Композиция
Прежде
всего, роман в видимой обратной перспективе
подчеркнуто объявлен литературно
записанным, своевременно автору
пригодившимся повествованием Штольца
о жизни своей, жизни Ольги и жизни
Обломова. Повествованием поэтому прямо
исповедальным и пристрастным, но исповедь
эта полна, тревожна и глубокомысленна
на особицу. Житейские, психологические,
а в последней мере, и философские свойства
обломовской личности посредуются и
своеобычно преломляются Штольцевым
откровенным (и в сдержанной своей
растерянности, и в понимании загадочно
скудеющего чувства правоты) саморазбором.
Писательский прием Гончарова, закрытый
от ни сном ни духом его не ведающего
читателя до самого последнего слова
книги, обнаруживается вдруг и заставляет
поворотить вспять, в обратный путь, к
самому истоку, к неторопливому, почти
эпически спокойному началу. Таким
образом, в исследовательском представлении
Гончарова подспудный, смысловой сюжет
романа - это сюжет медленно убывающей
ясности и стремительно прибывающей
загадочности в понимании Штольцем как
Обломова, так и самого себя и непростых,
оказывается, отношений и с Ильей Ильичом,
и с жизнью в целом. Великодушная и
словоохотливая честность Штольца, с
какой он поведал приятелю-литератору
историю Обломова, не без слабого лукавства
и вскользь предварив: "А ты запиши:
может быть, кому-нибудь пригодится",
сама готовность и та умудренно-терпеливая,
подробная и нервная вместе самостоятельность
его рассказа, полного любви, удивления
и печали, - сквозь все это отмеченное и
присущее проступает намерение размыслить,
разобраться и уяснить, "сравнительно
жизнеописав", потерявший, с уходом и
смертью Обломова, былую крепость его,
Андрея Ивановича, собственный миропорядок.
