двор, и прямо в сад,

Летит, летит; взглянуть назад Не смеет; мигом обежала Куртины, мостики, лужок, Аллею к озеру, лесок. Кусты сирен переломала. По цветникам летя к ручью. И задыхаясь, на скамью

Упала...

Стремительность бегства Татьяны передают здесь и мелькание аллеи, мостиков, цветников, и пауза при строфичном переносе, завершающаяся резким понижением ин­тонационной мелодики на слове "упала".

Говоря о содержательности ритмических средств, не следует навязывать студентам те или иные решения. Здесь приводятся лишь возможные варианты внутреннего, психо­логического оправдания стихотворной формы. В искусстве нет и не может быть готовых рецептов, приемов, пригодных на все случаи. К тому же, как уже отмечалось выше, за ритмическими средствами не закреплено то или иное значение, они не существуют изо­лированно, независимо от художественной целостности данного произведения. Психоло­гическая обусловленность ритмических элементов, несомненно, будет зависеть от реше­ния произведения, от той мысли, ради которой исполнитель работает над данным мате­риалом. Но развить в студентах потребность вслушиваться в звуковой строй стихотвор­ной пьесы, подмечать особенности языковой и интонационно-синтаксической структуры, особенности стихотворной формы, чтобы затем вскрыть для себя творческую природу этой формы, — необходимо, поскольку в стихотворном произведении недостаточно событийно-действенного анализа. Одновременно с ним должен осуществляться анализ стихоритмическнй*, приводящий к глубокому прочтению материала.

РИТМИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ СТИХА

Итак, при чтении стиха, как говорилось выше, необходимо нести мысль, действо­вать словом, и, одновременно, чувствовать и передавать в звучащей речи ритмико-интонационное движение стиха. Для этого надо знать законы стиха. Конкретизируем их,

Соблюдение межстиховой паузы

Выше говорилось, что в стихе присутствуют ритмические паузы, которых нет в про­зе. Это цезуры и основные ритмические паузы — межстиховые. Именно межстиховые паузы создают первичный ритм стиха, именно они фиксируют строку, единицу ритма, отбивают одну строку от другой. Эти паузы автономны, заданы структурой стиха, их сравнивают с опорами ритмического каркаса. Легче держать межстиховую паузу тогда, когда конец строки совпадает с концом речевого такта или фразы, то есть когда ритми­ческая межстиховая пауза совпадает с паузой смысловой. Значительно труднее выдер­жать паузу при переносе. Мы обращаем внимание будущих актеров и режиссеров на то, что закон соблюдения межстиховой паузы должен выполняться непременно, иначе ритм стиха разрушается и мы слышим речь нестихотворную, но прозаическую.

" Термин Я. М. Смоленского / См. : Смоленский Я. М. В союзе звуков, чувств и дум. М., 1976.

150

Межстиховую паузу нельзя держать формально, она должна стать творчески необ­ходимой. Поэтому психологическую обусловленность межстиховых пауз надо уточнять одновременно с событийно-действенным анализом, исходя из него. Длительность пауз зависит от решения исполнителем данного материала, а также от синтаксической конст­рукции фразы. Если в конце строки речевой такт закончен и после него стоит запятая или тире, двоеточие, вопросительный знак, — паузе в конце строки предшествует мело­дическое повышение тона. При точке— мелодическое понижение тона.

Медлительной чредой нисходит день осенний. Медлительно крутится желтый лист, И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист — Душа не избежит невидимого тленья.

(А. Блок. "Осенняя элегия")

При переносе мелодическое повышение тона перед межстиховой паузой необходи­мо в тех случаях, когда смысловое ударение перенесено в следующую строку. Интонаци­онное повышение как бы предупредит, что мысль не закончена, а будет уточнена, разви­та или завершена дальше. Например:

Рассказать, чгго отовсюду На меня весельем веет. Что не знаю сам, что буду Петь — но только песня зреет.

(А. Фет)

В тех случаях, когда смысловое ударение падает на слово, остающееся на строке, межстиховой паузе при переносе может предшествовать и мелодическое понижение тона, свойственное интонации точки, поскольку слово, выделенное ударением, заканчи­вает мысль. (При этом, конечно, все, что произносится дальше в этой фразе, — но в другой строке, — должно прозвучать дикционно ясно.) Например, Басманов обещает Годунову спасти "град и граждан" от самозванца:

Его в Москву мы привезем, как зверя Заморского, в железной клетке. Богом Тебе клянусь.

Для Басманова нет выше клятвы: "Богом I тебе клянусь". Мелодическое понижение тона на слове со смысловым ударением и межстиховая пауза после него сделают еще весомей клятву Басманова усмирить бунтовщика. (Разумеется, здесь говорится не о единственном способе выделения слова при переносе, но об одном из возможных.)

Конец строки не обязательно выделяется паузой — перерывом в речи. Иногда ее заменяет интонационная пауза. В таких случаях последнее слово одной строки и пер­вое — следующей строки произносятся с перепадом (различием) тона (выше-ниже), силы (громче-тише), темпа (медленнее-быстрее). Необходимость соблюдать межстиховую паузу не ограничивает возможностей исполнителя, а, наоборот, служит дополнительным знаком, подсказом автора, помогающим мыслить, действовать в "стихии стиха".

Единство стихотворной строки

Паузы в стихе не только упорядочены по месту образования, но измерены во време­ни. Это не значит, что существует определенное время, которое отпускается на паузу

при запятой, при точке, или на межстиховую паузу. Но если в прозе могут возникать паузы разной длительности в любом месте, где этого требует смысл высказывания, то в стихотворной речи самыми длительными паузами должны быть паузы межстиховые. Если же в середине строки будут возникать паузы по времени более длительные, чем паузы между строками, — ритмическая структура стиха разрушится.

Отсюда — очень важный для будущих актеров и режиссеров вывод: надо не только держать межстиховую паузу, но и стремиться сохранить целостность, единство строки. Сохранение строки, ее единства веде! не только к сохранению ритма стиха, но и к рас­крытию дополнительных связей слов в стихе, что обогащает содержание произведения. Тонкий исследователь природы стиха Ю. Тынянов открыл закон тесноты стихотворного ряда (строки), действие которого проявляется в том, что слова в строке, даже если они принадлежат разным фразам, как это бывает при переносе, тесно "припаяны" друг к другу ритмическим единством строки, что ведет к необычайной выразительности слова в поэзии, делает его многозначным. Вот, например, строки из стихотворения М, Цветае­вой "Родина":

Тоска по родине! Давно Разоблаченная морока!

В первой строке ритмическое членение не совпадает с интонационно-фразовым членением: слово "давно" синтаксически связано со следующей строкой— "Давно 1Разоблаченная морока!". Казалось бы, поэтесса отбрасывает разговоры о тоске по ро­дине, называя ее "давно разоблаченной морокой". Но слово "давно" принадлежит и дру­гой, первой, строке, будучи связанным с ней ритмически: "Тоска по родине! Давно" — ритмическая единица этого стихотворения. Ритм спаял слова в строке, обнаружив их внутренние связи, придав слову "давно" двойное значение. "В результате получилось, что. стихотворение начинается не со скептической реплики, а с грустной констатации: Тос­ка по родине давно,,. Благодаря этому и вторая строка звучит уже не столько отрицани­ем этой тоски, сколько попыткой преодолеть постоянную боль, "заговорить" свое серд­це. Следовательно, одно слово не только входит в два предложения, но и приобретает двойное значение, характеризуя внутренний душевный разлад"*.

Единство строки легко сохранить, если строка — единое ритмическое и синтакси­ческое целое. Если в строке сталкиваются разные предложения или речевые такты, гра­ницы между ними лучше выявить не перерывом в речи (внутристроковой паузой), а интонационной паузой; при этом межстиховую паузу выразить именно паузой — пере­рывом в речи. Тогда цельность строки сохранить легче.

С женой дрова пилили, А колоть Он сам любил. Но тут нужна не сила, А вольный взмах. Чтобы заголосила Березы многозвончатая плоть. Воскресный день. Сентябрьский холодок. Достал колун. Пиджак с себя совлек. Приладился. Попробовал. За хатой Тугое эхо екнуло: ок-ок!

<Д Самойлов."Цыгановы")

' Колачева С, В, Выразительные возможности стиха. С. 80.

152

При темповом замедлении чтения этих строк внутристроковое членение можно вы­разить и паузами (перерывом в речи). Однако надо помнить, что темповая растяжка произнесения строки и внутристроковые паузы соответственно должны увеличить и длительность межстиховой паузы, иначе исчезнет ритмический каркас стиха — строки.

Авторское ударение в слове

В силлабо-тоническом стихосложении, получившем наибольшее распространение в русской поэзии, присутствует так называемый константный (постоянный) ритм. Это значит, что словесное ударение (то есть ударный слог в каждом слове) должно соответ­ствовать ритмической инерции стиха.

Но сила прозы, так потрясшей двух Его гостей — нет, не гостей, а братьев... Так это правда — по сердцу им дух Несчастной рукописи?.. И утратив Дар слова, — господи, как он дрожал, Как лепетал им нечленораздельно, Что и хозяйке много задолжал За комнату,

что в муке трехнедельной Ждал встречи на Аннчковом мосту С той девушкой, единственной и лучшей...

(Л. Антокольский. "Достоевский")

Здесь, в пятистопном ямбе, ударные слоги падают на четные слоги. Следовательно, надо произнести: по сердцу, на Анйчковом. Пушкинская героиня скажет в "Русалке":

...С той поры,

Как бросилась без памяти я в воду Отчаянной и презренной девчонкой...

А Самозванец произнесет:

Твоя любовь... что без нее мне жизнь, И славы блеск, к русская держава? В глухой степи, в землянке бедной — ты. Ты заменишь мне царскую корону, Твоя любовь...

Здесь, в стихе, надо произносить "презренной девчонкой", "заменишь", то есть так, как этого требует ритмическая инерция стиха (в данном случае, пятистопного ямба), а не современная норма презрённая, заменишь.

Иногда учащиеся не чувствуют ритмического биения стиха и произносят слово не­верно, нарушая ритм. Вот, например, реплика Дункана ("Макбет" Шекспира):

Кто это весь в крови? Судя по виду, Он может рассказать о ходе боя С мятежниками.

По неопытности студент может неверно произнести "судя". Для того, чтобы выяс­нить, на какой слог должно падать в этом слове ударение, студент должен определить размер, которым переведена пьеса:

Кто э-1 то весь | в кро-вй? | Су - дя | по вй-1 ду Он мб-1 жет рас-1 ска-зать | о хб-1 де 66-1 я

Несмотря на присутствие пиррихия, инерция стиха угадывается по этим двум стро­кам очень отчетливо: ударения падают только на четные слоги. Это ямб. В каждой строке пять ямбических стоп, И если ударение в слове должно совпадать с ударным слогом в стопе, то здесь, в пятистопном ямбе, надо произнести "судя' по виду".

Итак, даже в тех случаях, когда словесное ударение в стихе прозвучит для исполни­теля непривычно, неожиданно, он должен произнести его так, как требует автор. Оно может быть продиктовано разными причинами. Иногда неожиданно для нас ударение является сегодня устаревшей, но когда-то обязательной нормой русского литературного произношения. Например, в начале XVIII века говорили "философ", "зефир", "счаст­ливый", "таинственно". Лишь в конце века эти слова стали произноситься иначе: фи­лософ, зефир, счастливый, таинственно. Старая акцентная форма сосуществует какое-то время с новой. У А. С, Пушкина встречаются акцентные дублеты: родился-родился*, при зрак-призрак. И всякий раз надо произносить так, как произнес бы автор, как под­сказывает ритмическая инерция стиха.

Соблюдение количества слогов в строке

Стихотворная строка измерена. Она имеет определенное количество стоп, опреде­ленный порядок чередования ударных и неударных слогов. Измеренность строки, ритми­ческая структура стиха влияют на слоговой объем каждого слова (его увеличение или уменьшение) . Под влиянием ритмической инерции стиха автор порой варьирует объем слова: давая то его полную, то неполную (редуцированную) форму: пришелец — при­шлец, золото — злато, скипетр — скиптр, революционный — революцьонный и т. д. У Пушкина, например, встречается и "Чаадаев" ("К Чаадаеву"), и "Чадаев":

Второй Чадаев, мой Евгений, Боясь ревнивых осуждений, В своей одежде был педант И то, что мы назвали франт...

(А. С, Пушкин, "Евгений Онегин")

При чтении стихов необходимо сохранить слоговой объем слов. "Съедание" окон­чаний в словах, выпадение гласных звуков производят неблагоприятное впечатление и в прозе. Тем более недопустима дикционная небрежность в стихе. Нельзя в стихе и добав­лять слоги, что иногда делают исполнители в стремлении сделать стихи более "разго­ворными", "естественными".

И если у А. С. Грибоедова Фамусов восклицает:

Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна! Татьяна Юрьевна! Пульхерия Ачдревна!

— то нельзя произносить: Лукерья Алексеевна, добавив еще один слог, или: Ирина Власьна, Татьяна Юрьна, — то есть, убавив слог, что вполне допустимо в разговорной речи, более того, — является орфоэпической нормой. В стихе необходимо сохранить точное количество слогов в строке.

* См.: Гончаров Б. П. Звуковая организация стиха и проблемы рифмы. С. 78-88.

154