1. Ф. Ратцель – предтеча современной геополитической мысли

Общепризнано, что геополитическая мысль в собственном по­нимании этого явления начинается с немецкого географа Фридриха Ратцеля (1844 -1904). После раннего этапа его деятельности, связан­ной преимущественно с естественными науками, он стал заниматься географией сначала в качестве профессора географии в Мюнхенском, а позже - в Лейпцигском университете (1876—1904).

В Мюнхене ученый вначале занимался развитием идей антропографии, а затем политическими аспектами географии. Активная научная деятельность исследователя проходила в период существования Германской империи, которой предшествовал конгломерат враждующих друг с другом мелких государств. Успешные реформы «железного канцлера» Отто Бисмарка конца XIX в. дали импульс экономическому и военно-политическому подъему Пруссии.

К главным трудам Ф. Ратцеля по политической географии от­носятся:

- Законы пространственного роста государств (1896);

- Политическая география (1897);

- Море как источник могущества народов (1900).

В конце XIX в. применение географических методов в понима­нии и объяснении политических и международных процессов было совершенно ново. Правда, географический подход играл значительную роль в европей-ской, в частности французской, стратегической мысли начиная с XVII в., а ко времени Великой французской революции он был одним из основных для систематизации взглядов на роль Франции в Европе. Тем не менее география вос­принималась в виде сцены и декораций, где разыгрываются общест-венные драмы.

Ратцель делает первую серьезную попытку создания простран-ственного подхода к объяснению смысла политических событии. Этому способствовала общенаучная среда конца века, в частности увлечение учеными-обществоведами эволюционной теорией. Очевидно, для становле-ния Ратцеля-эволюциониста большую роль сыграл случай. В Гейдельберге он учился у Э. Геккеля, который был прямым учеником Ч. Дарвина.

Дарвинизм обладал огромным методологическим средством объяс-нения, но его применение в социальных науках оставалось спорным. В результате возникает социал-дарвинизм, который включает человечество в окружающий мир, в том числе природный.

Однако проблема соединения социальных наук с дарвинизмом состо-яла в том, что согласно дарвинизму приобретенные в онтогенезе (индиви-дуальном развитии организма) признаки не наследуются. В то же время лама-ркизм и неоламаркизм признавали, что указанные признаки наследуются. Если это оказалось неверным для биологических организмов, то для социаль-ных стало принципом исследования их эволюции в связи с тем, что культур-ные накопления и традиции в обществе наследуются.

На основе эволюционной теории Ратцель развивает идеи госурствен-ности. Государство - одна из форм распространения жизни на земной поверхности. Из симбиотического взаимодействия меж­ду землей, почвой (Boden) и народом (Volk) государство приобретает свою организационную форму, свою органическую сущность. «Государство есть организм, в составе которого известная часть земной поверхности играет настолько существенную роль, что все свойства государства определяются свойствами нapoда и его территории. Такими территориальными или естественными, природ­ными свойствами являются величина, положение, формы поверхности, расти-тельность и орошение, отношение к другим частям земной поверхности. Но когда мы говорим о "нашей земле", мы связываем в своем представлении с этими природными свойствами также и все то, что создал из этой земли человек своим трудом: здесь проявляется уже известная духовная связь земли с нами, ее обитателями, и со всею нашей историей» [Политическая география. 1898. С. 53]. Свое учение Ратцель назвал биогеографической концепцией. От других она отличалась своей географической социальной сущностью. Важ-нейшими признаками географической сущности явились детально разрабо-танные ученым понятия «про­странство» и «географическое положение». От их взаимодействия, по Ратцелю, зависит состояние государства.

Процветание государства, утверждал Ратцель, полностью основывается на свойствах его территории. Для своего существования государство должно обеспечить себя достаточным жизненным пространством (Lebensraum). Только значительное пространство может обеспечить доминирующие позиции в мире, что и должно преследовать государство. Это может сделать государство мировой державой (Weltmacht) и в конце концов привести его к мировому господству. Динамичный территориальный рост отличает процветающие госу-дарства от упадочных, утверждал Ратцель.

Каждый народ и каждое государство имеют свою «пространственную концепцию», заключающуюся прежде всего во взглядах на пределы Lebensraum. Упадок государства является результатом слабеющей про-странственной концепции, «пространственного чувства» и «жизненной энер-гии». Экспансия государства, включая войну, рассматривалась им как естест-венная тенденция в развитии государства-организма.

Ратцель считал основной тенденцией «потребность человека в боль-шом пространстве и способность его использовать». Ни один из прими-тивных, по Ратцелю, народов не создал большого по размерам государства. Глобальный вес, считал он, в будущем иметь крупные государства, зани-мающие большие континентальные территории, подобные Северной Аме-рике, России, Южной Америке, Австралии. Если государство желает быть подлинной великой державой, говорил Ратцель, оно должно иметь в качестве своей пространственной основы около 5 млн км². Действительно, смена гегемонических циклов государств с XV в. шла в направлении передачи господства странами меньшего размера странам большего размера.

Ратцель сформулировал семь основных законов пространственного роста государства.

1. Пространство растет вместе с ростом культуры нации.

2. Рост государства сопровождается такими аспектами разви­тия, как

идеи, торговля, миссионерство и активность.

3. Рост государства осуществляется путем присоединения и поглоще-

ния малых государств.

4. Граница — это периферийный орган государства, в котором проявля-

ются его рост, сила или слабость и все изменения в организме государ-

ства. Сильное государство - то, которое в состоянии поддерживать тес-

ные связи между своими пограничными зонами и сердцевиной. Любая

тенденция к ослаблению этого взаимодействия неизбежно ослабит го-

сударство и приведет к потере пограничной зоны, которая может про-

возгласить независимость от центра или присоединиться к соседнему

государству.

5. В своем росте государство стремится вобрать в себя наиболее ценные

элементы физико-географической среды: береговые линии, русла рек,

равнины, районы, богатые естественными ресурсами.

6. Первый импульс к территориальному росту приходит к примитивным

государствам извне, от более высоких цивилизаций.

7. Общая тенденция к слиянию территорий, разветвляясь, переходит от

государства к государству и набирает силу. По мнению Ратцеля, госу-

дарства в своем пространственном расширении стремятся к естественно-

замкнутым конфигурациям. И это стремление к врастанию в естествен-

ные границы может быть удовлетворено в границах континентов.

Приведенные Ратцелем «законы» отражали реальность международ-ных отношений в конце XIX в. и тот тип мирового порядка, когда мощь и богатство государства отождествлялись с размерами контролируемой им территории.

Германия во времена Ратцеля только оформилась как единое нацио-нальное государство. Германская империя была провозглашена в 1871 г. после победы Пруссии во Франко-прусской войне. Окрепшая Германия окончательно развалила (после аннексии ею Эльзаса и Лотарингии) систему геополитического равновесия в Европе, установленную Венским конгрессом 1815 г., завершившим Наполеоновские войны. Послеконгрессный период был уникален. В течение более 80 лет в Европе не было всеохватывающих войн, а периодически созываемые международные конгрессы разрешали межгосудар-ственные споры, которые могли нарушить поддерживаемый порядок.

В общеевропейской системе баланса сил роль арбитра играла Велико-британия, опередившая другие страны в промышленном развитии и приобретении колоний. Теперь же, под давлением растущей экономической и военно-морской мощи Германии, Великобритания стала терять роль арбит-ра. Эта страна была владычицей огромного внеевропейского пространства, но не владела Европой.

Постепенно Европа разделилась на два лагеря. Началась новая борьба за передел мира, за колонии, куда и было в основном перенесено сопер-ничество между ведущими европейскими державами, включая Германию. Все это объясняет, почему главным содержанием политической географии конца XIX в. было обоснование борьбы за раздел мирового пространства.

Германия довольно поздно, лишь в 1880-е гг., вступила на арену колониальной политики. К тому времени только внутренняя Африка в значительной мере не была поделена между колониальными державами. В 1876 г. в Африке 10,8% территории принадлежало метрополиям, а уже в 1900 г. — 90,4%. Однако Первая мировая война разбила мечты Германской империи, надеявшейся на расширение своих колоний. У Германии было отнято и то сравнительно малоценное, что у нее ранее было. К тому же она понесла потери в своей европейской территории, а ее политические границы претерпели деформацию.

Ратцель развил также идею о противостоянии между континен-тальными и морскими мировыми центрами. При этом он считал, что решающая схватка между ними произойдет в зоне Тихого океана (по его определению, океана будущего), завершив собой в катастрофическом финале эволюцию человеческой истории [Цит. по: Gyorgy, 1944. Р. 159].

В бассейне Тихого океана, считал ученый, будут решаться притязания пяти держав: Великобритании, США, России, Китая и Японии. В этом конфлик-те континентальные державы с их богатыми ресурсами будут иметь преи-мущество перед морскими державами, не обладающими ни достаточным пространством, ни достаточными ресурсами в качестве своей геополити-ческой базы.