Франкский военный (слева) и воин.

Все эти представления хорошо заметны в облике франкских королей из династии Меровингов. Ма­гическая сила Меровингов, по преданию, заключа­лась в длинных волосах, поэтому мужчины коро­левской крови никогда не стриглись. Средневеко­вые историки так и называют их — «косматые ко­роли». История дома Меровингов переполнена заго­ворами, междоусобицами и кровавыми расправами одних претендентов на трон над другими. Послед­ние Меровинги получили прозвище «ленивых ко­ролей» — они превратились во что-то вроде священ­ных талисманов или кукол, изображающих коро­ля; играла же этими «куклами» энергичная знать из королевской дружины.

Нас не должно вводить в заблуждение то, что короли-варвары издавали довольно много законов; историки называют собрания этих законов «варвар­скими правдами». Законы издавались во многом для того, чтобы отрегулировать отношения «своих» (франков, бургундов, баваров) с «чужими» — по­томками римлян, попавшими под власть варваров. По мере того как германцы смешивались с римским населением, необходимость в изобретении «специ­альных» законов становилась всё меньшей. Законы раннесредневековых королевств — это в первую очередь ещё племенные, а не государственные за­коны.

Очень долго средневековые королевства не име­ли устойчивых и определённых границ. Земли, ко­торыми правил король, рассматривались как его военная добыча; он мог свободно делить эту добычу на части точно так же, как он рассекал топором золотую чашу или гривну, чтобы разделить её между дружинниками. Франкский король вполне мог

233

Женские платья, накидки, украшения

причёски. Середина XII в.

преподнести жене в качестве «утреннего дара» (тра­диционный у германских народов подарок мужа молодой жене на следующий день после свадьбы) десяток городов, без которых само существование франкского королевства становилось весьма затруд­нительным. Они оставались в рамках государства, пока король был жив, но после его смерти вдова приносила эти земли в приданое своему второму супругу... Сыновья-наследники также неустанно занимались перекройкой владений умершего отца. При этом их не интересовали ни удобство и покой их подданных, ни языковое и культурное единство населения разделяемых земель. Главное — чтобы раздел был равным. Никто не должен быть обижен: каждый должен получить и морские порты, и соле­варни, и железные рудники.

Власть дружинных вождей была необходимой и достаточно сильной только в период завоеваний. Охранять мир и порядок такая власть умела плохо, к этому она вовсе не была приспособлена. Варвар­ские короли переняли у римлян красивые названия чиновничьих должностей и награждали этими звучными титулами своих приспешников, но соз­дать что-то, хоть отдалённо похожее на стройную систему римского управления, они так и не смогли. Навести хоть какой-то порядок король-вождь мог, опираясь не на чиновников, а на народные пред­ставления о своей особой, магической силе. В Анг­лии и во Франции ещё в позднее средневековье ве­рили, что короли одним прикосновением могут из­лечивать различные заболевания. Так вот, король-вождь раннего средневековья накладывал своё осо­бое покровительство, «мунт», на человека или об­ласть, которые он хотел защитить. Посягнуть на человека или общину, находящиеся под королев­ским «мунтом», означало посягнуть на саму свя­щенную персону короля, вступить в противоборство с таинственными и загадочными силами, которыми владеет король. Личность короля сливается с его

владениями точно так же, как она сливается с при­надлежащими королю драгоценностями, которые он всю жизнь возит за собой в сундуках; часть этих драгоценностей после смерти положат в его могилу. Ясно, что раннесредневековое королевство вряд ли стоит называть «государством» в современном смысле слова. Оно больше похоже на осевшую в одном месте бродячую военную дружину, распрост­ранившую своё влияние и на мирные слои общества и вынужденную заниматься «не своим делом» — сохранением мира и порядка.

Первым из королей раннего средневековья об из­менении основ королевской власти задумался Карл Великий (768—814 гг.). К этому его побуждало зна­чительное расширение пределов Франкского коро­левства, в 800 г. объявленного восстановленной им­перией. Все завоевания Карла оказались бы бес­смысленными, если бы они не были подкреплены созданием действенного управления державой. Карл пошёл двумя путями одновременно, выстраи­вая своё королевство на новых основаниях, и оба этих пути в конце концов оказались удачными. Во-первых, Карл стал посылать в наиболее важные об­ласти государства своих представителей — графов (в пограничных областях — «марках» — они назы­вались маркграфами). Графы следили за исполне­нием королевских приказов и наблюдали за дея­тельностью местных судов. Преемники Карла, гер­манские императоры Саксонской династии (X в.), посчитали, что ещё удобнее будет опереться на мес­тах не на графов, а на епископов, и полностью пос­тавили их под свой контроль.

Второй путь укрепления королевской власти Карл видел в том, чтобы привязать к королю круп­ных землевладельцев-сеньоров, сделать их предста­вителями короля на местах. Карл закрепил за сеньорами большие права, превратив их по сущест­ву в полновластных господ обширных областей, но

234