Библиографическое известие[215]

Все литературные интересы, все журнальные вопросы сосредоточены теперь на Гоголе. Можно сказать без преувеличения, что «Мертвые души» оживили погруженную в апатию современную русскую литературу. Большая часть журналов, по весьма понятным причинам соревнования (ибо их издатели сами романисты и нувеллисты, словом — «сочинители»),^[216] большая часть журналов, справедливо и основательно испугавшаяся успехов поэмы Гоголя, употребляет все сродные ей средства к унижению первого поэтического таланта в современной русской литературе. Остальная часть журналов — или просто отдает должную дань достоинству нового творения Гоголя, или, сверх того, принимает на себя обязанность выводить на свежую воду нападателей. У нас так немного журналов, что не нужно объяснять читателям, какой журнал именно «грает ту или другую роль в отношении к Гоголю, который между тем, не читая русских журналов, спокойно живет себе в Риме, где была написана им первая часть «Мертвых душ» и где, вероятно, будет написано им еще не одно творение, долженствующее привести многих сочинителей в совершенное отчаяние, заранее возбуждающее самые живые опасения за их умственное здоровье. В предыдущей книжке «Отечественных записок» мы говорили об одной восторженной московской брошюре, явившейся по поводу «Мертвых душ»: кто знает, не явится ли и еще несколько брошюр pro и contra?^[217] Таково свойство всего великого, далеко выдающегося из-под уровня обыкновенности: оно производит движение, возбуждая и обожание и ненависть, восторженные рукоплескания и ожесточенный крик, преувеличенные похвалы и брань. И если что-нибудь может вредить такому великому явлению в литературе, так уж, конечно, исполненное детского энтузиазма и детской, добродушной искренности удивление, видящее в творении не то великое, которое в нем есть действительно, а то великое, которого в нем совсем нет. Что же касается до ожесточенной брани, — чем неосновательнее она, тем более служит в пользу и прославление творения, которое силится она унизить и загрязнить собою. «Герой нашего времени» Лермонтова имел замечательный успех, как все, что ни появляется в России ознаменованного печатью высшего таланта; но успех этого превосходного творения был бы, без сомнения, еще блестящее и прочнее, если б не имел несчастия нигде не встретить себе ожесточенных нападок и если б не имел несчастия встретить написанную слогом афиш похвалу^[218] в одном захолустье газетной литературы, откуда бы и должны были раздаться хулительные вопли оскорбленной самолюбивой посредственности. «Мертвые души» избежали подобного несчастия, и зато успех их напоминает собою успех первых произведений Пушкина. Мы здесь разумеем не материальный успех, хотя и достоверно знаем, что «Мертвых душ» скоро нельзя будет достать ни в одной книжной лавке, несмотря на то, что они печатались в большом числе экземпляров, но успех нравственный, состоящий в том, что «Мертвые души» со дня на день более и более раскрываются перед глазами публики во всей бесконечности и глубокости их идеального значения, со дня на день более и более приобретают себе почитателей и приверженцев даже между людьми, не могшими оценить их сразу, при первом чтении, и со дня на день более и более становятся живою новостию минуты, вместо того, чтоб постепенно отступать в архив решенных дел и старых, потерявших свой интерес новостей… Трудитесь же, почтенные сочинители, пишите новые брани на «Мертвые души» и их знаменитого творца, чтоб выше и выше еще становились они, и без вас уже высоко ставшие!..

Между тем как «сочинители» бранят «Мертвые души» и Гоголя, а литераторы хвалят их и спорят о них, что же делает русская читающая публика? — То же самое, что и всегда делала она с сочинениями Гоголя. Несмотря на незрелость образования нашего общества, допускающую его иногда обольщаться и увлекаться мишурными явлениями, в нем есть какое-то чутье, которое заменяет ему недостаток развития и которое заставляет его окончательно становиться на стороне только истинно прекрасного и великого. «Вечеров на хуторе» разошлось два издания; «Арабесок» и «Миргорода» уже нигде нельзя достать; перед выходом, весною нынешнего года, второго издания «Ревизора» за экземпляр первого желавшие иметь его платили по 25-ти рублей ассигнациями. И теперь, чтоб собрать все сочинения Гоголя, даже если б можно было купить их по объявленным ценам, нужно заплатить сорок три рубля асс. («Вечера на хуторе», «Арабески» и «Миргород» — каждое сочинение по 12-ти рублей, и новое издание «Ревизора» 7 рублей). Но и тут еще будете иметь не все, если не приобрели того года «Современника», в котором напечатаны повести «Нос» и «Коляска» и драматическая сцена «Утро делового человека», да «Москвитянина» за нынешний год, где напечатан «Рим». — Итак, спешим известить русскую читающую публику, что это неудобство насчет приобретения сочинений ее любимого писателя скоро будет устранено. К декабрю месяцу текущего года выйдет собрание сочинений Гоголя в четырех томах, красиво и изящно изданных. В первый том войдут «Вечера на хуторе» в двух частях, с предисловием к каждой, как было при втором их издании. Второй том будет состоять из «Миргорода», в котором повести «Старосветские помещики» и «О том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» напечатаются без всяких поправок и изменений; повесть «Вий» с исправлениями, а «Тарас Бульба» совершенно переделанный, чуть не вдвое обширнее прежнего, ибо автор развил в нем многие подробности, о которых в первом издании только слегка было намекнуто, как, например, любовь Андрия и прекрасной польки, и проч. В третий том, кроме повестей, помещенных в «Арабесках»: «Невский проспект», «Записки сумасшедшего» и «Портрет» (последняя совершенно переделана), войдут помещенные в «Современнике» 1836 года повести «Нос» и «Коляска», напечатанный в «Москвитянине» эпизодический рассказ «Рим» и новая, еще нигде не напечатанная повесть «Шинель» — одно из глубочайших созданий Гоголя. В четвертом томе поместятся: «Ревизор», комедия в пяти актах, с новыми против второго издания поправками автора и с письмом его о первом представлении этой пьесы;^[219] «Женитьба», новая комедия в двух действиях, нигде не напечатанная; драматические сцены: «Утро делового человека» (напечатанное в «Современнике»), «Тяжба», «Лакейская сцена», «Разъезд после представления новой комедии», «Светские сцены», «Игроки» (последние шесть еще нигде не были напечатаны).

Все издание заключит в себе более ста печатных листов.