Ненадежен

Гипертим забывает отдавать долги. Но если напомнить, то переодолжит и с бурным раскаянием отдаст, но останется должен другому человеку.

Гипертим наобещает всего и не сделает. Наобещает искренне, думая, что выполнит, но потом увлекается чем-то и забывает об обещаниях и обязательствах. Если ему напомнить, тем более потребовать (ведь обещал же!), то он спохватывается, оправдывается, признавая, что, мол, свинья я, но сейчас вот постараюсь перестать ею быть — и начинает суетливо выполнять обещанное. Но не стоит на это очень надеяться и делать на него ставку.

Мы нарисовали портрет разгильдяя. Так оно и есть, И все же сравнение может быть и в его пользу. Эпилептоид надежен, но жесткий. Паранойяльный просто вероломен. А гипертим просто ненадежен... Можно сказать даже, что и вероломен, но не как паранойяльный. Гипертим пренебрегает своими обещаниями не ради выгоды, как паранойяльный, он именно забывает о своих обязательствах, постоянно вертясь по жизни как белка в колесе.

Гипертим удерживает программу хуже, чем паранойяльный, чем эпилептоид и даже чем истероид. Ему надо постоянно напоминать о дисциплине. Но не следует его упрекать. Это будет только раздражать его, хотя и не очень. Он скорее отшутится: «Ты мне много раз говорил, а я много раз тебя слушал».

Гипертим чрезмерно болтлив.

■ Ему не терпится поделиться новостью, и он не делает тайн ни из своей жизни, ни из чужой случайно узнанной или доверенной ему информации. Ему все равно, что о нем говорят, все равно, что будут знать о других третьи лица, так что не стоит доверять ему важные тайны.

А раз доверили — не стоит на него обижаться. Он передаст секреты совсем не из стремления напакостить, а потому что просто не может держать их в себе. Вот истероид это делает оттого, что хочет блеснуть перед кем-то знанием вашей тайны или унизить вас перед другим человеком.

И особой благодарности от гипертима не ждите. Он не помнит о своих услугах кому-то, но и не слишком помнит услуг в свой адрес. Хотя если ему напоминают, то вспомнит, засуетится, но может и сказать психозащитное «подумаешь...».

Вообще психозащитные механизмы у гипертимов просты: забыл, и все тут, не очень-то и хотелось, — и сразу успокоился.

Сделав что-то приятное одному человеку, он тут же переключается и увлекается другим человеком, другим делом. Этим гипертимы раздражают людей. Им нельзя доверяться надолго.

Но при такой вот ненадежности (забывает об обещаниях и обязательствах) гипертим энергетичен и добр, поможет быстрее, чем щепетильный психастеноид. И, в отличие от меркантильного эпилептоида и бездушного паранойяльного, он все же хороший товарищ.

Психотехнике общения

Гипертим говорлив. Общение для него — ценность номер один.

■ Общеизвестный анекдот: выпили на троих, и один дернулся идти, а ему: «А поговорить?..» Или уже вошедшее в быт нашего народа «хорошо сидим» из «Осеннего марафона».

Гипертим стремится к увесилительным компаниям, ему скучно одному. Шизоида тянет к уединению. А гипертима тянет выпить или сплетню любопытную узнать.

Общаются гипертимы не ради дела, для них важно общение ради общения. Они могут пустословить часами, забывая о делах.

Общение без алкоголя для них менее интересно. Надо придумать любой предлог, но выпить. При этом они выдерживают большие дозы алкоголя. Если других уже свалило, гипертиму надо еще.

■ Опять же вспоминается герой Леонова в «Осеннем марафоне», его рассказ о том, что показалось мало, еще выпили и еще. И вот филолог-датчанин оказался в вытрезвителе, а леоновский герой пришел к Бузыкину—Басилашвили с просьбой спасти товарища.

Если истероид игрив и элегантен, то гипертим просто бурлив и бесшабашен, но далеко не элегантен. Скромность — это не его черта.

Манеры гипертима никак не назовешь аристократичными. Бывает беспардонным, даже наглым. Правила этикета он не соблюдает вовсе, а матерится через каждые два слова, разве что при женщинах — через пять. Вспомним: эпилептоид при мужчинах, ругается нецензурно через десять слов, а при женщинах старается этого избегать. Для психастеноида мат неприемлем вообще.

■ Гипертим легко вступает в контакт с любым незнакомым человеком, у него нет комплексов, его не назовешь тактичным. Знакомится быстро и легко. Иногда бывает беспардонно навязчив.

—  Меня зовут Коля, а вас Оля?

—  Я не знакомлюсь на улице.

—  Ну так зайдемте в этот подъезд...

Со всеми он запанибрата, быстро, почти сразу переходит «на ты».

Гипертим беспрерывно рассказывает разные случаи из жизни. Артистичен, хотя и не очень пластичен. Но, в отличие от истероида, он не ставит себя в центр рассказа. Его рассказ — рассказ о других, не о нем. Он много обещает, у него, по его словам, масса знакомств, но он ими не хвастается, а по ходу дела или разговора вспоминает и по доброте своей предлагает воспользоваться этим знакомством. Но выполняет эти свои обещания, только если ему раз десять напомнить и, взяв за руку, сказать: «Ну, давай!»

■ В общении он прост, а то и примитивен: «Ну, ты что, старик? Все путем. Брось ты это. Не валяй дурака. Пойдем выпьем».

В процессе общения у него много конфликтогенов и много синтонов одновременно: «Слушай, ты дурак, ты вообще совер-Щенно ничего не понимаешь в жизни, что за ерунду ты мелешь, пойдем, я тебе все устрою».

Конфликтогены беззлобные, это не подковырки истероида или шизоида, скорее просто пренебрежение этикетом. Может авторитарно наорать, но кратко, а не распекая подолгу. А потом быстро помириться. Гнев гипертима шумный, но непродолжительный. Он принимает участие в публичных скандалах, поддаваясь подзуживанию. Синтоны у него тоже грубоватые: «Я тебя уважаю, пойдем выпьем».

Гипертим не замечает, что идущие от него конфликтогены кого-то задевают. Но и синтоны свои в адрес других он тоже не ценит, не то что истероид, который угостит чем-нибудь и тут же напрашивается на комплименты: «Ну, как тебе?»

Гипертим может льстить, но без «второго дна», часто грубовато и бестактно. Он не чувствует дистанции, на которой хочет держаться с ним человек. Сам быстро клюет на лесть. Этим пользуются истероиды и паранойяльные. А простаки-гипертимы, сначала разругавшись, тут же поддаются на очередные лживые похвалы этого же или другого истероида.

Откровенность гипертима не знает границ. Он может расска-зать.о себе, о своей жене все, вплоть до сексуальных подробностей. Уже упоминалось, что он легко выдает и чужие доверенные ему тайны.

Он часто врет, но при этом, как и вообще, не ставит себя в центр и завирального рассказа, в отличие от истероида, который ставит себя в центр собственного вранья. Гипертим сочиняет просто так, не получая от этого никакой материальной выгоды, в отличие от истероида и паранойяльного. В основном это истории вроде: «Видел на базаре леща полтора метра длиной».

Гипертим не наушничает и не «заушничает», говорит все в глаза, прямодушно и грубовато.