Крепкие алкогольные напитки — мощнейшие факторы демографического кризиса в России и Украине

Внимательное изучение ареала сверхсмертности в Восточной Европе не оставляет сомнений, что традиция потребления крепких алкогольных напитков (водка, горилка, самогон, палинка, ракия и т.д.) является колоссально мощным негативным фактором демографического развития, сопоставимым по силе с эпидемией СПИДа в Тропической Африке. Именно крепкие алкогольные напитки ответственны за аномально высокую (для соответствующего уровня экономического развития) смертность в России, Украине, Белоруссии и странах Балтии. Крепкие алкогольные напитки опасны благодаря существованию определенных паттернов потребления, обусловленных, впрочем, их свойствами. Культура потребления преимущественно крепких напитков сочетается с широкой распространенностью алкоголизма и практикой частых алкогольных интоксикаций. Алкогольная интоксикация является мощнейшим стрессом для организма и повышает риск умереть от болезней системы кровообращения и последствий неадекватного поведения, таких как самоубийства, убийства, ДТП, падения, травмы, отравления, утопления, переохлаждения, обгорания и т. д. Таким образом, практика сильных алкогольных интоксикаций, прежде всего, крепкими алкогольными напитками является важнейшим источником российской сверхсмертности.

Расчеты показывают, что если бы россияне и украинцы стали бы выпивать такой же объем этилового спирта, как и в настоящее время, но в виде более слабых напитков, а именно, пива и вина, то смертность в России и Украине была бы существенно ниже [11, 25]. Крайне вероятно, что смертность в этом случае не превышала бы рождаемости существенно, что привело бы к исчезновению резкой депопуляции, главного симптома современного демографического кризиса. Переход на более слабые алкогольные напитки в сочетании с уменьшением абсолютного количества потребления алкоголя, вероятно, мог бы привести к падению смертности до еще более низкого уровня. Все это в сочетании с повышением уровня здравоохранения и компетентной и осознанной политикой стимуляции рождаемости могло бы привести к полному решению демографического кризиса в долгосрочной перспективе.

Экспертные оценки алкогольной смертности в России

По расчетам ведущего специалиста в этой области А. В. Немцова, приблизительно каждая третья смерть в России имеет прямой или косвенной причиной алкоголь, а абсолютные потери могут достигать 750 тыс. в год [14, 15]. Если эти расчеты верны, то это именно та треть, на которую смертность в России больше, чем рождаемость, и которая создает депопуляцию России в наши дни. К недостаткам данных расчетов можно отнести использование упрощенной одномерной линейной регрессионной модели, необходимость которого в свою очередь в значительной степени была обусловлена недостатком и низким качеством статистических данных.

Б. А. Ревич оценивает уровень алкогольной смертности в 324 тысячи смертей в год. В эту цифру входит смертность от алкогольных отравлений, циррозов, связанных с алкоголем случаев рака и болезней органов кровообращения [19]. Следует отметить, что к потерям от этих заболеваний должны быть прибавлены колоссальные алкогольных потери от внешних причин: травматизма, несчастных случаев, убийств, самоубийств, ДТП и т. п. Эти потери составляют в России более 320 тыс. в год, и, судя по всему, не менее половины этих смертей связаны с алкоголем. Так, среди мужчин 20−55 лет, умерших в Ижевске в 1998−1999 гг. от внешних причин, 52,3% имели концентрацию алкоголя в крови более 1,5‰ [28].

В своей интересной работе В. И. Харченко с соавторами критикуют расчеты А. В. Немцова и оценивают алкогольную смертность в России как 15,7% от всех умерших в 2001 году или 315−393 тыс. Эти исследователи предлагают рассчитывать алкогольную смертность исходя из численности когорты лиц, больных алкоголизмом и злоупотребляющих алкоголем, в то время как «у трезвенников связи между потреблением алкоголя и смертностью нет никакой, у мало и умеренно пьющих эта связь очень слабая и скорее всего случайная» [26]. Такой подход вступает в некоторое противоречие с хорошо известным в клинической эпидемиологии «парадоксом профилактики» (prevention paradox): хотя индивидуальные риски тяжелого алкоголика существенно выше, чем риски умеренно пьющего, большинство страдающих от ряда алкогольных проблем — это именно умеренно пьющие, поскольку их значительно больше, чем злоупотребляющих алкоголем [38].

Кроме того, В. И. Харченко с соавт. дифференцированно подходят к расчету алкогольной смертности в различных возрастных когортах, отмечая, что алкогольная смертность концентрируется среди лиц 15−65 лет. Действительно алкогольная смертность среди несовершеннолетних и пенсионеров должна быть значительно ниже в процентном отношении, чем среди лиц трудоспособного возраста. Однако полностью не учитывать алкогольную смертность среди лиц старше 65 лет нельзя. Наводит на определенные размышления тот факт, что основные тренды смертности среди пенсионеров в России совпадают с динамикой потребления алкоголя: резкий рост с 1990 по 1994 г., падение с 1995 по 1998 г. и дальнейший рост с 1999 г. [49].

Есть и прямые доказательства наличия значительного количества алкогольных смертей среди людей постпенсионного возраста. Данные показывают, что смертность от алкогольных отравлений (которая может рассматриваться в качестве индикатора общей алкогольной смертности) среди 65−69-летних приблизительно такая же, как и среди 35−39 летних, да и в более старших группах такого рода смертность присутствует, хотя ее значение с возрастом снижается [14].

Таким образом, оценки В. И. Харченко с соавт. необходимо скорректировать с учетом потерь среди умеренно пьющих и людей постпенсионного возраста. Кроме того, непьющие, но злоупотреблявшие алкоголем в прошлом пенсионеры имеют повышенные шансы умереть из-за вреда, нанесенного этого привычкой организму ранее.

Среди особенно сильных сторон аргументации В. И. Харченко с соавт. можно выделить следующее положение:

«Из выступления по радио «Маяк» 31 марта 2004 года руководителя впервые созданной в стране Федеральной службы Госнаркоконтроля А.Г. Михайлова: «Численность наркоманов в России за последние 10 лет возросла в 9 раз и составила около 4 млн. человек, в той или иной степени приобщенных к потреблению наркотиков ... Из них ежегодно 70 тысяч умирают от передозировки наркотиков, а вместе с санитарными потерями их число составляет 200 тысяч человек». Но если 700 тысяч составляет, по данным А. В. Немцова, алкогольная смертность и 200 тысяч составляет смертность от наркотиков (в сумме 900 тысяч человек), то из общего числа умерших в 2002 году в возрасте 18-70 лет (1119567 человек) смертность от этих двух причин смерти составит 80,4%» [26].

Обобщая, можно сказать, что по данным всех трех исследований, алкогольная смертность приняла в России характер гуманитарной катастрофы, а в совокупности алкогольная и наркотическая смертность вносят решающий вклад в современную демографическую катастрофу в России.