Глава II. Организация жанрового своеобразия романа у. Эко «имя розы»

2.1. «Имя розы» у. Эко как постмодернистский роман в отечественном литературоведении

Как отмечает М. Свердлов, некоторые критики и философы нашего времени утверждают, что мы живём в эпоху постмодернизма. Странное слово – что оно означает? Одно из значений: это новая литературная эпоха, которая наступила после модернизма. По словам У.Эко, “постмодернизм – это ответ модернизму: раз уж прошлое нельзя уничтожить, ибо его уничтожение ведёт к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности” [Цит. по 12].

Ещё одно значение: новая историческая эпоха, которая отменила само понятие “современного” (“modern”), эпоха после современности. Стремительное развитие средств воздушного сообщения и телекоммуникаций, наплыв самой разнородной информации приводят к тому, что разные культуры и разные времена смешиваются в едином “котле”.

Третье значение: цивилизация “после современности” находится в состоянии “плюральности” (от “plural”), то есть множественности – обычаев, идей, стилей. Осознать всё это нелегко: поэтому “постмодернизм” можно понимать как ситуацию запутанности – после уверенности и определённости [12].

По мнению Н.Б. Маньковской, трактовка постмодернизма как регресса модернизма основана на констатации эрозии тех высоких эстетических идеалов и философских ценностей, которые связывались с именами Хайдеггера, Фрейда, Сартра, Камю и других корифеев модернизма. Заменив иерархию ценностей их деконструкцией, отказавшись от смысложизненных ответов на философские, эстетические, политические вопросы, но сохранив некоторые формальные модернистские приемы, постмодернизм оказался, по мнению его критиков, паразитарным, испорченным модернизмом. Отказ от высоких целей, идеи прогресса выразился в повествовательном стиле, «расколотом» пародией, парадоксом, гиперболой. Иронические приемы «века утраченной невинности», описанные У. Эко, позволяют прикоснуться к чистоте и поэтичности лишь путем осознания их иллюзорности. Утрата целостности и идентичности в интертекстуальной постмодернистской ситуации воспринимается как свидетельство «астенического синдрома» эстетики модернизма, чьи фундаментальные постулаты превращаются в элементы лингвистической игры. Если идеалом модернизма была свобода самовыражения художника, а контркультуры – свобода от культурных норм, растворение искусства в жизни, креативность любого индивида, то субъект постмодернизма, убедившийся в непрозрачности и хаотичности окружающего его технизированного мира, предпочитает индивидуальной свободе возможность манипуляции чужими художественными кодами [7, с. 144].

Л.Г. Андреев высказывает мнение о том, что «Имя Розы» У. Эко – фирменная продукция постмодернизма. «Казалось бы, Эко - знаковая фигура постмодернизма, и какие могут быть в том сомнения, если в "Заметках на полях" своего романа он заявил, как будто, об основных приметах постмодернизма, об интертекстуальности, о том, что книги составили гигантскую библиотеку и каждая следующая "переписывает" предшественников. "Переписывает" и Эко, "пародируя" некую рукопись, иронически, критически переосмысляя традиционный опыт. Вполне по-постмодернистски звучит и призыв Эко увлекать читателя детективной интригой - соединение элитарного искусства с "массовой культурой" считается специфическим качеством постмодернизма.

Можно, однако, утверждать, что "Заметки" содержат в себе не один, а два литературных манифеста - и что они составляют то, что именуется синтезом. По определению не подходит постмодернизму заявка Эко на создание исторического романа, сопровождаемая вполне реалистическим требованием, чтобы выдуманные персонажи действовали и говорили в соответствии со своей эпохой, таким образом формулируется и принцип историзма, и принцип типизации. Можно, конечно, вычислить в романе постмодернистские ризомы, тем более что сам Эко указывал на такой способ организации произведения. Но профессиональный историк Эко пишет роман исторический, со знанием дела воссоздает эпоху позднего средневековья, ожесточенную схватку вер, предрассудков, своекорыстных интересов, кошмары инквизиции, торжество всевозможного "непотребства", лицемерия и ханжества. Монастырь с его уникальной библиотекой органически вписан в тогдашние религиозно-светские отношения, в систему "правопорядка", для которого хранимое библиотекой Знание - символ не подлежащего сомнению божественного откровения. Разыскивающий преступника Вильгельм ищет на самом деле истину, пытается от видимых "знаков" пробиться к сути, к "вещам". Он олицетворяет грядущее за ним Новое время, догме противопоставляющее сомнение и поиск [1]».

Как пишет Д. Затонский, глубоко прав итальянец Умберто Эко - критик и писатель, возможно, сама яркая постмодернистская индивидуальность наших дней, - когда говорит, что "постмодернизм не фиксированное хронологически явление, а некое духовное состояние... В этом смысле, - продолжает он, - правомерна фраза, что у любой эпохи есть собственный постмодернизм, так же как у любой эпохи есть собственный маньеризм... По-видимому, каждая эпоха в свой час подходит к порогу кризиса, подобного описанному у Ницше в "Несвоевременных размышлениях" [2, с. 195].

Чтобы лучше понять проблему своеобразия романа «Имя розы», очевидно, следует обратиться к эволюции творчества автора романа. Периодизация творчества У. Эко представлена П.Г. Носачевым. По его мнению, творчество Эко можно было бы разделить на три основных периода. К первому периоду с условным названием Медиевистский он относит ранние работы Эко, это те работы, в которых прослеживается становление итальянского мыслителя, его увлечение Средними веками и томизмом. К этому периоду относится первая академическая работа Эко «Эстетика Фомы Аквинского» и обзорная работа «История средневековой эстетики». Причины для объединения этих работ в один период две: общая тема – Средние века и один временной период - примерно от 50-х до 60-х годов.

Второй период – Семиотический. Это название дано по главным темам философских исследований, которыми начинает заниматься Эко, в эти годы. По признанию большинства исследователей итальянский философ стоял тогда у истоков послевоенной семиотики и писал в общем ключе той проблематики, которая занимала философию. Строго говоря, Эко оставался, был, есть и, наверное, будет семиотиком в течение всей своей жизни, потому что тема знака и интерпретации была основной для Эко как в Средних веках, которые, надо отметить, были перенасыщены символами, так и в современной культуре. Начало его – написание работы «Открытое произведение», именно с этой работы Эко начинает развивать свою теорию «открытости» и развивает интерпретационную проблематику. О том, что является концом данного периода, сказать довольно сложно, но хронологически этот период можно ограничить рамками от начала 60-х годов и до 80-о года.

Третий период условно носит название Постмодернистского, постольку поскольку Эко, как романист, считается одним из главных представителей постмодернистской мысли. Темы его творчества в этот период также изменяются, он начинает больше внимания уделять проблемам верной и неверной интерпретации, проблемам границ и пределов интерпретации, чего раньше в столь выраженном виде у него не наблюдалось. А в одном из последних на данный момент философских произведений «Кант и утконос» Эко впервые со всей серьезностью поднимается вопрос Бытия. Таким образом третий период творчества Эко начинается с 1980-О года и длится до сих пор [9, с. 6].

По мнению А.Р. Усмановой, уникальность ситуации Умберто Эко состоит прежде всего в том, что по его произведениям можно было бы восстановить общую картину эволюции западной гуманитаристики последних тридцати лет, поскольку он всегда оказывался в эпицентре ин­теллектуальных событий и оказывался в нем, как правило, не­сколько раньше других. С другой стороны, он — один из тех немногих теоретиков, кто решился не только в теории, но и в реальности преодолеть табуированную границу, разделяющую сферу академических исследований и культурной практики. В связи с чем теперь уже сложно сказать, является ли Умберто Эко ученым с мировым именем, писателем или кем-то еще [14, с. 14].