Искажения в телевизионных программах

Изображение преступности в телефильмах и книгах стоит несколько в стороне от ежедневных выпусков криминальной хроники. Детективы стали основным элементом западной литературы, по крайней мере с тех пор, как в конце XIX в. появились Шерлок Холмс и доктор Ватсон, и остаются им по сей день, что нашло отражение в книгах таких известных писателей, как Агата Кристи, Элмор Леонард и Скотт Тьюроу. Однако рынок детективной литературы меркнет по сравнению с обилием телевизионных детективов, которые иногда за один вечер собирают у экранов телевизоров десятки миллионов зрителей. Фильмы о полицейских и преступлениях стали основным элементом лучшего эфирного времени практически с момента появления телевидения. Это, несомненно, произошло из-за того, что зрители страстно желали смотреть подобные передачи, а также потому, что в детективных фильмах основное внимание уделено действию, напряжению и моральному выбору, что представляет собой благодатнейший материал для писателей и продюсеров. К телевизионным детективным фильмам официально не предъявляют требований объективности, хотя некоторые и получают награды за «реализм». Подобно освещению преступлений в выпусках новостей телевизионные детективы сурово критиковали за неверное изображение реалий преступления и правоприменения. В одной работе, например, исследователи закодировали информацию о каждой про­грамме, идущей в лучшее телевизионное время и посвященной преступлению, которые были показаны в течение шести недель в 1980-1981 гг. (L. Lichter and S. R. Lich­ter, 1983). Помимо прочих фактов они обнаружили, что убийство является преступлением, чаще всего изображаемом на телевидении, и что телевизионная картина преступности гораздо более насильственная, чем на самом деле в мире. Правонарушителями, как правило, были мужчины, что соответствует действительности, однако они были существенно старше (более 30 лет), чем реальные преступники. В телевизионных фильмах ими чаще всего были бизнесмены (или их подручные) или профессиональные преступники. Частным детективам отводили выдающуюся роль в осуществлении правоприменения, а в контроле над преступностью они играли гораздо большую роль, чем полиция. И, в отличие от реальной жизни, практически всех преступников ловили и воздавали им по заслугам. Еще одно исследование подтвердило эти открытия, а также выявило ряд новых способов искажения, типичных для детективных фильмов (R. Elias, 1986; J. R. Dominick, 1973).

Последствия искажений

Как мы видим, существуют убедительные доказательства, что изображение преступлений в СМИ, как освещение новостей, так и художественные фильмы, весьма слабо соответствует действительности. Даже в этом случае рассматриваемые доказательства необходимо интерпретировать с большой осторожностью. Критики СМИ нередко высказывают предположение, что образ преступности, создаваемый средствами массовой информации, мгновенно воспринимается широкой общественностью. Эта гипотеза основана на том, что нередко называют моделью «подкожной инъекции» массовой коммуникации. Согласно этой модели информация или образы, которые появляются в СМИ, непосредственно «вспрыскиваются» в сознание аудитории и становятся частью представлений и убеждений общества. Однако изучение массовой коммуникации заставило отказаться от этой модели как слишком упрощенной. Сведения и образы, появляющиеся в СМИ, не просто непосредственно поступают в сознание людей, а подвергаются разнообразной фильтрации. На телевидении, например, эффект передачи зависит от таких факторов, как личность и социальные характеристики зрителя, того, кто присутствовал в комнате во время просмотра телепередачи (вся семья или зритель находился в одиночестве), каковы были склонности зрителя до просмотра передачи и каким персональным опытом он обладает и т. д. (M. L. DeFleur and S. Ball-Rokeach, 1975; G. Kline and P. Tichenor, 1972). Если мы говорим, что СМИ искажают картину преступности, то нет необходимости говорить и о том, что общественные представления о ней также искажены. Для того чтобы прийти к каким-либо выводам о точности верований людей в отношении совершающихся преступлений, необходимо непосредственно измерить верования и знания людей о преступности. Хотя подобные работы весьма немногочисленны, они позволяют сделать предположение, что широкая общественность воспринимает криминальные новости с определенной долей критики (D. A. Graber, 1980) и что представления людей о преступности гораздо больше соответствуют действительности, чем обычно считают (M. Warr, 1980, 1982). Чтобы представить неопровержимые доказательства, исследования, предназначенные для измерения эффекта сообщений, СМИ должны одновременно оценивать их содержание и реакцию людей, которые воспринимают эти сообщения. В естественной обстановке подобные условия достаточно сложно соблюсти из-за обилия источников СМИ и трудностей, связанных с попыткой изолировать (для того чтобы проконтролировать) одно-единственное сообщение СМИ. Работа, приближающаяся к этой идеальной схеме, принадлежит перу Л. Хит (L. Heath, 1984), которая провела опрос читателей газет в 36 городах, исследуя их страх перед преступлениями с учетом газет, которые они читают. Она обнаружила, что люди, которые читали газеты, уделяющие большое внимание местной криминальной хронике, испытывали больший страх, если криминальные новости были сенсационными (эксцентричными, насильственными) или случайными (когда жертва никоим образом не провоцировала совершение преступления). Однако эти же факторы способствовали уменьшению чувства страха, если новости по большей части не были местными. В этом случае читатели явно испытывали облегчение из-за того, что случайные и сенсационные преступления случаются в других местах и с другими людьми.