8. Основные кандидаты, выдвигаемые в «авторы» «Тихого Дона», их «шансы».

• Первым названным по имени «кандидатом в авторы» был Сергей Голоушев. Его фамилия возникла в связи с публикацией письма Леонида Андреева в сборнике его памяти в 1930 году. Тогда же нелепость этой версии стала всем очевидной, и от нее отказались, хотя авторы предисловия и текста книги «Стремя «Тихого Дона» (т.е. Солженицын и И.Медведева-Томашевская) публикуют в ней письмо Андреева в том же (т.е. фальсифицированном) виде, что и в сборнике «Реквием» в 1930 г. Добавить к тому, что по этому поводу было уже сказано ранее, нечего.

• Вторым – и самым серьезным «претендентом» на авторство «Тихого Дона» был, безусловно, Федор Крюков. Его имя возникло еще в разговорах и сплетнях вокруг «Тихого Дона» в 1937-38 гг.,а затем (в 70-х) с большой энергией и упорством выдвигалось Солженицыным, И.Ме­дведевой-Томашевской и Роем Медведевым.

А.Солженицын был настолько уверен в этой версии, что даже попытался «закрепить» ее художественно, выведя Крюкова под именем Федора Ковынева в «Красном колесе» ( З-м «узле» – «Март 17-го») в образе писателя, работающего в 1917 году над первым томом «Тихого Дона» (в частности, над сценой первой встречи Григория и Аксиньи на обрывистом берегу Дона). Побудительный мотив тут ясен: все дискуссии об авторстве «Тихого Дона» рано или поздно забудутся, канут в Лету, а закрепленная искусством версия останется навечно (Солженицын не сомневается в том, что его «Красное колесо» - художественный шедевр не хуже «Тихого Дона» и что ему суждена жизнь в веках).

На тему об авторстве Федора Крюкова существует большая литература. Оппонентами Солженицына (Г.Ермолаевым, В.Васильевым и другими) приведено множество аргументов, отвергающих эту версию.

Основные из них следующие:

• Крюков умер зимой 1920 года; сюжет «Тихого Дона» по времени выходит за эти рамки; множество документальных источников, использованных в романе, вышли после смерти Крюкова, и он не мог их знать.

• Непосредственный опыт Крюкова от его пребывания на фронте и в тылу в период мировой войны никак не отразился в «Тихом Доне» (поездки на фронт с медицинским отрядом Государственной думы, затем участие в войне в качестве офицера на турецком фронте и двухмесячное пребывание с госпиталем Госдумы в Галиции).

• Основное место действия романа – Вешенский округ – было незнакомо Крюкову, уроженцу и жителю совсем другого округа.

• По своим взглядам Крюков не был автономистом, как это приписывается ему Солженицыным и Медведевой –Томашевской, он был патриотом России.

• Нет никаких достоверных данных о том, что Крюков в 1917-20 гг. работал над большим романом. Сведения на этот счет чрезвычайно противоречивы.

• Наболее знающий и квалифицированный литературовед - специалист по Ф.Крюкову и его творчеству - В.М.Проскурин, всю жизнь работавший в этой области, к тому же недолюбливавший Шолохова, совершенно исключал вероятность того, что Крюков имеет какое-либо отношение к «Тихому Дону». К тому же он абсолютно категорично утверждал, что «за 1917-1919 годы Крюков не создал ничего значительного»⁹¹.

• Даже сын Крюкова - Петр Федорович, не расстававшийся с отцом до самой его смерти, притом сам литератор, оставивший воспоминания о покойном отце, как будто ничего не знал и никогда ничего не слышал ни о каком романе, который якобы писал его отец.

• Земляки, товарищи, самые близкие Ф.Крюкову люди, оказавшиеся потом за рубежом – И.Крюков, П.Скачков, В.Мельников, Д.Воротынский, А. Перелазов и др. – никогда и ничего о таком романе тоже не слышали.

• И т.д. и т.п. – аргументов такого рода приводилось и приводится в литературе еще много.

• Но одним из самых главных доказательств стали результаты сравнительного исследования стиля и языка произведений Ф.Крюкова, «Тихого Дона», других произведений Шолохова при помощи ЭВМ, предпринятого группой скандинавских ученых во главе с Г.Хьетсо в 70-х годах, когда были опубликованы книги Медведевой-Томашевской, Роя Медведева и выступления Солженицына по поводу авторства Крюкова. Результат таков (цитирую): «Все параметры обнаружили единую тенденцию, а именно: что Крюков совершенно отличен от Шолохова по своему творчеству и что Шолохов пишет поразительно похоже на автора «Тихого Дона»… Применение математической статистики позволяет исключить возможность того, что роман написан Крюковым, тогда как авторство Шолохова исключить невозможно»⁹².

Несмотря на то, что были попытки оспорить результаты этого исследования⁹³, несмотря на довольно истерическую реакцию на эту работу скандинавских ученых А.Солженицына («Господи, откуда еще нанеслось на искусство это электронно-счетное злополучие?»⁹⁴), на версии об авторстве Крюкова даже он теперь не настаивает. А современные обвинители Шолохова в плагиате либо выдвигают других кандидатов ( как Зеев Бар-Селла), либо не выдвигают никого, предпочитая говорить о «неизвестном гении» (А. и С. Макаровы, да и тот же Солженицын в последнее время).⁹⁵

• Стараясь во что бы то ни стало укрепить версию о Крюкове, А.Солженицын в статье «По донскому разбору» и в дополнениях к мемуарам «Бодался теленок с дубом» стал склоняться к мнению о том, что соавтором Крюкова был даже не Шолохов, а его тесть Петр Гремиславский, унаследовавший от своего якобы «друга» Крюкова «кованый сундучок» с рукописями. Ссылаясь на некоего П.Старикова, работавшего над книгой о Филиппе Миронове, знаменитом донском казаке из «красных», и предлагавшего Солженицыну работать у него литературным «негром», автор «Теленка» пишет: «дописывал «Тихий Дон» и писал «Поднятую целину» опять-таки не Шолохов, но тесть его Петр Громославский, в прошлом станичный атаман (а еще перед тем, кажется, дьякон, снявший сан), но еще и литератор; он был у белых, оттого всю жизнь потом затаясь; он был близок к Крюкову, отступал вместе с ним на Кубань, там и похоронил его, завладел рукописью, ее-то, мол, и дал Мишке в приданое вместе со своей перестаркой-дочерью Марией. А после смерти Громославского уже никак не писал и Шолохов»». В статье «По донскому разбору»: «Знающие донцы называют рядом Петра Громославского, бывшего станичного атамана, баловавшегося до революции и литературой, побывавшего и в белом Новочеркасске с Крюковым. Разумеется, бывшему атаману печататься при Советах не светило. Однако, в 20 годы он выдал дочь за Шолохова, и был все безопасней по мере утвержденья последнего. Умер в престарелости в 50-х годах. И с тех-то пор – 25-летнее полнейшее молчанье»⁹⁶.

Уже говорилось: в годы гражданской войны Гремиславский был не с белыми, а с красными, у белых же был в плену и в тюрьме, приговоренный ими к восьми годам каторги; с Федором Крюковым по этой причине отступать на Кубань и быть при его смерти, а стало быть, и завладеть заветным «кованым сундучком», не мог. Никаким литератором он не был и никогда не написал и не опубликовал ни строчки, хотя Р.Медведев и утверждал храбро, что был он сотрудником еженедельника «Донская волна» и «печатался также в некоторых других газетах и журналах». Не печатался. Ни в «Донской волне» и ни в каких других газетах и журналах.

• Зеев Бар-Селла, не верящий в авторство Крюкова⁹⁷, предположительно назвал в качестве возможного автора писателя И.Родионова, автора нашумевшей книги «Наше преступление», вышедшей еще до революции. Репутация у него была самая плохая: черносотенец, «страстный антисемит», но зато донской казак и казачий есаул, удостоенный атаманом Красновым чести издавать газету Всевеликого войска Донского «Донской Край». Да вот на беду уже после революции Родионов, бывший в годы гражданской войны на Дону в самой гуще событий, написал по их следам и издал в Берлине в 1922 г. книгу обо всем, что видел, – повесть «Жертвы вечерние». «Жертвы вечерние» – повествование о жертвах гражданской войны на Юге и о причинах войны,- пишет Зеев Бар-Селла.- На всем протяжении книги главный герой, юный казачий офицер, в долгих беседах с возлюбленной обнажает тайные пружины творящихся безобразий – жиды и масоны…». И, оценив идеологию повести, а затем ее художественные особенности, З.Бар-Селла приходит к заключению: «Это вам не «Тихий Дон… Ох, не «Тихий Дон!».⁹⁸

• Но тот же автор, т.е. Зеев Бар-Селла, обсудив в своей работе «Тихий Дон против Шолохова» шансы на авторство и Шолохова, и Родионова, и отвергнув в качестве претендентов на авторство и того, и другого, все-таки находит «подлинного» автора, правда, обещая сообщить его имя позже. Однако при этом называет «точные» его биографические данные: «Сообщаем: истинный автор романа «Тихий Дон» нами установлен. Вот некоторые сведения о нем: донской казак по происхождению, учился в Московском императорском университете, автор двух (кроме «Тихого Дона») книг, расстрелян красными в январе 1920 года в городе Ростове-на-Дону. В момент гибели ему еще не исполнилось тридцати лет»⁹⁹.

«Вычислил» этого подлинного автора З.Бар-Селла на основании анализа дневника студента Тимофея Ивановича, включенного в текст «Тихого Дона», - дневника, который обнаружил Григорий Мелехов у убитого незнакомого казака.

Примет достаточно много, чтобы по ним установить конкретного человека, которого Бар-Селла мог иметь в виду, если не мистифицировал читателей. Шолоховед Владимир Васильев уже назвал это имя: Роман Петрович Кумов. Родился 25 ноября 1886 года в станице Казанской, Области Войска Донского. Окончил юридический факультет Московского университета. Автор двух книг очерков и рассказов: «Бессмертники» (1909) и «В Татьянину ночь» (1913). Только не расстрелян в Ростове, а умер от тифа на больничной койке в Новочеркасске 20 февраля 1919 года. Он действительно написал роман о революции и закопал его рукопись в районе станицы Усть-Медведицкой при занятии станицы красными зимой 1919 года. «Слухи об этом романе под названием «Пирамида» – по топониму горы в двух верстах от Усть-Медведицкой, у подножия которой стояли насмерть белоказаки, а среди них и Крюков с Кумовым, в борьбе с «мироновской бандой» в 1918 году, - были весьма распространены среди пишущей казачьей интеллигенции, группировавшейся вокруг ежемесячника «Донская волна» в Ростове-на-Дону и газеты «Донские ведомости» в Новочеркасске»¹⁰⁰. В.Васильев подарил этот сюжет недоброжелателям Шолохова, только предупредил заранее, что казак Роман Петрович Кумов «также не страдал донским национализмом и в письме к В.Севскому от 18 июня 1918 года в решительном тоне говорил: «Я верю на самом деле глубоко и в русский народ, и в особый его жребий на земле, несмотря ни на что. Дон без Великороссии я не мыслю и не чувствую»¹⁰¹. Так что если по Солженицыну и Медведевой-Томашевской автор «Тихого Дона» обязательно должен быть автономистом и ненавистником «иногородних» и эта идеология составляет основу подлинного «Тихого Дона», то Кумов на эту роль никак не подходит. К тому же, если судить по двум опубликованным его книгам, он по масштабу таланта далеко не Платонов, а стало быть, по Зееву Бар-Селла, да и по Солженицыну тоже, на роль гениального автора «Тихого Дона» опять таки не тянет.

• Норвежский профессор Гейр Хьетсо, руководитель «скандинавской» группы электронного исследования стиля Шолохова и Крюкова, в своем выступлении перед студентами и преподавателями филологического факультета Нижегородского университета 13 декабря 1994 года поведал, что на Западе распространяется (хотя идет из России) версия о том, что подлинным автором «Тихого Дона» является… Николай Гумилев. Да, да, Гумилев – поэт, муж Анны Ахматовой, расстрелянный большевиками в Петрограде. Якобы он спасся от расстрела, ушел в глубокое подполье, и там писал «Тихий Дон», передавая рукопись Шолохову.

Это уже похоже на то, что от ненависти к Шолохову, от бессилия и от безысходности у его недоброжелателей, как говорится, «крыша поехала». Пусть пишет «Тихий Дон» все равно кто, хоть покойник, лишь бы только не Шолохов!