Ершалаим, I в. Н. Э.

Большинство персонажей Ершалаимских глав романа «Мастер и Маргари-та» восходят к Евангельским. Но этого нельзя утверждать в полной мере о Понтии Пилате, пятом прокураторе Иудеи. Он имел репутацию «свирепого чудовища». Но, тем не менее, булгаковский Понтий Пилат сильно облагорожен по сравнению с прототипом. В его образе писателем запечатлен человек, терзающийся муками совести за то, что отправил на смерть невинного, и в финале романа Понтию Пи-лату даруется прощение.

Пилат стоит перед дилеммой: сохранить свою карьеру, а может быть, и жизнь, над которыми нависла тень дряхлеющей империи Тиверия, или спасти философа Иешуа Га-Ноцри. Булгаков настойчиво (пять раз!) именует прокуратора всадником, по-видимому, вследствие его принадлежности к определенному сословию.

Га-Ноцри ни разу не отступил от Истины, от идеала, и потому заслужил свет. Он сам есть идеал – олицетворенная совесть человечества. Трагедия героя в его физической гибели, но морально он одерживает победу. Пилат же, пославший его на смерть, мучается почти две тысячи лет, «двенадцать тысяч лун». Совесть не да-ет прокуратору покоя…

Трудному решению Пилата, макровыбору, совершенному им на уровне соз-нания, предшествует микровыбор на уровне подсознания. Этот бессознательный выбор предвосхищает действия прокуратора, оказавшие влияние не только на его последующую жизнь, но и на судьбу всех героев романа.

Выйдя в колоннаду дворца, прокуратор ощущает, что к «запаху кожи и кон-воя примешивается проклятая розовая струя», запах, который прокуратор «нена-видел больше всего на свете». Ни запах коней, ни запах горького дыма, донося-щийся из кентурий, не раздражают Пилата, не вызывают у него таких страданий, как «жирный розовый дух», к тому же предвещающий «нехороший день». Что за этим? Почему прокуратору ненавистен аромат цветов, запах которых большинство человечества находит приятным?

Можно предположить, что дело заключается в следующем. Розы с древних времен считаются одним из символов Христа и Христианства. Для поколения Булгакова розы ассоциировались с учением Христа. И у Блока в «Двенадцати» есть подобная символика:

В белом венчике из роз –

Впереди – Иисус Христос.

Приятен или нет определенный запах, человек решает не на сознательном уровне, а на уровне подсознания. Что выберет он? Последует по направлению конских запахов или направится в сторону, откуда доносится аромат роз? Пред-почтя запах «кожи и конвоя», язычник Пилат предвосхищает тот роковой выбор, который будет им сделан на уровне сознания.

Так же многократно М. Булгаков упоминает о том, что суд над Иешуа происходит вблизи «ершалаимского гипподрома», «ристалища». Близость коней ощущается постоянно. Сравним два отрывка:

«…прокуратор поглядел на арестованного, затем на солнце, неуклонно подымающееся вверх над конными статуями гипподрома, вдруг в какой-то тошной муке подумал о том, что проще всего было бы изгнать с балкона этого странного разбойника, произнеся только два слова: «Повесить его».

«…все присутствующие тронулись вниз по широкой мраморной лестнице меж стен роз, источавших одуряющий аромат, спускаясь, все ниже и ниже к дворцовой стене, к воротам, выводящим на большую, гладко вымощенную пло-щадь, в конце которой виднелись колонны и статуи ершалаимского ристалища».

Одновременно с мыслью о казни Иешуа у Пилата перед глазами возникают конные статуи; члены Синедриона, вынеся смертный приговор, движутся мимо кустов роз в сторону тех же коней. Символические кони каждый раз подчеркивают, тот выбор, который совершают герои. Причем, возможному решению проку-ратора соответствует только взгляд в сторону того места, где бушуют страсти, а действительному решению Синедриона, только что вынесшего смертный приго-вор,физическое перемещение его членов в том же направлении.

В евангельских главах романа происходит некий бой добра и зла, света и тьмы. Двенадцать тысяч лун длится Пилатова мука, трудно ему с больной совестью, и в финале, прощенный, он стремительно бежит по лунной дороге, чтобы «разговаривать с арестантом Га-Ноцри». И на этот раз он выбирает путь правильный – праведный.

Понтий Пилат — центральный персонаж романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» (1928-1940). Сын короля-звездочета, жестокий прокуратор Иудеи всадник П.П. по прозвищу Золотое Копье появляется в начале 2-й главы «в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой», выходя на авансцену сюжета, где будет незримо присутствовать до полного его окончания, до последней фразы эпилога. Это его присутствие обусловлено основным сюжетным событием, связующим повествование: роман, сочиненный Мастером, написан о нем, Пилате Понтийском.

Одна из заповедей «Мастера и Маргариты» гласит: «Трусость – самый страшный порок»; недаром в древности мудрецы считали, что муки ада – это муки совести. Дремавшая всю жизнь в человеке, после его смерти она просыпается и начинает напоминать ему все неблаговидные поступки, которые он совершил при жизни, становится его злейшим врагом, что автор показал на примере Понтия Пилата.

Прокуратор Иудеи - могущественный человек, в руках которого сосредоточена вся полнота власти. Одним из тех, кого он судил, был Иешуа Га-Ноцри. Как известно, «Мастера и Маргариту» часто называют «Пятым Евангелием» или «Библией Булгакова», а само имя Иешуа с еврейского языка переводится как Иисус, поэтому тему трусости автор развивает через вечную тему несправедливого суда над Христом. Иешуа обвиняли в том, что он «подговаривал народ разрушить ершалаимский храм», а также за его слова: «…всякая власть является насилием». Сам Понтий Пилат понимал, что нет ничего, за что можно было его наказать. Кроме того, Га-Ноцри помогает прокуратору: лечит его нестерпимую головную боль, открывает суть «истины». Пилат удивляется, для него это своеобразный знак. Он – человек, привыкший к тому, что никто во всей Иудеи не ведет себя с ним легко, открыто и безбоязненно. Игемону безразличны люди, которых он осуждает: «…некоторое время молчал, мучительно вспоминая, зачем на утреннем безжалостным солнцепеке стоит перед ним арестант…и какие еще никому ненужные вопросы ему придется задавать». Пилат никогда не проявляет своих истинных чувств: «…на желтоватом его бритом лице выразился ужас. Но он тот час же подавил его своею волею…». Все меняется с появлением Иешуа. Прокуратор начинает понимать, что перед ним умный, удивительный и сильный человек. Он пытается помочь Иешуа: «…протянул слово «не» несколько больше, чем это полагается на суде», «послал арестанту какой – то намекающий взор». Все же Понтий Пилат расстается с возможностью спасти жизнь бродячего философа, он знает, что после всей речи, произнесенной Га-Ноцри, он не может не вынести ему приговор, хотя сам желает, чтобы «душевнобольного» «подвергли заключению» в его резиденции. Прокуратор не послушался своего «внутреннего» голоса, голоса совести, он повинуется мнению толпы, боясь потерять власть, привычный, удобный образ жизни, словом все то, что превратилось в смысл его жизни. Герой кричит так, чтобы слышали все: «Преступник!». После этого страшным призраком появляется перед прокуратором в полутьме дворца образ римского императора: «на… плешивой голове сидел разнозубый венец; на лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью; запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризной губой». Ради такого императора Пилату приходится осудить Иешуа. Почти физическую муку ощущает прокуратор, когда объявляет, стоя на помосте, о начале казни преступников, всех, кроме Вар-раввана. После того как казнь состоялась, Пилат узнает от верного Афрания, что во время казни Га – Ноцри был не многословен и сказал только, что «в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость». Прокуратор понимает, что свою последнюю проповедь Иешуа читал для него, его волнение выдает «внезапно треснувший голос». Не за жизнь свою побоялся Пилат, а за карьеру, за власть. Трусость – вот его главная беда. Булгаков осуждает ее без пощады и снисхождения, потому что знает: не так опасны люди, совершившие однажды зло, как те, которые малодушны и боязливы. Страх делает неплохих и храбрых людей слепым орудием злой воли. Прокуратор осознает, что совершил предательство и пытается оправдаться перед собой, обманывая себя в том, что его действия были правильными и единственно возможными. Пилат, утвердив смертный приговор Иешуа, обрекает себя на «страшные, злые боли», от которых «нет средства, кроме смерти». Автор наказывает своего героя: «около двух тысяч лет сидит он на этой площадке и спит, но когда приходит полная луна…его терзает бессонница». Только ночью, когда луна опускает к нему дорожку света и прокуратор идет по ней в сопровождении своего любимого пса Банга и философа, живого и невредимого, муки совести отступают от него.

Все же Михаил Булгаков предоставляет возможность Пилату освободиться и исправить свою ошибку. Жизнь началась тогда, когда Мастер «сложил руки рупором» и прокричал долгожданные слова:

Свободен! Свободен! Он ждет тебя!

После долгих мучений и страданий Понтий Пилат был прощен.

Образом этого героя Михаил Афанасьевич стремился предостеречь будущие поколения от совершения подобных поступков. Тема трусости актуальна вечно, это доказывает и В.Лукшин, говоря, что произведение «Мастер и Маргарита» стало книгой, с которой сам Булгаков не мог расстаться, - «романом - судьбой, романом - завещанием». Все без исключения произведения Булгакова завораживают читателя, ставят перед ним сложнейшие вопросы, решить которые оказывается не так легко. Роман заставляет задуматься о месте человека в мире, об ответственности за свои поступки и действия других. Человеку свойственно испытывать чувство страха, которое могут преодолеть не все, это понятие физиологическое, а трусость – нравственная категория. Из-за нее человек становиться подлецом, забывает о чести и совести. Эта мысль М.А.Булгакова, продемонстрированная на примере Понтия Пилата, делает роман «Мастер и Маргарита» бессмертным.

Иешуа Га-Ноцри — центральный персонаж романа М.А.Булгакова «Мастер и Маргарита» (1928-1940). Образ Иисуса Христа возникает на первых страницах романа в разговоре двух собеседников на Патриарших прудах, один из которых, молодой поэт Иван Бездомный, сочинил антирелигиозную поэму, но с поставленной задачей не справился. Иисус у него получился совершенно живой, а надо было доказать, что его не существовало вовсе, «что все рассказы о нем простые выдумки, самый обыкновенный миф». Этому образу-мифу в романе Булгакова противопоставлен бродячий философ Иешуа Га-Ноцри, каким он является в двух главах «античного» сюжета: сначала во второй — на допросе у римского прокуратора Понтия Пилата — и затем в шестнадцатой главе, изображающей казнь распятого на кресте праведника. Имя Иисуса Булгаков дает в иудаизирован-ной форме. Вероятным источником послужила книга английского богослова Ф.В.Фаррара «Жизнь Иисуса Христа» (1874, русск. перевод — 1885), где писатель мог прочесть: «Иисус есть греческая форма еврейского имени Иешуа, что означает «его спасение есть Иегова», от Ошеа или Осия — спасение». Там же объяснялось, что «га-ноцери» означает назарянин, буквально — из Назарета. Образ Иисуса Христа, каким он выведен в романе, содержит множество отступлений от канонических евангелий. Бродячий философ Булгакова — человек лет двадцати семи (а не тридцати трех), сириец (а не иудей). Он ничего не знает о своих родителях, у него нет родных и последователей, принявших его учение. «Я один в мире», — говорит о себе И. Единственный человек, проявивший интерес к его проповедям, — сборщик податей Левий Матвей, который ходит за ним с пергаментом и непрерывно пишет, но он «неверно записывает», там все перепутано, и можно «опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время». Наконец, Иуда из Кириафа, предавший И., не ученик его, а случайный знакомый, с которым завязался опасный разговор о государственной власти. Образ И. вобрал разные традиции изображения Иисуса Христа, сложившиеся в научной и художественной литературе, но не привязан к какой-то одной, строго определенной. Очевидно влияние исторической школы, нашедшей наиболее последовательное выражение в книге Э.Ренана «Жизнь Иисуса» (1863). Однако у Булгакова такая «последовательность», выражавшаяся в «очищении» евангельской истории от всего сказочного и фантастического с позиций ренановской «положительной науки», отсутствует. Нет в романе и противопоставления Иисуса — Христу, сына человеческого — сыну божию (в духе книги А.Барбюса «Иисус против Христа», изданной в русском переводе в 1928 г. и, надо полагать, известной писателю). На допросе у Пилата и потом, во время казни, И., может быть, не осознает себя мессией, но он им является (становится). От него приходит к Воланду посол с решением судьбы Мастера и Маргариты. Он высшая инстанция в иерархии света, так же как Воланд — верховный повелитель мира теней. Действующим лицом, объективированным в повествовании, И. показан в последний день своего земного пути, в облике праведника, носителя этического императива добра, убежденного, что «злых людей на свете не бывает», мыслителя, в представлении которого «всякая власть является насилием над людьми» и потому ей нет места в «царстве истины и справедливости», куда человек рано или поздно должен перейти. Время создания романа приходится на разгар политических процессов, жертвами которых были совершившие «мыслепреступле-ние» (термин Оруэлла), тогда как уголовники были объявлены «социально близкими элементами». В этом временном контексте история осуждения на казнь «мыслепреступника» И. (и освобождения убийцы Варраввана) приобретала аллюзийный смысл. И. уничтожает трусливая государственная машина, но не она является первопричиной его гибели, которая предопределена человеконенавистнической идеологией, выдающей себя за религию.

Левий Матвей - Самый преданный ученик Иешуа. Это бывший сборщик податей, который отрекся от всего и пошел за бродячим философом. Л.М. везде следует за Иешуа и записывает его речи. Но сам Га-Ноцри утверждает, что Л.М. пишет совсем не то, что он говорит. Якобы, с этого момента и пошла та путаница, которая отражена в Библии. Когда Иешуа ведут на казнь, Л.М. хочет убить его, тем самым, избавив от мучений. Но он не успевает этого сделать, поэтому Л.М. лишь снимает тело Иешуа с креста и хоронит его. Пилат предлагает Л.М. работать у себя писарем, но тот отказывается, аргументируя тем, что прокуратор, после того, что он сделал с Иешуа, будет бояться его, не сможет смотреть Л.М. в газа. После смерти Л.М. становится посланником Иешуа.