Выход из элиты (экскорпорация)

понятия «молодой» по отношению к политикам. Пятидесятидвухлетний М.С.Горбачев считался «молодым» в момент своего избрания на пост генерального секретаря ЦК, а средний возраст высшей элиты приближался к 70 годам. Возрастного ограничения для занятия ответственных постов не существовало.

На тот случай, если требовалось убрать с ключевой должности чиновника, еще сохранившего дееспособность, достаточно было иметь в запасе небольшой «почетный список»: работа в советском посольстве за границей, перевод на должность советника или консультанта при Совете Министров или Верховном Совете СССР, а для военных — перевод в группу генеральных инспекторов при Министерстве обороны. Недееспособных переводили в ранг «персональных пенсионеров», что означало сохранение многих привилегий.

Экскорпорация (так же как и инкорпорация) для элиты была решена системно и почти не вызывала проблем. Кадровые механизмы работали отлаженно, с высокой степенью предсказуемости, что внушало уверенность в завтрашнем дне и ощущение собственной безопасности. Члены элиты знали, как надо строить свою карьеру, чтобы подниматься вверх, и знали, что их ждет в старости. Однако такие простые и ясные для самой элиты обычаи и нормы поведения для стороннего наблюдателя таковыми вовсе не казались. Советская система предпочитала камуфлировать циркуляционные процессы таким образом, чтобы обыватель не мог их интерпретировать однозначно. Секретность была вызвана несколькими обстоятельствами:

• нежеланием травмировать отставников, которые были носителями эзотерической информации о номенклатуре;

• нежеланием афишировать номенклатурные принципы работы с кадрами. Громкие смещения с высоких должностей были чрезвычайно редкими. Ведь обиженные отставники представляли потенциальную опасность для режима. Случаи, связанные с тем, что человек не справился с работой, допустил провал, часто сопровождались не изгнанием из элиты, а лишь изменением элитного ранга, горизонтальным внутригрупповым перемещением.

Типология отставок

Отставки Брежневского времени для членов и кандидатов в члены ЦК КПСС можно разделить на два типа:

1) одни были связаны с сохранением элитного статуса (иначе говоря, с горизонтальной или вниз идущей мобильностью внутри элиты);

2) другие переводили номенклатурного работника в экс-элитную зону, что являлось движением вниз по вертикали власти, но не выбрасывало работника «в народ». К отставкам первого типа мы относим следующие:

Отставки со статусным перемещением. В советское время следствием недовольства работой советского чиновника было изменение должностного статуса, не сопровож­давшееся его понижением. Формулировалось это как «переход на новое место работы». Маленков в 1954г – директор электростанций, Молотов – послом в Монголию, Каганович – директор горно-обогатительного комбината в Свердловской обл. В 1961г.исключён из партии, не восстановлен, в отличие от Молотова. Весьма распространенным случаем было даже формальное повышение опального чиновника, что тем не менее означало утрату им части властных ресурсов. Такой вариант опалы сопровождался перемещением с должности второго эшелона значимого ведомства в первый эшелон ведомства незначимого, исполнявшего декоративные функции (например, в органы народного контроля, профсоюзы, избирательные комиссии и прочее). Смысл таких перемещений заключался в том, что член номенклатуры отодвигался от ключевых позиций и из центра принятия государственных решений перемещался на политическую периферию. Сторонний наблюдатель, однако, не всегда мог интерпретировать такое перемещение как отставку.

Отставки с территориальным перемещением. Широко распространенной в советское время была также практика отставки чиновника путем его перемещения в пространстве, что соответствовало экстерриториальности — одному из важных принципов функционирования советской номенклатуры. Он применялся не только на восходящем этапе номенклатурной карьеры — для приобретения кандидатом на высокие посты дополнительного опыта, — но и как способ мягкого устранения неугодного работника. В этом случае его переводили на работу в той же должности, но в другом регионе (как правило, менее значимом). Официала убирали из оперативного политического пространства, а его переезд был скрытой формой опалы. Поскольку похожие территориальные перемещения имели место и при реальном повышении, то только тот, кто понимал внутренние «правила игры» элиты, мог отличить опалу от подготовки к высокому назначению.

Широко известны случаи политической опалы, сопровождавшейся «дипломатической ссылкой» — назначением чиновника послом или консулом в одно из зарубежных представительств СССР. Такого рода территориальное перемещение трактовалось однозначно — это была экскорпорация, применяемая для топ-элиты. Шелепин – в Англию, награждал Сташинского, убийцу Ст. Бандеры. Выведен из Политбюро, в 57 лет попросился на пенсию. Два других вида отставок были связаны с переходом номенклатурного работника из элиты в экс-элитные зоны, которые специально создавались для плавной и безболезненной экскорпорации.

Отставки с переходом на пенсию. Советская элита поздне-Брежневского периода стала геронтократией. Поэтому наиболее распространенным типом отставки были проводы на пенсию. Все члены номенклатуры после отставки получали не простую, а «персональную» пенсию. Они имели повышенный размер пенсионного содержания, льготы при оплате коммунальных услуг, имели возможность один раз в год бесплатно отдыхать в одной из элитных здравниц, лечиться в лучших медицинских учреждениях, бесплатно приобретать лекарства и пользоваться транспортом, получать продовольственные «заказы» и проч. Для топ-элиты сохранялись и такие привилегии, как бесплатное пользование автомобилем с шофером, домработницей, госдачей. Персональная пенсия освобождала номенклатурного работника от необходимости работать, но не лишала его элитной среды. Это был мягкий путь ухода, не наносящий человеку психологической травмы. Это был не остракизм, а почетный переход к обеспеченной старости с гарантированным качеством жизни.

Отставки с перемещением в синекуры. Советские синекуры представляли собой привилегированные рабочие места, так как разрешали элите делать то, что запрещали дру­гим членам общества. Виды деятельности для таких зон тщательно отбирались. Поскольку советское общество было закрытым и низкий уровень жизни прятался за «железным занавесом», то самыми престижными и привилегированными занятиями считались те, что были связаны с международной деятельностью. Поэтому большинство синекур советского периода было так или иначе связано с поездками за рубежи СССР. Институты, занимающиеся международными отношениями, кишели «бывшими» или членами элитных семей. Другой тип синекур был связан с почетными должностями «советников» и «консультантов» при высших органах власти. На эти должности направлялись работники постпенсионного возраста, которые высказывали желание еще какое-то время оставаться «в строю».

Простота и лаконичность правил выхода из элиты в советское время была вызвана главным образом солидным возрастом, в котором номенклатурный работник отправлялся в отставку. Это же обстоятельство было и причиной невозвратности отставок. Высшая номенклатура никогда не возвращала на высокие позиции тех, кто был подвергнут экскорпорации. Вопрос о создании кадровых «запасников» в то время не стоял вообще. Все кадровые потребности удовлетворялись благодаря системе резерва, из которого планомерно черпались необходимые человеческие ресурсы.