38. Неомарксизм в социологии XX в.: а. Лефевр, л. Альтюссер, т. Боттомор.

НЕОМАРКСИЗМ — совокупное обозначение для марксистски ориентированных философских течений, критически настроенных по отношению к догматическому <<марксизму>>, служившему официальной идеологией в странах бывшего социалистического блока.. В рамках Н. можно выделить два основных противостоящих друг другу направления: «диалектико-гуманистическое»(1) и «сциентистское»(2).

(1) а) <<Франкфуртская школа>>, выступающая одновременно как критическая теория общества и опирающаяся на неогегельянский вариант диалектики - «негативную диалектику».

б) Фрейдомарксизм, зародившийся в 20-е и получивший широкое распространение в 60-е и 70-е годы. Фрейдомарксизм является попыткой синтеза личностной проблематики фрейдизма или неофрейдизма с социальной проблематикой марксизма. Он исследует деформацию психической структуры личности в условиях современного индустриального общества и ищет пути ее преодоления. Сюда относятся «сексуально-экономическая социология» <<Райха>>, концепция «одномерного человека» и «сексуальной революции» <<Маркузе>>, а также «гуманистический психоанализ» <<Фромма>>.

в) Экзистенциалистский марксизм, сложившийся во Франции в 50-60-е годы под влиянием позднего <<Сартра>>.

г) Феноменологический марксизм, получивший распространение главным образом в Италии и США. И Др.

(2)В рамках «сциентистского» Н. следует выделить, прежде всего:

(а) Течение, возглавляемое <<Альтюссером>>, который впервые выступил с критикой «диалектико-гуманистического» направления под лозунгами «теоретического антигуманизма», «антиисторицизма», «антиэмпиризма» и «антиидеологизма»; у Альтюссера немало последователей не только во Франции (Э. Бали-бар, Д. Лекур, П. Реймон), но и в других странах, в том числе в Латинской Америке и Африке. В Великобритании в 70-е годы возникло течение «постальтюссерианства» (Б. Хиндесс, П. Хёрст).

(б) К «сциентистскому» Н. следует отнести «аналитический марксизм» - течение, возникшее в конце 70-х годов в Великобритании и США и стремящееся развивать учение об обществе на основе методов современной науки. На основе этих методик исследуются мотивы человеческого поведения, строятся соответствующие модели, переосмысливаются и уточняются многие категории исторического материализма.

Характеристика эпохи: В 60-70 гг 20 века в Западной Европе и Америке широкое распространение получило движение и идеология так называемых "новых левых" и неомарксизм. "Новые левые" выступили с резким неприятием капиталистического мира, буржуазного образа жизни, буржуазности как таковой. НО! Если раньше широкое распространение левацких настроений и соответствующая критика капитализма были характерны для периодов экономических кризисов, особо тяжелого материального положения трудящихся, каким, например, был период первой мировой войны и последовавших за нею лет разрухи и экономического хаоса, то 60-е гг. - это были годы экономического расцвета (именно тогда заговорили о "немецком чуде"), это годы процветания "общества благосостояния", "благоденствия" и "потребительского общества", в ходу теория "народного капитализма". Жизненный уровень трудящихся достиг невиданного никогда прежде высокого уровня. Новые левые" своим бунтарством предвосхитили смену парадигм в общественном сознании Запада.

По Осипову

Одной из центральных тем в социологических воззрениях неомарксизма, особенно в последнее время, является проблема гуманизма. Ее критический пафос связан с негативным отношением к «экономическому детерминизму», который, как уже указывалось, считался основным недостатком марксовой концепции.

Одной из самых заметных фигур среди неомарксистов 70-х годов был Луи Альтюссер (1918—1984). Основные сочинения: "За Маркса" (1965), "Читать "Капитал", "Ленин и философия" (1969). Разрабатывая структуралистскую версию марксизма («марксистский структурализм или антигуманизм»), Альтюссер трактует труды Маркса как первый структуралистский анализ капиталистического общества. Он принимает позицию Маркса относительно определяющей роли экономического фактора, но определяющей лишь «в конечном счете». При всей важности экономического базиса, убежден он, огромную, если не первостепенную значимость имеют и другие структурные компоненты капиталистического общества. Он признает, что надстройка капиталистического общества не просто «отражает» экономический базис, а является относительно автономной. Каждая ее составляющая в определенный момент может стать доминирующей. Противоречия в общественной формации рассматриваются Альтюссером в контексте динамической целостности. Он полемизирует с однофакторной моделью общественного развития, резко критикуя экономический детерминизм и его представителей. Альтюссера можно отнести к группе неомарксистов-диалектов. СТРУКТУРАЛИЗМ - научное направление в гуманитарном знании, возникшее во Франции в первой пол. 20 в. Основу структурного метода образует выявление структуры как совокупности отношений, инвариантных при некоторых преобразованиях. В такой интерпретации понятие структуры характеризует не просто устойчивый «скелет» какого-либо объекта, а совокупность правил, по которым из одного объекта можно получить второй, третий и т. д. путем перестановки его элементов и некоторых др. симметричных преобразований. Выявление структурных закономерностей некоторого множества объектов достигается здесь, т. о., путем выведения различий между этими объектами в качестве превращающихся друг в друга конкретных вариантов единого абстрактного инварианта. Альтюсер по причинам лич­ного характера убил жену и попал в сумасшедший дом.

А. Лефевр (1905-1991), один из всемирно известных современных философов подверг пересмотру некоторые из идей К. Маркса. Сначала был членом компартии Франции и сторонником диалектического марксизма, а после пересмотра своих воззрений выступает с антимарксистских, антикоммунистических позиций. Идеи А. Лефевра – крупнейшего из французских неомарксистов, который, выступив против «материалистического постулата», объявил основной проблемой философии отчуждение человека в современном мире. Обобщение промышленности, и ее отношения к городам, «Право на Город» и «Городскую Революцию» было основной темой работ Лефевра в конце 1960-ых, он был заинтересован, среди других аспектов, глубоким преобразованием "города" в "городское сообщество", которое достигало высшей точки развития ("полная урбанизация общества"). В 1960-1970 гг. он обратился к Марксу в поисках политэкономических рецептов объяснения городского развития. Ему удалось объяснить многие из городских процессов с помощью таких терминов, как прибыль, рента, классовая эксплуатация. Лефевр смог доказать, что городское развитие — такой же продукт капиталистической системы, как любое другое производство. Лефевр обосновывает закономерность появления конфликтов между абстрактным и социальным пространствами . Под первым он подразумевает пространство, которым оперируют инвесторы и бизнесмены, на основании критериев прибыльности, размеров, места. Второй — мир индивидов, место их обитания. По мнению Лефевра, планирование государством или предпринимателями изменения абстрактного пространства часто вступает в конфликт с социальным пространством горожан. Более того, он придает этому конфликту универсальный характер, выходящий за пределы классовой борьбы. С этим тезисом никак не могли согласиться ортодоксальные марксисты.

Лефевр занимался вопросами, связанными с движением «новых левых» и анализировал причины революционных настроений 60-х гг, приведших к студенческому бунту мая 1968 в Париже.

Главное противоречие современности, по Лефевру, – это, с одной стороны, технологический процесс, который меняет все формы социализации, а с  другой – усиливающаяся стагнация, приватизация современности массами. Современный человек вынужден существовать в мире артефактов, чуждых ему социальных институтов, навязанных ценностных ориентиров. Массовая культура разрушает целостность, порождая человеческие существа, лишенные индивидуальности, конформные и стереотипные. Лефевр утверждал, что только его теория урбанизации способна указать на центральные темы новых противоречий. Лефевр констатирует, что реформирование системы образования, осуществленное после студенческого бунта, привело к окончательному превращению «либеральных и гуманных» университетов, формировавших умы оригинальные и в то же время маргинальные, в «гетто критической мысли», в резерв «мелких кадров», подчиненных потребностям рынка, в «источник утилизируемого знания».. Именно в ходе этих реформ экзамены в высших учебных заведениях заменяются во Франции тестированием, проверяющим не столько способность к самостоятельному мышлению, сколько способность к обучению.

Философ ставит под сомнение саму парадигму индустриальной цивилизации, в которой утрачено подлинное богатство личности. Речь идет о принципиальном изобличении той формы прогресса, которая выступает в качестве враждебной, античеловеческой силы, делая человека объектом «калькуляции и манипуляции».

Боттомор (BottomoreBottomore) Томас Бартон (род. 1920,) - английский социолог неомарксистской ориентации. Боттомор - специалист в области теории классов современно индустриально развитых стран Запада, которую рассматривает в более широком смысле как теорию социальной стратификации. Считая буржуазию и рабочий класс осн. классами индустриального об-ва, Б. (наряду с др. зап. социологами) отмечает как особенность постиндустриального об-ва рост средних классов, к-рые занимают промежуточное положение между основными. Границы нового среднего класса и принадлежность к нему, по мн. Б., трудно определимы, но именно из его представителей формируется совр. элита (Элиты теории). Не являясь частью системы политической власти, элита (т. е. имеющие высокое положение в обществе, авторитет и проч., управляющие, ученые, инженеры, свободные интеллектуалы) обладает возможностью влияния на обществ, мнение и на социальную политику гос-ва.

Особое место в деятельности Боттомора занимает исследование марксизма. Будучи неомарксистом либерального толка, Боттомор считает основной задачей показать, что марксизм не противостоит социологии, как это было в пору становления последней в качестве академической дисциплины, что марксизм в современной социологии - одна из крупнейших ее парадигм . По его мнению, социология принципиально мультилинейная наука. Ее сегодняшнее состояние, характеризующееся возрастанием числа соперничающих теоретических схем и повышенным интересом к методологическим проблемам социального познания, Боттомор оценивает как второй "протест против позитивизма". Перспективы социологии Боттомора связывает с общекультурными изменениями, требующими осмысления, нового понятийного аппарата и т. д.

39. Социология знания и теория идеологии К. Мангейма.

Маннхейм Карл (1893—1947) — немецкий философ и социолог, во взглядах которого прослеживается влияние Д. Лукача. К. Маркса, Э. Трельча и 3. Фрейда. Он считается создателем социологии знания, которая рассматривает познание как дело не мышления, а переживания, являющегося результатом совместной деятельности людей в обществе. Основные работы: «Идеология и утопия» (1929), «Человек и общество в эпоху перестройки» (1935), «Диагноз нашего времени» (1943).

Задача социологии — соотнесение «духовных образований» с социальными позициями их носителей. Решение этой задачи дает возможность, с одной стороны, обнаружить тот факт, что различное положение познавательных субъектов в социально-историческом пространстве и времени обусловливает относительный характер их познания: стремление выдать «часть за целое», представить свою одностороннюю правоту как абсолютную истину. Формами такого познания являются «идеологии» (теоретизированные взгляды добившегося господства класса, представляющие собой апологию существующего строя) и «утопии» (духовные образования, эмоционально окрашенные, порожденные сознанием угнетенных, вообще стремящихся к реваншу слоев; с приходом их к власти «утопии» превращаются в «идеологии». Решение этой стоящей перед социологией задачи в то же время дает возможность понять «социальное бытие» как исторический жизненный процесс, в лоне которого в разные эпохи складываются различные «центры систематизации», представляющие собой реальные жизненные доминанты, определяющие стиль эпохи. В средние века такой доминантой была религия. Но в рамках определенной эпохи могут складываться различные социальные «констелляции», т.е. расстановки социально-классовых позиций и сил, обусловливающих существование различных «стилей мышления», «мыслительных позиций». Маннхейм связывал надежды на лучшее будущее с появлением нового типа человека, который должен быть создан воспитанием. Он полагал, что воспитание не может обойтись без внутреннего опыта религиозных образцов. Иными словами, Маннхейм полагал, что современное общество открыто для религии. Вот почему значительная часть работы Маннхейма «Диагноз нашего времени» посвящена анализу христианства. Он пытается показать, что от самых людей, их человеческих качеств зависит возникновение истинно религиозного опыта или псевдорелигиозных движений. Если христианской традиции удастся вернуться заново, на нынешней ступени истории, к сокровенным истокам религиозного опыта, если будет осознано, что ритуальная и институциональная формы религии недостаточны для возрождения человека и общества, то в таком случае окажется возможным оплодотворение религией жизни современного общества, решение задачи воспитания «нового человека» на основе «внутреннего опыта религиозных образцов». Маннхейм считает возможным социологический анализ христианских ценностей и методологии, поскольку, с его точки зрения, «истины христианства» сформулированы не в абстрактных заповедях, а в нескольких немногих ясных утверждениях, имеющих вечную ценность. Важно раскрыть важнейшие аспекты религиозного опыта и использовать их для анализа общественной динамики в современном мире. При этом необходимо избежать двух опасностей — полной дезинтеграции системы ценностей, когда каждый живет по собственному разумению и своим жизненным установкам, и тотальной регламентации общественной жизни. В работе «Идеология и утопия» Маннхейм пытается решить проблему демократического контроля над коллективным бессознательным, которая возникла с появлением многообразия стилей мышления, порожденного в ходе научного прогресса, и разрушения того объективного представления о мире, гарантом которого являлась в средние века церковь. Была разрушена общая вера в объективный миропорядок, естественнонаучное представление о мире все более вытесняло религиозное, но рациональное мировоззрение не смогло проникнуть в массы в качестве основы рациональных решений в делах повседневной жизни. Их поведение и сегодня в значительной степени регулируется мифами, традицией и верой в вождя, неспособностью принимать самостоятельные решения. Коллективное бессознательное и движимая им деятельность искажает ряд аспектов социальной реальности в двух направлениях — идеологическом и утопическом. «Интеллектуальное оружие» для разоблачения бессознательного, разрушения веры противника в свое мышление имеет, однако, еще более угрожающие последствия: разрушение веры в человеческое мышление вообще, крах доверия к мысли вообще. Так возникает основная жизненная трудность нашего времени. Маннхейм утверждает, что мы обретаем господство над собой в нашей личной и общественной жизни лишь тогда, когда действовавшие ранее как бы за нашей спиной бессознательные мотивы попадают в поле нашего зрения и становятся тем самым доступными сознательному контролю, когда в поле нашего зрения попадает не только объект, но и мы сами, когда мы осознаем ранее не осознаваемые нами мотивы наших действий, а благодаря этому ранее господствовавшие над нами силы могут быть постепенно преобразованы в объект сознательного решения. Надо помочь индивиду сделать сознательный выбор в хаосе разноречивых и подчас непримиримых ценностей Моральный хаос возникает в результате ослабления групповых уз, когда религиозные нормы, семейные традиции и мораль добрососедства теряют почву. Преодолеть хаос и достичь интеграции общества должно помочь восстановление этических норм в малых группах, осмысление опыта прошлого, укрепление тех естественных групповых связей людей (семейных, родственных, профессиональных, религиозных и др.), которые создают прочную ткань межчеловеческих отношений, к разрушению которых стремятся тоталитарные режимы. Важный аспект обсуждаемой Маннхеймом ситуации связан с процессом секуляризации, который способствовал большему разнообразию человеческого опыта, однако привел к нейтрализации ценностей вообще: общество должно найти новые способы восстановления в нужном масштабе методов приспособления, усвоения, примирения и стандартизации ценностей взамен утраченных в результате секуляризации и утраты традиционной религией прежних функций интеграции общества.

40.        Последняя треть XX в. - начало XXI в. как особый период социального развития и как новый этап становления социологической теории. Основные социальные трансформации конца 60-х - начала 70-х годов XX в. (краткий вариант).

В конце 60х - начале 70х годов начинается новый этап социально-экономического развития: телекоммуникационная революция; изменения в системе ценностных ориентаций, во всей сфере культуры и смыслов; трансформация всех современных обществ и их подсистем - экономики, культуры, политики, системы социальных отношений.

Возникают новые теории общества, которые ставят своей целью осмыслить и зафиксировать социальные изменения. Они входят в историю социологии как теории постиндустриального общества, теории информационного общества, а затем как теории постмодерна. Они рассматривают современное социальное состояние как совершенно новый этап социально-экономического развития общества, кардинальным образом отличающийся от предшествующего этапа.

Фундаментальным фактором, отличающим информационное и постмодернистское общество от индустриального и модернистского, является изменение характера труда, роли системы производства в обществе, изменение принципов и характера рациональности, усиление роли научного знания.

Радикальным образом трансформируется экономическая подсистема и вся сфера труда. Возникают новая система профессиональной дифференциации, новые профессии, новые навыки и знания, изменяются системы организации труда и управления. Претерпевает существенные изменения сфера социального конфликта. Подвергаются критике, меняются содержание и смыслы базовых социальных институтов - семьи, труда. Формируются новые стили жизни, образцы потребления, жизненные ориентации. Претерпевает изменение весь нормативно-ролевой комплекс.

Изменения в сфере культуры и нормативно-ролевого комплекса носили весьма интенсивный, драматичный характер. Поиск новых ценностных ориентаций и смыслов самым существенным образом связан с поиском новых форм организации социальной жизни и деятельности, экспериментированием в формах семьи, стиле жизни, организации труда, досуга, созданием альтернативных систем ценностей и идеологий, новых смыслов. Именно в рамках этого процесса развернулась сексуальная революция; наблюдается появление постматериалистической системы ценностей и жизненных ориентаций, альтернативных стилей жизни, рост массовых молодежных движений и идеологий, таких, например, как движение хиппи, новых стилей в музыке и изобразительном искусстве, массовых антивоенных, экологических и других движений протеста.

Поиск новых социальных форм и смыслов чаще всего приобретал форму контркультурной критики цивилизации. Представители контркультурной ориентации (Ч. Рейч, Т. Роззак, Г. Маркузе и другие) адресовали свои идеи прежде всего молодежи и анализировали изменения, происходящие именно в ее среде. Для них было очевидно, что отношение молодежи к жизни и к труду отличается от соответствующих установок старшего поколения, и это различие ярко проявляется в социально-политических декларациях различных контркультурных движений. В этих декларациях была поставлена под сомнение всеобщая уверенность в том, что институционализированный труд - это главная ценность и основа социальной жизни индивида. Были размыты понятия трудовой этики, ценности труда, профессионального призвания. Контркультурное движение отрицало имперсональный, отчужденный, дегуманизированный труд, существующий в гигантских промышленных гиперструктурах индустриального общества. Труд должен быть осмысленным, человек должен отвечать за свой труд и его результаты. Необходимо дать работникам возможность самим адаптировать технику к своим навыкам и мастерству. Необходима также перестройка трудовых отношений, особенно в сфере экономики. Основным критерием трудового процесса должна быть не прибыль, а реализация талантов людей.

Телекоммуникационная революция и изменения в сфере труда - изменение его природы, беспрецедентный рост безработицы, изменение структуры занятости. В теориях прошлого закономерный характер безработицы связывался с потребностями усиления капиталистической эксплуатации. Существенным моментом новой безработицы является то, что изменяется не просто структура занятости, но и сама профессиональная структура современного производства.

В 70-е годы рост безработицы связывался с общим процессом деиндустриализации, состоящим в том, что сфера производства перестала играть в обществе доминирующую роль, определяющую все социальные процессы. В разработанном виде эта точка зрения была представлена в концепции постиндустриального общества Д. Белла, а также в концепции дезорганизованного капитализма К. Оффе, С. Лэша и Дж. Урри. Постиндустриальное общество - это сервисное общество, т. е. общество, в экономике которого главную роль играет не сельское хозяйство и промышленность, а сфера услуг. Проблема заключается в том, чтобы перебросить излишек рабочей силы из промышленности в сферу услуг. Подобная точка зрения на возможные пути ликвидации безработицы, основывающаяся на концепции постиндустриального общества, уже в 80-е годы показала свою неадекватность.

В этой ситуации закономерный характер современной безработицы социологи начали увязывать с процессом научно-технического развития, с компьютеризацией и роботизацией промышленности и управления, с появлением совершенно новых промышленных отраслей и закрытием старых, со структурной перестройкой экономики в целом. О. Тоффлер выделял семь потоков, или причин, которые питают общую безработицу: структурная безработица; поток безработицы, связанный с тенденциями развития международной торговли; технологическая безработица; нормальная безработица, результат локальных причин - местных перепроизводств, сдвигов в потребительских предпочтениях, экологических проблем; фрикционная безработица; информационная безработица; ятрогенная - ненамеренная безработица, обусловленная просчетами в политике занятости.

Безработица ведет к массовым аномийным процессам. Сейчас невозможно подсчитать те отрицательные последствия, которые в 70-е - 80-е годы принес населению, и особенно молодежи, страх безработицы, страх, который нельзя свести только к боязни остаться без средств к существованию.  

Вкупе с контркультурной критикой цивилизации анализ безработицы, которая в начале 70-х дала о себе знать во всех западных обществах, и сферы труда в самом широком смысле слова лег в основание теорий конца трудового общества, которые подвели итог под длительным этапом развития обществ, в которых экономическая сфера определяла и конструировала все остальные - сферу социальных отношений, политики, культуры, а в области социальной мысли господствовали экономические модели объяснения. Конец трудового общества означает, что труд и позиция работающих в сфере производства не рассматриваются более как главный организующий принцип социальных структур; динамика социального развития не рассматривается как возникающая из конфликтов по поводу контроля в промышленном производстве; оптимизация технико-организационных отношений или экономических средств и целей посредством индустриальной капиталистической рациональности не рассматривается более как форма рациональности, которая приведет к дальнейшему социальному развитию.

Речь идет не только о конце труда, не только об имеющей системный характер новой безработице, сформировавшейся в 70-х - начале 80-х годов и продолжающей существовать устойчивым образом, - речь идет о новом этапе в развитии массового общества, о разрушении даже тех социальных структур, которые поддерживали и формировали хотя бы остаточную классовую или корпоративную идентичность. Речь идет об утрате последних опор социального порядка в виде системы классов, корпораций, устойчивых профессиональных идентичностей, которые оформляли жизнь человека и выступали в виде системы ориентаций. Речь идет о процессе становления социального беспорядка.

Социологическая мысль зафиксировала переломный характер эпохи и признала невозможность описать происходящие социальные сдвиги и новую социальную реальность в рамках существующих методологических подходов и разработанных теорий общества. Социология обратилась к интенсивному поиску новых методологических подходов и созданию новых социологических теорий общества. Были разработаны теории постмодерна как радикально нового качественного состояния общества, эпохально отличающегося от обществ периода с конца XVIII по конец XX веков.

40.        Последняя треть XX в. - начало XXI в. как особый период социального развития и как новый этап становления социологической теории. Основные социальные трансформации конца 60-х - начала 70-х годов XX в. (полный вариант)

В конце 60х - начале 70х годов начинается новый этап социально-экономического развития. В обществе широко разворачивается телекоммуникационная революция, меняющая экономическую сферу и всю сферу труда в широком смысле слова. Претерпевает очень существенные изменения система ценностных ориентаций, вся сфера культуры и смыслов. Соответственно, возникают новые теории общества, которые ставят своей целью осмыслить и зафиксировать те социальные изменения,которые характеризуют этот этап развития общества. Они входят в историю социологии как теории постиндустриальногообщества, теории информационного общества, а затем как теории постмодерна. Они едины в том, что рассматривают современное социальное состояние как совершенно новый этап социально-экономического развития общества, кардинальным образом отличающийся от предшествующего этапа. Фундаментальным фактором, отличающим информационное и постмодернистскоеобщество от индустриального и модернистского, является изменение характера труда, роли системы производства в обществе в целом, изменение принципов и характера рациональности, усиление роли научного знания. Информация рассматривается как системообразующий фактор нового общества, новой социальной реальности. Производство, сфера труда уже не считается фактором, полностью определяющим общественное устройство. Изменяется роль культуры, оформляется совершенноновая система массовых коммуникаций, позволяющая говоритьо формировании <сетевого общества>.

Конец 60-х - начало 70-х годов стали периодом резкой социальной трансформации всех современных обществ и их подсистем - экономики, культуры, политики, системы социальных отношений. Телекоммуникационная революция дала старт совершенно новому этапу в общем процессе социального и экономического развития.

Радикальным образом трансформируется экономическая подсистема и вся сфера труда. Возникают новая система профессиональной дифференциации, новые профессии, новые навыки и знания, изменяются системы организации труда и управления. Претерпевает существенные изменения сфера социального конфликта. Подвергаются критике, меняются содержание и смыслы базовых социальных институтов - семьи, труда. Формируются новые стили жизни, образцы потребления, жизненные ориентации. Претерпевает изменение весь нормативно-ролевой комплекс.

Изменения в сфере культуры и нормативно-ролевого комплекса носили весьма интенсивный, а подчас и драматичный характер. Поиск новых ценностных ориентаций и смыслов самым существенным образом был связан с поиском новых форм организации социальной жизни и деятельности, экспериментированием в формах семьи, стиле жизни, организации труда, досуга, созданием альтернативных систем ценностей и идеологий, новых смыслов. Именно в рамках этого процесса развернулась сексуальная революция. Осуществлялся поиск новых форм организации трудовой деятельности, связанной не только с принципами их рыночной эффективности, но и с реализацией смысла и значения самого труда, наблюдается появление <постматериалистической> системы ценностей и жизненных ориентаций, альтернативных стилей жизни, рост массовых молодежных движений и идеологий, таких, например, как движение хиппи, новых стилей в музыке и изобразительном искусстве, массовых антивоенных, экологических и других движений протеста.

Контркультурная критика цивилизации. Поиск новых социальных форм и смыслов чаще всего приобретал форму контркультурной критики цивилизации. Представители контркультурной ориентации (Ч. Рейч, Т. Роззак, Г. Маркузе и другие) адресовали свои идеи прежде всего молодежи и анализировали изменения, происходящие именно в ее среде. Для них было очевидно, что отношение молодежи к жизни и к труду отличается от соответствующих установок старшего поколения, и это различие ярко проявляется в социально-политических декларациях различных контркультурных движений. В этих декларациях была поставлена под сомнение всеобщая уверенность в том, что институционализированный труд - это главная ценность и основа социальной жизни индивида. Были размыты и стали неопределенными понятия трудовой этики, ценности труда, профессионального призвания. Однако это не означало отрицания труда как такового. Речь шла о контркультурной критике системы социальных институтов и ценностей буржуазного общества, в том числе и в сфере труда. Контркультурное движение отрицало имперсональный, отчужденный, дегуманизированный труд, существующий в гигантских промышленных гиперструктурах индустриального общества. Именно античеловеческие аспекты индустриализма, <гигантизм> промышленной цивилизации стали объектом социальной критики контркультурной литературы. По мнению Теодора Роззака, одного из <апостолов> контркультурного движения, человеку угрожает, прежде всего, гигантизм современной цивилизации, гигантизм ее политических и социальных институтов, индустриального развития и урбанистических структур. В этих условиях особо пагубно то, что такие институты современного общества, как семья, образование и работа, не представляют единого универсума. В результате оказывается, что человек живет в совершенно разъединенных сферах: существование семьи зависит от доходов, услуг и других источников, внешних по отношению к ней; работа связана с семьей только зарплатой; главная цель образования - не воспитать человека, а сформировать его в соответствии с требованиями экономики. Для того чтобы добиться пробуждения достоинства личности, восстановить ее единство и целостность, необходимо объединить все эти сферы в единый комплекс. Семья нуждается в дружеском окружении, соседстве, общине. Работа, в которой человек находит свое призвание, должна иметь формы самоуправления. Образование нуждается в защите от диктата внешних экономических и политических сил.

Современная цивилизация обычно видит в техническом прогрессе и модернизации производства средство избавить человека от тяжелого и изнуряющего его труда. Различного рода технократические утопии отводят человеку преимущественно роль руководителя, планировщика, консультанта, теоретика, а все производящие функции - машинам. Для контркультурной же критики, настоящее направление прогресса - это не экономия труда, а защита его от технического прогресса. Работа – это необходимое условие человеческого существования, но не выживания, а открытия Я в человеке. Однако чтобы это стало возможно, работа не должна быть фрагментарной, разорванной, как это имеет место в высокоиндустриализированных обществах. Труд должен быть осмысленным, человек должен отвечать за свой труд и его результаты. Необходимо дать работникам возможность самим адаптировать технику к своим навыкам и мастерству. Необходима также перестройка трудовых отношений, особенно в сфере экономики. Основным критерием трудового процесса должна быть не прибыль, а реализация талантов людей. Вполне возможно даже создание альтернативной экономики, где люди будут объединяться в поисках новых трудовых отношений, будут создаваться свободные клиники, школы, художественные объединения, научные лаборатории и т. д.

Телекоммуникационная революция и изменения в сфере труда. Масштабная контркультурная критика цивилизации осуществлялась на фоне разворачивающейся телекоммуникационной революции и ухода с исторической сцены структур организованного капитализма. Телекоммуникационная революция привела к чрезвычайно существенным изменениям в сфере труда, изменению его природы, а также к беспрецедентному росту безработицы, изменению структуры занятости и другим фундаментальным процессам, которые заставили социологию по-новому взглянуть на современный характер труда и безработицы, на причины, породившие эти явления.

В отличие от теорий прошлого, в которых закономерный характер безработицы связывался с потребностями усиления капиталистической эксплуатации, а резервная армия труда рассматривалась как фактор внеэкономического принуждения и давления, социологи сегодняшнего дня утверждают, что современное производство не нуждается в безработных для того, чтобы обеспечивать длительный хозяйственный рост, поднимать производительность труда. Сегодняшняя безработица – это безработица среди благосостояния. То, что в 70-х переживали развитые западные экономики, не являлось повторением хозяйственного кризиса 30-х годов. В отличие от ситуаций прошлого, рабочая сила сегодняшних безработных стала понастоящему излишней. Ряд социологов считают, что полную занятость, видимо, следует считать характеристикой ушедшего в прошлое этапа в развитии экономики современных капиталистических обществ, т. е. феноменом исторически преходящим и, более того, исторически нетипичным.

В 70-е годы рост безработицы связывался с общим процессом <деиндустриализации>, состоящим в том, что сфера производства перестала играть в обществе доминирующую роль, определяющую все социальные процессы. В наиболее полном и разработанном виде эта точка зрения была представлена в концепции постиндустриального общества Д. Белла, а также в концепции <дезорганизованного капитализма> К. Оффе, С. Лэша и Дж. Урри. <Постиндустриальное общество> - это сервисное общество, т. е. общество, в экономике которого главную роль играет не сельское хозяйство и промышленность, а сфера услуг.

Сфера услуг - это наука, образование, государство и управление, медицина, социальное обеспечение и страхование, научная, управленческая, коммуникативная инфраструктура промышленности. Именно она играет главенствующую роль в постиндустриальном обществе и именно она выступает в качестве главного работодателя. Из индустриального же сектора труд вытесняется процессами автоматизации и компьютеризации.

<Деиндустриализация>, по мнению единомышленников Д. Белла, является главным направлением прогрессивного развития общества, и поэтому такие ее негативные последствия, как рост безработицы, нельзя рассматривать в качестве безусловно патологического явления. Выходом из ситуации может служить развитие сферы обслуживания. Внимание должно быть переключено с системы производства на систему распределения в самом широком смысле слова - на развитие образования, здравоохранения, культуры, которые и создадут новые рабочие места. Проблема заключается в том, чтобы перебросить излишек рабочей силы из промышленности в сферу услуг.

 

Подобная точка зрения на возможные пути ликвидации безработицы, основывающаяся на концепции постиндустриального общества, уже в 80-е годы показала свою неадекватность.

Дело в том, что хотя с 1950 по 1975 г. во всех развитых странах действительно наблюдался рост занятости в сфере обслуживания при сокращении занятости в промышленности и сельском хозяйстве, однако, затем и из сферы обслуживания труд начал вытесняться самым интенсивным образом. Сокращению оказались подвержены преимущественно работники банков, страховых, информационных служб. Кроме того, возникло явление, называемое ныне экономическим самообслуживанием. Оно заключалось в том, что покупатели стремились приобрести товары, могущие заменить услуги соответствующей сервисной службы. К примеру, современный потребитель предпочитает иметь личный автомобиль, вместо того чтобы пользоваться общественным транспортом. По данным Р. Каплинского, на пользование услугами сферы обслуживания в 1974 г. по сравнению с 1954 г., люди стали тратить вместо 50 - 70% своего домашнего бюджета 10 - 20%, а на приобретение заменяющих их товаров вместо 30 - 50% - 80 - 90%. Таким образом, уже в 1980-х годах труд вытеснялся из всех сфер экономики: из сельского хозяйст ва, промышленности и сферы обслуживания.

В этой ситуации закономерный характер современной безработицы социологи начали увязывать с процессом научно-технического развития, с компьютеризацией и роботизацией промышленности и управления, с появлением совершенно новых промышленных отраслей и закрытием старых, со структурной перестройкой экономики в целом.

О. Тоффлер, например, выделял <семь потоков>, или причин, которые питают общую безработицу. Во-первых, речь идет о структурной безработице, связанной с переструктурированием экономики, закрытием, сокращением или перемещением в другие районы страны отраслей промышленности. Во-вторых, он вычленил поток безработицы, связанный с тенденциями развития международной торговли, конкуренции, демпинга, неожиданных спадов и подъемов в экономике. В-третьих, - технологическую безработицу, связанную с развитием научнотехнического прогресса, а именно с тем, что уровень технологии повышается и для функционирования промышленности требуется все меньше и меньше рабочих. В-четвертых, - <нормальную> безработицу, являющуюся результатом чисто локальных причин - местных перепроизводств, сдвигов в потребительских предпочтениях, экологических проблем. В-пятых, фрикционную безработицу, связанную с таким обычным явлением, как изменение места работы. В-шестых, Тоффлер выделил такой вид безработицы, как информационная. По сути - это безработица, обусловленная недостаточным уровнем квалификации рабочей силы. Современные технологии, современное информатизированное производство выдвигают новые требования перед рабочими, требуют их более высокой или просто иной квалификации. Седьмым потоком безработицы Тоффлер назвал ятрогенную - ненамеренную безработицу, обусловленную просчетами в политике занятости.

Наиболее важными из всех названных типов безработицы являются структурная и информационная, поскольку именно они существенным образом связаны со специфическими характерными чертами современного, динамично развивающегося под влиянием процессов компьютеризации и информатизации производства. Высокая инновативность, высокая скорость, быстрота протекания всех социально-экономических процессов специфическая черта современного общества. Подвижными становятся все экономические и социальные процессы. С неимоверной быстротой меняется спрос и предложение, мода, появляются новые товары, для производства которых возникают новые предприятия и даже целые отрасли, а компьютерная технология позволяет осуществлять эту перестройку промышленности самым быстрым образом. Возникают не только новые отрасли, но и новые профессии, требующие совершенно новой подготовки и квалификации. Это качество современного общества делает структурную и информационную безработицу практически неизбежной. Именно в этом смысле современные социологи говорят о систематической, качественно новой безработице. Вытеснение труда из производственной сферы носит закономерный и системный характер.

Существенным моментом <новой> безработицы является то, что изменяется не просто структура занятости, но и сама профессиональная структура современного производства. Труд не просто вытесняется, а рабочие места сокращаются - они исчезают, сходят с исторической сцены как тип труда, как вид профессии. Во времена классических спадов или депрессий фабрики и учреждения закрывались, и люди умирали с голоду до тех пор, пока не открывались эти же самые старые фабрики и учреждения с теми же самыми рабочими местами. Сейчас во многих случаях фабрики и учреждения никогда более не открываются вновь, а если и открываются, то, вероятнее всего, они не имеют тех же самых рабочих мест. Современные исследователи считают, что подобная участь ожидает большинство современных рабочих профессий. В ближайшем будущем следует ожидать появления совершенно новых рабочих профессий, возникших в новых типах производства, непригодных для рутинизации и тейлоризации. Чтобы занять эти рабочие места, рабочим старых традиционных производств необходимо переучиваться, что является процессом непростым, требующим не просто создания новых трудовых навыков, но выработки новых ориентаций и адаптации к новым социально-культурным и техническим условиям. Молодежь в этом процессе трансформации имеет определенные социально-психологические и культурные преимущества перед рабочими старших возрастных групп, закономерный возрастной консерватизм последних делает для них этот процесс небезболезненным. Сам процесс переучивания и переподготовки, естественно, требует определенного времени, поэтому даже если предположить, что все оставшиеся без работы вовремя получат информацию о новых рабочих профессиях и оперативно сориентируются, то все равно в обществе будет постоянно какое-то количество безработных, обусловленное процессом смены профессий.

В разряд безработных попадают в первую очередь те, кто в наименьшей степени могут себя защищать. Как правило, это иностранные рабочие, женщины, пожилые люди. Особое значение имеет то обстоятельство, что к категории безработных в некоторых странах относятся многие представители академических профессий. Новые безработные не являются потенциальной причиной революции, однако они образуют резервную армию протеста, источник недовольства, несут известную угрозу социальной стабильности. Современный рынок труда демонстрирует парадоксальное свойство: готовность переучиваться и менять профессию проявляют преимущественно те наемные рабочие, положение которых на рабочем месте и рынке труда стабильно; те же, над кем в наибольшей степени нависла опасность безработицы, сопротивляются этому. Структурная безработица, ее рост приводят к появлению различных субкультур среди безработных, зачастую враждебно настроенных к ценностям и формальным правилам <общества труда> и формирующих <культуру безработных> или так называемый <некласс нерабочих>.

Безработица ведет к массовым аномийным процессам. Сейчас невозможно подсчитать те отрицательные последствия, которые в 70-е - 80-е годы принес населению, и особенно молодежи, страх безработицы, страх, который нельзя свести только к боязни остаться без средств к существованию. Многие безработные сравнивают себя с прокаженными, они приведены в состояние психологического расстройства, среди них растет число самоубийств. Все это говорит о том, что нельзя утверждать, будто труд окончательно перестал быть социальной ценностью.

Ожесточение, с которым большая часть молодежи готовится к своей будущей профессии, свидетельствует об обратном.

Вкупе с контркультурной критикой цивилизации анализ безработицы, которая в начале 70-х дала о себе знать во всех западных обществах, и сферы труда в самом широком смысле слова лег в основание теорий <конца трудового общества>, которые как бы подвели итог под длительным этапом развития обществ, в которых экономическая сфера определяла и конструировала все остальные - сферу социальных отношений, политики, культуры, а в области социальной мысли господствовали <экономические> модели объяснения.

Социологические теории <конца трудового общества>. Процессы, получившие развитие в 70-х - 80-х годах показали, что занятость стала проблемой для современных обществ. <Общество без работы> стало обществом, в котором каждый является потенциально безработным, и как таковое это общество порождает конфликты, разрывы и самые непредвиденные изменения. Социологи заговорили о <конце труда>, о конце <трудового общества>.

Все предшествующие типы обществ были объединены в социологии под общим названием <трудовое общество>. <Трудовое общество> - это такой порядок, при котором все прочие измерения жизни более или менее непосредственно соотнесены с производительной деятельностью; образование - это подготовка к профессии, свободное время - отдых для возобновления труда, отставка - заслуженная награда за трудовую жизнь>^. Трудовое общество - это общество, в рамках которого производительный труд является одновременно источником жизнеобеспечения, прочной основой для наделения социальными правами, социальным статусом, а также основой самооценки и условием самоуважения. Индустриальные общества, сделавшие ставку на экономический рост, породили соответствующие образцы социальной практики, социальных ролей, институты, ценности. Однако, события 70-х - 80-х годов показали устарелость этой практики.

Произошли изменения, которые дали право на утверждение о том, что роль труда в современных обществах изменилась са мым серьезным образом. Речь, конечно же, идет не о конце труда в буквальном смысле слова, речь идет о том, что сфера производственной деятельности перестала играть ту опреде ляющую и доминантную роль, которую она играла ранее. Соот ветственно, тема труда как такового не является более цен тральной, уже не имеет того социологического и культурного значения, которое определяет все другие темы. Экономический прогресс последних десятилетий резко поднял уровень жизни и качественно изменил жизненные стандарты. Это привело к воз растанию автономности личности и увеличению значимости далеких от труда измерений жизни. Во все большей степени признается, что люди нуждаются в отдыхе и образовании не только для ведения профессиональной деятельности, но и для того, чтобы соответствовать требованиям жизни за пределами сферы труда.

При всей разнице подходов и теоретических установок, существующих у различных исследователей в осмыслении ими трудового общества и специфики наблюдаемого исторического перехода, все они выделяют в этом отношении несколько характерных процессов и явлений. Совокупность этих явлений и составляет концепцию <конца трудового общества>, оформившуюся в 80-х годах.

Конец трудового общества означает, что <труд и позиция работающих в сфере производства не рассматриваются более как главный организующий принцип социальных структур; динамика социального развития не рассматривается как возникающая из конфликтов по поводу контроля в промышленном производстве; оптимизация технико-организационных отношений или экономических средств и целей посредством индустриальной капиталистической рациональности не рассматривается более как форма рациональности, которая приведет к дальнейшему социальному развитию>^.

Подчеркнем, что тезис, в соответствии с которым не сфера труда и производства конституирует общество, а наоборот, сама эта сфера труда выступает как <извне конституируемая>, фактически означал осознание того факта, что общества претерпевают фундаментальную историческую трансформацию, цивилизационный сдвиг, который порождает совершенно новую по своей природе социальную реальность. <Трудовая природа> социальной реальности уходит в прошлое и на смену ей приходит <информационная природа> социальной реальности.

Появление новых организационных форм и стратегий. Еще одним новым явлением, которое можно было наблюдать уже в начале 70-х и которое также было во многом обусловлено телекоммуникационной революцией, было изменение организационных принципов, лежащих в основе управления трудовым и социальным процессом.

Трансформация сферы труда, порожденная телекоммуникационной революцией, с одной стороны, потребовала изменения организационных и управленческих моделей, перехода от гигантских, суперцентрализованных социально-экономических и политических структур к малым децентрализованным предприятиям, к локальным структурам низового уровня. С другой стороны, информационная технология оказалась принципиально новым и очень значимым социальным и экономическим ресурсом, который и позволил отказаться от организационных и управленческих моделей организованного капитализма, заменить массовое стандартизированное производство системой информатизированного производства. Конечным продуктом такого производства являются уже не миллионы идентичных стандартизированных товаров, а индивидуализированные продукты потребления и услуги, а наилучшим способом организации такого производства и труда становится адхократия^ временная, ситуативная организация, направленная на решение какой-то конкретной задачи, реализацию конкретного проекта, в которой каждый организационный компонент является свободным модулем и взаимодействует с другими компонентами организации не только по вертикали, но и по горизонтали. Решения, принимаемые адхократией, так же как товары и услуги, дестандартизированы. Работа для большинства людей становится вариативной, дестандартизированной, не повторяющейся и ответственной, требующей от индивида способности к свободе действий, принятию самостоятельного решения, оценке и суждению, постоянной готовности сменить сферу занятости, профессию. Но такое качество труда порождает и психологическое напряжение, стресс, страх оказаться безработным в силу того, что ты <устарел>, <отстал>, <не успел>. К этому следует добавить, что высокий уровень инновативности, скорости изменений и непредсказуемости, нестандартизированности социального контекста не позволяет индивиду выработать устойчивую ориентацию в мире, не позволяет управлять течением жизни, не указывает смысла жизни. Живущий во фрагментированном мире и постоянно подвергающийся технологической агрессии человек не в состоянии интегрировать и осмыслить свой опыт существования в мире. Одновременно с этим идет процесс сведения труда до минимума, благодаря новым технологиям общества производят все большее богатство, затрачивая на это все меньшее количество труда. Растет не просто число <потенциально безработных>, растет число людей, не имеющих <постоянного места> в обществе.

Речь идет, таким образом, не только о <конце труда>, не только об имеющей системный характер <новой безработице>, сформировавшейся в 70-х - начале 80-х годов и продолжающей существовать устойчивым образом, - речь идет о новом этапе в развитии массового общества, о разрушении даже тех социальных структур, которые поддерживали и формировали хотя бы остаточную классовую или корпоративную идентичность. Речь идет об утрате последних опор социального порядка в виде системы классов, корпораций, устойчивых профессиональных идентичностей, которые оформляли жизнь человека и выступали в виде системы ориентаций. Речь идет о процессе становления <социального беспорядка>.

Именно эти процессы, набравшие силу уже в 80-е годы, породили интенсивные попытки теоретического осмысления становящейся социальной реальности и усилили чувство неудовлетворенности существующими социологическими схемами и теориями общества и социального развития. Социологическая мысль зафиксировала переломный характер эпохи и признала невозможность описать происходящие социальные сдвиги и новую социальную реальность в рамках существующих методологических подходов и разработанных теорий общества. Социология обратилась к интенсивному поиску новых методологических подходов и созданию новых социологических теорий общества.

При внимательном рассмотрении все указанные выше явления складывались в достаточно целостный образ, не всегда внутри себя когерентный, но позволяющий говорить о новом качестве общества, о новом этапе исторического существования. Этот новый этап, это новое качество общества сразу же получило свое название - все заговорили сначала о постиндустриальном, а затем об информационном обществе. Но не только об этом. Дискуссионными стали проблемы труда в современных обществах, заговорили о <конце труда>, <конце трудового общества>, развернулась полемика об адекватности классового анализа для исследования современных обществ, начались новые исследования систем социальной стратификации, стремящиеся выявить новый социальный порядок и типы современных социальных иерархий, формировались новые теории <потребительского> и <культурного капитализма>.

Целью всех этих исследований было создание теории общества, в рамках которой все эти новые явления получили бы свое место и объяснение. Задача, при этом, оказалась настолько масштабной, что потребовала также пересмотра базисных методологических оснований социологического анализа и определения своего отношения к современному социальному состоянию в терминах эпох и <цивилизационных сдвигов>. Были разработаны теории постмодерна как радикально нового качественного состояния общества, эпохально отличающегося от обществ периода с конца XVIII по конец XX веков.

41. Теория «коммуникативного действия» Ю. Хабермаса