616 Тема 11. Внутренняя регуляция деятельности: психология воли

у дельный вес, иногда сосредоточивая на себе в основном весь волевой акт, иногда вовсе выпадая.

Традиционная психология, отражавшая по преимуществу психоло­гию рефлектирующего интеллигента, находящегося на распутье, раздира­емого сомнениями, борьбой мотивов, выдвигала в качестве ядра волевого акта именно эту «борьбу мотивов» и следующее за ней более или менее мучительное решение. Внутренняя борьба, конфликт со своей собственной, как у Фауста, раздвоенной душой и выход из нее в виде внутреннего ре­шения — все, а исполнение этого решения — ничто.

В противоположность этому другие теории стремятся вовсе выклю­чить из волевого действия всю внутреннюю работу сознания, связанную с выбором, обдумыванием, оценкой; с этой целью они отделяют мотивацию воли от самого волевого акта. В результате волевое действие или даже во­левой акт превращается в чистую импульсивность. Абсолютизации рефлек­тирующей сознательности противопоставляется другая крайность — им­пульсивная действенность, вовсе лишенная сознательного контроля.

В действительности всякое подлинно волевое действие является из­бирательным актом, включающим сознательный выбор и решение. Но это никак не значит, что борьба мотивов является его центральной час­тью, его душой. Из самого существа волевого действия, как действия, на­правленного на осуществление цели, на реализацию замысла, вытекает, что основными его частями являются его исходная и завершающая фаза — ясное осознание цели и настойчивость, твердость в ее достижении. Осно­ва волевого действия — целеустремленная, сознательная действенность.

Признание господствующего значения исходной и завершающей фазы волевого действия — осознания цели и ее осуществления — не ис­ключает, однако, ни существования других фаз, ни того, что в конкретных, очень многообразных и изменчивых условиях реальной действительнос­ти в том или ином частном случае на передний план выступают и дру­гие фазы волевого акта. Все они подлежат поэтому анализу. Волевой акт начинается с возникновения побуждения, выражающегося в стремлении. По мере того как осознается цель, на которую оно направляется, стремле­ние переходит в желание; возникновение желания предполагает извест­ный опыт, посредством которого человек узнает, какой предмет способен удовлетворить его потребность. У того, кто этого не знает, не может быть желания. Желание — это опредмеченное стремление. Зарождение жела­ния означает поэтому всегда возникновение или постановку цели. Жела­ние — это целенаправленное стремление.

Но наличие желания, направленного на тот или иной предмет как цель, еще не является законченным волевым актом. Если желание пред­полагает знание цели, то оно еще не включает мысли о средствах и хотя бы мысленного овладения ими. Оно поэтому не столько практично, сколь­ко созерцательно и аффективно. Желать можно и того, в достижимости

Рубинштейн С.А. Волевой процесс 617

ч его не уверен, хотя твердое знание абсолютной недостижимости предме­та желания, несомненно, парализует, если не убивает, желание.

Желание часто открывает широкий простор воображению. Подчи­няясь желанию, воображение разукрашивает желанный предмет и этим в свою очередь питает желание, явившееся источником его деятельности. Но эта деятельность воображения, в которой взаимодействуют чувство и представление, может заместить действительную реализацию желания. Желание обволакивается мечтами, вместо того чтобы претворяться в дей­ствие. Оно приближается к пожеланию. Желать — еще не значит хотеть.

Желание переходит в подлинно волевой акт, который в психологии принято обозначать неуклюжим термином «хотение», когда к знанию цели присоединяется установка на ее реализацию, уверенность в ее дос­тижимости и направленность на овладение соответствующими средства­ми. Хотение — это устремленность не на предмет желания сам по себе, а на овладение им, на достижение цели. Хотение имеется там, где желан­на не только сама по себе цель, но и действие, которое к ней приводит.

Как бы ни отличались влечение, желание и хотение друг от друга, каждое из них выражает стремление — то внутренне противоречивое состо­яние недостатка, нужды, страдания, беспокойства и вместе с тем напряже­ния, которое образует исходное побуждение к действию. В ряде случаев по­буждение к действию, направленному на определенную, более или менее ясно осознанную цель, непосредственно влечет за собой действие. Стоит только представить себе цель, чтобы чувствовать и знать: да, я этого хочу! Стоит только это почувствовать, чтобы уже перейти к действию.

Но иногда за побуждением к действию и постановкой цели не сразу следует действие; случается, что прежде чем наступило действие, появляет­ся сомнение либо в данной цели, либо в средствах, которые ведут к ее дос­тижению; иногда почти одновременно появляется несколько конкурирую­щих целей, возникает мысль о возможных нежелательных последствиях того поведения, которое ведет к достижению желанной цели, и в результате образуется задержка. Положение осложняется. Между побуждением и дей­ствием вклинивается размышление и борьба мотивов.

Основным содержанием второй фазы в развитии волевого действия является обсуждение и борьба мотивов.

Иногда говорят, что в отличие от импульсивного, аффективного дей­ствия, которое обусловлено ситуацией больше, чем постоянными, суще­ственными свойствами или установками личности, волевое действие, как избирательный акт, т.е. результат произведенного личностью выбора, обусловлено личностью в целом. Это в известном смысле правильно. Но не менее правильно и то, что в волевом акте часто заключена борьба, про­тиворечие, раздвоение. У человека есть много различных потребностей и интересов, и некоторые из них оказываются несовместимыми. Человек вовлекается в конфликт. Разгорается внутренняя борьба мотивов.