Проблемы теории и практики глобализации
Эта область была центральной в работе конгресса. М. Арчер в выступлении "Исчезновение институциональной солидарности" использовала термин "глобальный порядок" для анализа системной интеграции, а понятие "разделенный мир" для анализа социальной интеграции. Послевоенный период характеризуется двумя периодами взаимодействия системной и социальной интеграции для стран Запада. До 70-х гг., по мнению Арчер, существовал высокий уровень обеих интеграций, взаимно регулировавших друг друга. Позднее, с 70-х гг. начинается их рассогласование, что вызвало недовольство теоретиков модерна.
В первый послевоенный период в западных обществах реализовывалась идея: "Социал-демократия плюс неокапитализм плюс государство всеобщего благосостояния". Именно благодаря ей интеграция Западной Европы вышла на создание Европейского Союза (ЕС). ЕС и сегодня используется как средство социального регулирования (программы по безработице, гендерному равноправию, Европейский суд). В рамках ЕС происходят социальные интеграции различных социальных групп (феминистки, зеленые), они становятся услышанными. Взаимная регуляция системы и общества в этих условиях поднялась на самый высокий уровень. По оценке Арчер, Европа сегодня - самое скоординированное общество. Она приводит пример Великобритании как антицентрализованной структуры, где существуют двусторонние регулирования отношений системы и общества.
Подобные подходы хорошо работали до 70-х гг. XX века, и применяемая формула была тесно связана с социальными институтами. В последние годы, однако, наблюдается упадок связи между системной и социальной интеграцией, что приводит к фрагментации общества. Упрощая, можно сказать, что причиной этого является рост транснациональных корпораций (ТНК) и бурное развитие дистантных рынков, а в области культуры – развитие электронных коммуникаций. Это сопровождается бурным развитием неправительственных организаций (НПО), интенсивным ростом международных инвестиций, разрегулирование финансовых рынков.
Подобное сочетание факторов разрушило формулу, основанную на примате нации-государства. Вследствие этого немедленно пришло в упадок социальное регулирование. Новые экономические элиты уже не зависят от нации-государства и его институтов. С развитием негосударственных предприятий и объединений ушла зависимость бизнеса и от населения. Им уже не нужна легитимизация народа. Сегодня бизнесмены нанимают необходимых им людей по всему миру. ТНК освобождают себя от государственных ограничений, которые ранее на них накладывало законодательство. Увеличиваются масштабы приватизации. Приватизированные предприятия соотносят себя скорее непосредственно с мировой системой, чем с национальными институтами. Возрастает разделение населения на отдельные секторы, растет групповой антагонизм, и как следствие этого – расизм, преступность, бездомность. Падают местная и межпоколенческая солидарность людей.
Рассогласование между системной и социальной интеграцией растет на международном уровне. Экономические и финансовые системы перестают быть регулируемыми. Глобальное предприятие обращается к дешевому и нерегулируемому рынку труда. Подрывается потенциал профсоюзов как социальной силы. Развивается нерегулируемый мировой финансовый рынок, провозглашающий свою нерегулируемость ("Мы сами себя регулируем благодаря прозрачности"). В этой ситуации банкиры становятся все более могущественными и неподконтрольными.
Возрастает разрыв между Севером и Югом, поскольку расширение дешевого рынка труда становится основой консолидации космополитической элиты. Она многоязычна, многие из ее представителей получили образование в трех странах. Эти люди могут превратить свой денежный капитал в новую форму культурного капитала. Следствием является бурно растущее социальное неравенство в мире. По статистике Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), в 1999 г. население развитых стран Запада составляло 19% мирового населения, однако, среди пользователей Интернета они составляли 91%.
Н. Смелзер посвятил выступление проблемам социальной преемственности в контексте глобализации. Два его предварительных тезиса состояли в следующем. Во-первых, будущие изменения станут постепенными и плавными, а не революционными. Он не согласен, что исчезает социальное время и социальное пространство. На самом деле общество будет развиваться на основе того, что человечество уже создало. Второе его замечание состояло в том, что сложность является основной характеристикой грядущих перемен. Сложность связывает прошлое и будущее общества.
К настоящему времени предложено много определений XX века. Его называют веком наций-государств; веком гегемонии США; разрушающим, трагическим веком; веком крайностей. Смелзер предлагает свое определение: "XX век – это век шума и перемешивания, и уж совершенно точно – это век повышения сложности". В доказательстве он приводит увеличение количества государств; распад колониальных империй; усложнение социальных структур как внутри стран, так и на международном уровне; ускорение миграции населения. Население мира стало более смешанным, мультикультурализм расширился в рамках национальных границ, культурная и религиозная жизнь стали более разнообразными благодаря культурным, религиозным, этническим, лингвистическим движениям. Мир стал более разнообразным, смешанным, непонятным, не характеризуемым простыми дескрипторами.
Социологические последствия этого состоят в том, что возросли неоднородность и неопределенность и в значительной степени утрачивается социальный контроль. Распространение крайностей на протяжении века – также его главная отличительная черта. Крайности – это попытка создания более простого и понятного мира. Маловероятно, что подобный "шум и перемешивание" не продолжатся в XXI веке.
Смелзер констатирует, что снижается автономность государств, уменьшается их суверенитет. Причина этого – экономические проникновения извне, последствия экономических решений мощных государств, мировая инфляция, т.е. внешние факторы, не контролируемые и не профилактируемые национальными правительствами. По данным ООН, на конец 2000 г. существовало около 6000 международных организаций, большинство из которых – негосударственные. При этом 72 % из них создано на региональной, а не универсальной основе.
С появлением международных организаций меняются средства ведения борьбы. Примером может служить международный терроризм. Его сети выходят из государственных границ; это война негосударственных организаций против государства. Тактика террористов делает их недостижимыми для вооруженных сил государства. Таким образом, терроризм является одним из средств подрыва государства и его институтов. Парадокс же в том, что на деле это часто ведет к усилению государства. Так, США в ответ на события 11 сентября 2001 г. усилили свои контакты именно с государствами.
Смелзер делает вывод, что в XXI веке будут использоваться, хотя и по-новому, и в разных аспектах традиционные методы, и не стоит ожидать радикальных перемен, "затмения" государства. Он считает, что некоторые теоретики преждевременно хоронят модерн и неправомерно рассматривают модернизацию в качестве замены модернизма. Модерн жив, особенно в странах, не достигших его. Здесь это считают единственным путем развития, возможностью адаптироваться к тому, что они считают современным Западом.
В последнюю треть века распространялись новые религиозные движения. Так, по некоторым оценкам, только в Африке около 10 000 таких движений. Число их сторонников очень мало, и только два из них - Сока Гаккай и сциентология достигли массовости. Тем не менее они делают наш мир культуры все более сложным. В последнюю треть века возникло и много квазирелигий, национальных, этнических, локальных, культурных и языковых движений. В качестве многочисленных примеров он назвал движения в Уэльсе и Шотландии, Испании, бывшем СССР и Восточной Европе.
История XXI века будет историей быстрых социальных изменений (вероятно беспрецедентно быстрых), с вытекающими из этого социальными последствиями. В области культуры следует ожидать неожиданных смешений, одновременного сосуществования сектантства и толерантности, неожиданного сочетания религиозного и нерелигиозного, а также некоторых изолированных попыток создать единую мировую религию. Следует готовиться скорее к сложности будущего мира, чем к его всеобщности (commonality).
Уже стало традицией, что одним из наиболее значимых событий международного социологического конгресса становится обращение президента Международной социологической ассоциации к участникам форума. Президентское обращение А. Мартинелли называлось "Рынки, правительства, общности и глобальное управление". Комментируя тему конгресса, Мартинелли заявил, что она отражает основной социологический вопрос современности: какие у нас имеются инструменты для того, чтобы описать, интерпретировать, объяснить и предсказать динамику социального мира в XXI веке. Он процитировал Зигмунда Баумана, сказавшего, что "задавая правильные вопросы, мы улавливаем всю разницу между судьбой и предназначением, между дрейфом и путешествием". (Доклад А. Мартинелли опубликован в №12-2001 журнала. – Прим.ред.)