Глава 9. Изучение ведущих отношений личности, определяющих ее статус в качестве субъекта затрудненного и незатрудненного общения

В исследовании, проведенном Ю.А. Менджерицкой, приняли участие 284 человека (144 женщины и 140 мужчин в возрасте от 18 до 25 лет – студенты 13 учебных групп).

Для определения типов структуры отношений и выявления таких, которые соответствуют теоретическим моделям структуры отношений к другому субъектов затрудненного и незатрудненного общения (см. гл. 7), был использован факторный анализ показателей интенсивности выраженности отношений к другому, полученных в результате обработки ответов испытуемых на вопросы и утверждения опросников-шкал межличностных отношений. Факторный анализ дал три фактора, представляющих три типа структуры отношений к другому субъекта общения (табл. 1). Для обо-

115

Глава 10. Кинесико-проксемическое поведение субъекта затрудненного и незатрудненного общения

Многие авторы считают, что истинные отношения людей проявляются в их экспрессивном поведении. Так как экспрессия трудно поддается контролю и осознанию, она непосредственно передает различные движения души "человека. Одна из последних книг, в которых невербальные интеракции рассматриваются как «язык» подсознания, написана А. Ю. Панасюк [135]. В ней автор подробно анализирует ряд невербальных интеракций делового общения, подчеркивая мысль о том, что элементы, входящие в невербальный паттерн, отличаются уровнем осознанности и целенаправленности. Поэтому для психологии важно изучение невербальных паттернов взаимоотношений и отношений людей друг к другу. Интересным является и тот факт, что отношения, как и состояния, в момент их переживания (до и после непосредственного общения) слабо поддаются вербализации, поэтому человек склонен использовать для их презентации экспрессию. Именно в связи

121

с этим возникает необходимость в развитии личности как субъекта невербального общения, в создании программ, актуализирующих экспрессивный репертуар.

Важным для понимания причин затрудненного общения является вопрос о том, какие виды отношений передаются с помощью невербального поведения, экспрессии личности. В работе М. Аргайла и его соавторов [213] была определена роль невербального экспрессивного поведения в передаче качества интерперсональных отношений. Изученный ими спектр отношений и взаимоотношений соответствует таким их видам, как равенство, подчинение, превосходство, и включает дружеские, враждебные, подчиненные, доминантные, искренние, неискренние, эмпатичные, отчужденные и т.д. отношения. Из этой работы следует, что невербальные интеракции выступают индикатором всех видов взаимоотношений. Особенно наглядно в них проявляются враждебные, доминантные отношения, неискренность, стремление выделиться. В целом особенности экспрессивного невербального поведения более значимы в ситуации распознания взаимоотношений партнеров, чем их речевое поведение. Из огромного количества западных работ (мы их рассмотрим ниже) становится ясным, что с помощью невербальных интеракций передаются три группы отношений: 1) аффилиация (притяжение, любовь –отталкивание, ненависть); 2) доминирование –подчинение; 3) включенность –отсутствие. Ведущими критериями классификации отношений в отечественной психологии остаются направленность – объектность отношений, степень осознанности, уровень актуальности – реалистичности, знак отношений и их модальность. Но проблема заключается в том, что одни и те же отношения обозначаются различными терминами, что приводит к псевдоразличиям в классификациях видов отношений. Так, например, В. Н. Мясищев говорит об отношениях симпатии и антипатии как проявлениях более интегральных отношений дружбы и вражды. Л. Я. Гозман выделяет отношения симпатии и любви, включая в структуру отношения симпатии в качестве компонента уважение. В. В. Столиным эмпирически выделены три биполярные шкалы отношений: симпатия–антипатия, уважение–неуважение, близость–отдаленность. А, Кроник и Е. Кроник для обозначения этих же биполярных шкал используют понятия «валентность», «позиция» и «дистанция», также выделяя позитивные –негативные отношения, отношения снизу–отношения сверху, близкие–далекие отношения. Пристальный анализ каждой из этих классификаций отношений указывает на то, что несмотря на различия в обозначениях осей координат, измерений отношений, они близки по содержанию. Так, виды отношений, входящих в измерение «дистанция», сходны по своему психологическому значению с отношениями, составляющими

122

ось «включенность в социальный контекст–выключенность из социального контекста», «зависимость–независимость», «привязанность–автономность». Измерение «позиция» включает те же отношения, что и ось «контроль–подчинение», «доминирование– подчинение», «уважение–неуважение». Измерение «валентность» состоит из отношений, близких по своему психологическому содержанию к отношениям оси «эмоциональная близость–эмоциональная холодность», «симпатия–антипатия», «доброжелательность – враждебность».

Таким образом, совокупность отношений субъекта общения располагается в пространстве трех координат, каждая из которых имеет негативный и позитивный полюсы. В эти координаты вписываются три группы отношений: 1) аффилиация (притяжение, любовь–отталкивание, ненависть); 2) доминирование–подчинение; 3) включенность–отсутствие.

Первый непосредственный опыт невербального экспрессивного взаимодействия формируется у человека в результате его общения с близкими родственниками. Всем известный «комплекс оживления» есть не что иное, как один из первых кинесико-проксемических паттернов общения. Об экспрессивном взаимодействии матери и ребенка как условии полноценного развития написано немало работ. Проблем экспрессивного взаимодействия как фактора, обеспечивающего позитивные результаты, касаются исследователи психотерапевтического общения.

Трудно проранжировать элементы кинесико-проксемических паттернов по критерию значимости для возникновения отношений определенного типа, практически невозможно отделить экспрессию лица, зрительный контакт, интонационно-ритмические характеристики голоса и прикосновения, интенсивность и направленность которых сопряжены с дистанцией общения. Поэтому акцент на изучении каких-либо составляющих кинесико-проксемических паттернов не столько обусловлен практикой общения, сколько задачами исследования. Исходя из них, изучаются зрительный контакт и отношения между партнерами, обмен прикосновениями на различных этапах онтогенеза в соответствии с типом общения и статусно-ролевым поведением его участников. Прослеживается связь между экспрессией лица, жестами, интонациями и динамикой проксемических компонентов в различных формах взаимодействия (беседа, переговоры, интервью и т.д.). Рассматриваются кинесико-проксемические паттерны различных этапов общения. Например, изучаются виды рукопожатий в момент встречи партнеров и зависимость рукопожатий от отношений между ними. Различные направления исследований невербальной интеракции объединяет то, что она рассматривается как показатель отношений и взаимоотношений, имеющих определен-

123

ныи знак, модальность и интенсивность выражения, сочетание которых указывает на вид отношения и его принадлежность к одной из вышеназванных координат. Общим для многих исследований является также и то, что в них наряду с рисунком невербальной интеракции и модальностью соответствующих ей отношений рассматривается вопрос об их роли в организации общения, в создании ситуаций затрудненного и незатрудненного взаимодействия.

Далее мы рассмотрим кинесико-проксемические паттерны отношений и взаимоотношений, опираясь на сложившуюся традицию их изучения, т. е. превращая какой-либо элемент экспрессии или проксемики в «фигуру», а остальные элементы в «фон», понимая, что такое деление носит условный характер.

Контакт глаз

В обыденном сознании контакт глаз вместе с пространственно-временными характеристиками общения представлен в качестве экспрессивной невербальной интеракции. Вместе с изменением угла ориентации, расположения партнеров в пространстве общения изменяется направление взгляда вплоть до полного исчезновения контакта глаз, если люди стоят рядом или спиной к друг другу. Эти естественные «проксемические препятствия» контакта глаз представляют интерес для исследователей тогда, когда они применяются преднамеренно, с целью демонстрации отношения, создания затруднений в общении (повернулся спиной; сел за спиной собеседников, за пределами круга общения и т.д.).

Обычно под контактом глаз понимается обмен взглядами, время фиксации взгляда на партнере и направление взгляда. На то, как будет развиваться контакт глаз, влияет огромное количество факторов (степень знакомства партнеров, их пол, возраст, личностные особенности, система отношений между ними). Контакт глаз – это наиболее тонкий показатель отношений и взаимоотношений, складывающихся между людьми.

Как известно, обмен взглядами указывает на то, что партнеры включены в систему социального взаимодействия, а прерывания таких интеракций говорит о том, что происходит «выталкивание» из ситуации взаимодействия, вытеснение окружающих людей из личного пространства, следовательно, наблюдается изменение отношений. Поэтому в качестве критериев анализа контакта глаз в диаде, группе рассматриваются: временные параметры смотрения друг на друга (частота, длительность контакта), пространственные характеристики взгляда (направления движения глаз: смотреть в глаза, смотреть в сторону, смотреть вверх–вниз, вправо–

124

влево), степень интенсивности контакта глаз (пристальный взгляд, бросить взгляд, скользнуть взглядом). Более всего изучен контакт глаз в связи с различными видами бесед. В ряде работ установлено, что говорящий смотрит на слушающего в конце каждой реплики и в опорных пунктах сообщения, а слушающий – на говорящего, осуществляя таким образом информационный поиск или сообщая собеседнику о том, что он готов слушать. Исчезновение контакта глаз или, наоборот, его возобновление в те моменты, когда собеседники должны смотреть друг на друга, толкуется как стремление скрывать или выставлять свое «Я». Установление и поддержание позитивных взаимоотношений, стабильного уровня психологической близости осуществляются с помощью быстрых, коротких, повторяющихся взглядов. Считается, что исчезновение или возобновление контакта глаз происходит тогда, когда человек пытается получить дополнительную информацию, высказывает важные для него мысли. В таком случае говорящий смотрит на слушающего. Стремление избежать взгляда партнера – один из признаков затрудненного общения, так же как и пристальный нединамичный взгляд.

Способы обмена взглядом в момент беседы, организация визуального контакта в каждом отдельном случае, время и частота фиксации взгляда на партнере широко используются при исследовании так называемой атмосферы интимности, доверия–недоверия в межличностном общении, в психотерапевтическом интервью.

Направление взгляда в общении зависит от содержания общения, индивидуальных различий, характера взаимоотношений и предшествовавшего их развития. А. А. Леонтьев обращает внимание на значимость для понимания отношений между партнерами не столько самих по себе параметров контакта глаз, сколько их изменения в определенные моменты общения: менее важно, часто ли смотрит собеседник в глаза другому, чем то, что он перестает это делать или, наоборот, начинает. Если отношения развиваются нормально, то люди смотрят друг на друга от 30 до 60 % времени их общения. При этом, если отношения развиваются в позитивную сторону, то люди смотрят друг на друга дольше и чаще тогда, когда слушают партнера, а не тогда, когда говорят. Если же отношения приобретают характер агрессивных, то частота, интенсивность взглядов резко увеличиваются, нарушается формула контакта глаз в момент говорения и слушания.

П. Ноллер [260] подсчитала процент «смотрения» супругов друг на друга в ситуациях демонстрации с помощью речи позитивных, негативных, нейтральных отношений, а также учла, кто из них является коммуникатором, а кто реципиентом (говорит–слушает). В результате проведенного анализа ею установлено, что в

125

стабильных парах супруги смотрят друг на друга значительно реже во время негативных высказываний, чем в нестабильных парах. Супруги из нестабильных пар смотрят продолжительнее и чаще независимо от того, слушают они или говорят, особенно в ситуации негативных высказываний. С точки зрения П. Ноллер, увеличение контакта глаз во время негативных высказываний следует рассматривать как показатель стремления к доминированию, эскалации агрессии, управлению ситуацией. Она считает, что для враждебно настроенных людей нужно больше визуальной информации друг о друге, поэтому они смотрят чаще, дольше и пристальней.

В ряде других работ получены данные, которые дополняют и уточняют выводы П. Ноллер, а порой и противоречат им. Например, было установлено, что антипатия людей друг к другу сопровождается наименьшим контактом глаз (а у П. Ноллер отмечается увеличение контакта глаз), среднюю позицию по частоте и интенсивности контакта глаз занимают отношения умеренной и сильной симпатии, а для нейтральных отношений характерен наибольший контакт глаз.

Противоречия в оценках параметров контакта глаз в соответствии с отношениями между людьми могут быть сняты, если учитывается степень знакомства людей и история их взаимоотношений. Также известно, что незнакомые люди смотрят друг на друга значительно чаще, чем друзья.

Контакт глаз нарастает и с увеличением дистанции между об-шающимися. Исследования, выполненные в этом направлении, показали, что на взаимосвязь временных параметров контакта глаз и дистанции общения влияют пол и возраст партнеров. У мужчин контакт глаз увеличивается в соответствии с увеличением дистанции, а у женщин данная взаимосвязь носит непрямолинейный характер: самый интенсивный контакт глаз наблюдается, если партнеры находятся на расстоянии 1,5 м, средний – 60 см, наименьший – 3 м. Ряд авторов считают, что большое расстояние между партнерами блокирует необходимый для женщин уровень влияния и поэтому они просто уходят от взаимодействия.

В целом во многих работах, посвященных исследованию контакта глаз, подчеркивается, что частое, интенсивное смотрение партнеров друг на друга является показателем «ненормальных» отношений, как позитивных (любовь, симпатия), так и негативных (ненависть, неприязнь). Но все-таки преобладает точка зрения, что необходимо сопрягать частоту, интенсивность смотрения на другого с тем, какова роль участника общения, что он делает – говорит (коммуникатор) или слушает (реципиент).

По данным А. Мехрабьяна [256], длительность взгляда, частота смотрения также свидетельствуют о статусном неравноправии

126

партнеров. Если один из партнеров имеет более высокий статус, то партнер с более низким статусом смотрит дольше и чаще. Если взгляды участников интеракции обращены к какому-то одному человеку, то это говорит о его явной лидерской позиции в данной группе. Учитывая эти данные, предлагается ряд рекомендаций, связанных с организацией зрительного контакта и, следовательно, с выражением отношений. Во-первых, эти рекомендации касаются длительности контакта глаз: как говорящий, так и слушающий должны смотреть в глаза друг другу не более 10 с, используя такую длительность контакта глаз перед началом разговора или после того, как произнесены первые фразы. Во-вторых, эти советы имеют отношение к динамике времени контакта глаз: время от времени партнерам необходимо стремиться к тому, чтобы их глаза встретились. Но длительность такого контакта должна быть меньше, чем в моменты, когда каждый из партнеров смотрит отдельно. В-третьих, имеющиеся рекомендации охватывают те ситуации общения, в которых передается субъективно значимая информация: не рекомендуется смотреть в глаза человеку, когда он излагает неприятные, но эмоционально значимые для него факты. В таком случае отказ от прямого визуального контакта воспринимается как выражение понимания эмоционального состояния собеседника. В целом рекомендации сводятся к распределению контакта глаз между периодами говорения и слушания партнера.

Динамика направленности взглядов во время беседы указывает также на степень интеллектуального напряжения и значимость для собеседника услышанного вопроса.

О роли различных видов отношений, представленных в особенностях визуального контакта, в формировании стратегии взаимодействия с окружающими людьми, пишет Э. Мор [258]. Выступая в роли психотерапевта, она обратила внимание на то, что глаза другого выражают отношение к нам: любовь или ненависть; восхищение или презрение; интерес или его отсутствие. Зная об этом, 3. Фрейд, например, и вслед за ним многие продолжатели его подхода в психотерапии предпочитали обходиться в своих беседах с клиентами без контакта глаз, чтобы минимизировать его влияние на пациента. Они считали себя также более свободными (были самими собой), когда пациенты не могли смотреть на них. Поворотным пунктом в клинической практике, по мнению Э. Мор, стало определение тех клиентов, для которых обходиться без контакта лицом к лицу короткое или длительное время было чрезвычайно трудно. 3. Фрейд считал, что стремление к продолжительному зрительному контакту является проявлением либидозной потребности. Известно, что психотические пациенты также стремятся поддерживать с терапевтом зрительный контакт,

127

функция которого заключается в сохранении чувства связи с внешним интерперсональным миром. Э. Мор, в свою очередь, полагает, что зрительный контакт необходим пациентам, нуждающимся в терапевтической помощи, для того чтобы поддержать их собственную представленность себе. Она описывает ряд случаев, в частности упоминает о том, что у нее была пациентка, которая страдала приступами депрессии. С самых первых этапов общения с ней психотерапевт обратила внимание на то, что пациентка проявляет повышенную чувствительность к выражению лица. Для нее контакт глаз служил средством формирования внутренней презентации «себя и другого». Неоднократно пациентка заявляла, что она испытывает чувство страха, начинает паниковать, если не видит психотерапевта. В основе этих переживаний лежит потеря подтверждения ее существования со стороны психотерапевта. Часто такие чувства пациентка испытывала в конце сеанса, что служило причиной для возникновения более глубоких и деструктивных переживаний. Ей казалось, что части ее тела были разъединены, что она находится в положении уничтожаемого человека. Пациентка нуждалась в зрительном контакте, в общении лицом к лицу. Благодаря ему она была представлена самой себе. Но особенности этой пациентки не позволяли ей смотреть прямо в глаза, поэтому ее пристальный взгляд был направлен на различные части лица психотерапевта. Она смотрела и в то же Бремя как бы не контактировала визуально с партнером. Когда же она начала контактировать, ее взгляд был долгим и очень интенсивным.

Э. Мор считает, что такие противоречивые тенденции визуального контакта клиентки обусловлены ее опытом зрительного взаимодействия с матерью. Клиентка помнила глаза матери как «мертвые глаза, невидящие ее», поэтому ей казалось, что для матери она не существует. Данный вывод совпадает с точкой зрения многих исследователей, занимающихся изучением роли зрительного контакта в детско-родительских отношениях и пытающихся раскрыть феномен материнско-детской привязанности или ее отсутствия. Как известно, в течение первых месяцев жизни мать и ребенок проводят много времени, зрительно контактируя друг с другом. Ребенок начинает сосредоточиваться на материнском взгляде в 5 –7 недель и активно требует зрительного контакта, если мать не смотрит на него. Ребенок может смотреть на свою мать так долго, как долго она будет смотреть на него. Что видит ребенок, когда он смотрит на лицо матери, в ее глаза? Ребенок видит самого себя, что делает мать реальной для него. Э. Мор подчеркивает, что, если лицо матери, отражая ее собственные чувства, становится жестким, возможно формирование патологических отношений между ней и ребенком. При нормальном развитии контакта глаз не только создается позитивный образ

128

матери, но и отношение к ней становится автономным. Другими словами, если ребенок злится на мать, его позитивные чувства к ней смешиваются с негативными, но ее образ остается постоянно любимым.

Эти фундаментальные функции контакта глаз, общения лицом к лицу на первых этапах развития человека, его взаимоотношений с близкими людьми играют большую роль в выстраивании отношений с другими партнерами по общению. Э. Мор приводит высказывание пациентки, которая после двух месяцев общения с психотерапевтом заявила, что взгляд психотерапевта был как «выговаривающий, отчужденный, неприкасаемый взгляд ее матери», которая отворачивала свою голову от дочери так, что та не могла видеть ее глаз. В такие моменты у нее возникало ощущение отвержения, непредставленности самой себе, неподтвержденности. В целом, как замечает Э. Мор, ее пациенты вели себя как «барометры», были «локаторами» выразительного поведения, могли понять очень многое, рассматривая лица и глаза партнеров.

Таким образом, особенности развития контакта глаз в детско-материнских отношениях, дефицит частоты и позитивных модальностей становятся источником различных переживаний, могут формировать агрессивную направленность общения, приводить к феномену «отчуждения от индивидуальности». Если взгляд матери постоянно выражает злость и агрессию, это может препятствовать нормальному развитию визуальных контактов ребенка с другими людьми. Многие психотерапевты и ведущие тренинговых групп сталкиваются с тем, что их участники не могут смотреть в глаза друг другу, избегают контакта глаз. Одна из причин заключается в том, что человек боится, что другой «прочитает» в его глазах истинные намерения, возможно, агрессивные, поэтому он запрещает себе смотреть в глаза другому.

Независимо от того, в чем проявляется дефицит определенных зрительных контактов в детско-родительских отношениях, снятие их влияния возможно только посредством специальной невербальной интеракции, общения лицом к лицу. Эти невербальные интеракции не только будут давать информацию практикующему психологу по поводу переживаний клиента, но и способствовать осмыслению обоими участниками общения своей представленности как другому, так и себе, т. е. удовлетворению потребности в подтверждении, а значит, в любви, принятии, интересе, уважении и т. д.

Завершая раздел о контакте глаз и его роди в презентации отношений и формировании определенных взаимоотношений, следует отметить, что у многих народов мира существуют так называемые культурные запреты на контакт глаз, на пристальное и

129

долгое смотрение, на «злые глаза» и т.д. Запрет или разрешение на контакт глаз является своеобразным механизмом регуляции социальных отношений между людьми.

Для отдельных народов динамика взгляда, контакт глаз является показателем принадлежности к культуре. Например, Кимур Седзабуро в эссе «Люди зрения» и «Люди голоса» по этому поводу пишет, что для японцев глаза служат своеобразным дополнительным органом речи. Умение вести диалог на языке взглядов – это культурно-специфический признак жителей Страны Восходящего солнца. Японцы как «люди зрения» понимают силу такого контакта и проявляют особую деликатность, не всегда понятную европейцам, например, закрывают глаза в общественном транспорте. Можно усомниться в том, насколько хорошо владеет каждый японец языком взглядов, но безусловно, что развитие этого элемента невербальной интеракции зависит от того, какая роль ему отводится в культуре. Мы, русские, тоже чутко реагируем на взгляд партнера. Это нашло отражение в многочисленных пословицах и поговорках («Соврет – глазом не моргнет»), в навыке общения (смотреть партнеру в глаза), в повышенной чувствительности к взгляду партнера в критических ситуациях (искать правду в глазах).

Современные этнографы говорят, что все культуры можно разделить на две части в зависимости от направленности взгляда: у одних при разговоре взгляд направлен в глаза собеседника, у других – в сторону, так как считается невежливым смотреть прямо в глаза. Б. X. Бгажнаков отмечает, что «направленный прямо в глаза взгляд русских воспринимается многими восточными народами как невежливость, дерзость, взгляд этих народов в сторону воспринимается русскими как стеснительность или нежелание быть искренними» [28, с. 145]. У народов Северного Кавказа в связи с обычаем избегания накладываются ограничения на контакт глаз, особенно для женщин и мужчин, младших по возрасту. Но как следует из тех же этнографических источников, табу на зрительный контакт определенного типа распространяется на ряд ситуаций общения, главным образом на конвенциальное, профессиональное, деловое. Отступление от норм зрительного контактирования в этих видах общения приводит к трениям и сбоям, к возникновению затрудненного общения.

Кроме норм зрительного контакта, определенных культурными и этническими традициями, существуют «неписаные» законы визуального общения. Они распространяются на сферы интимного, доверительного, личностного общения. В том случае, когда эти законы нарушаются, появляются эффекты затрудненного общения: сбои в коммуникации, снижение или повышение сензи-тивности к состояниям другого человека, непонимание, ощуще-

130

ние одиночества, отчужденности, отношение недоверия, непринятия и т. д.

Итак, психологическая суть контакта глаз как важного элемента невербальной интеракции может изменяться под влиянием многих переменных, но незыблемым остается то, что контакт глаз указывает на виды определенных отношений:

1. «Дистанция», позитивный полюс – «включенность» (отношения привязанности, заинтересованности, принятия). Ему соответствует частый, интенсивный визуальный контакт, подчиняющийся правилам в соответствии с ролью коммуникатора и реципиента. Негативный полюс – «выключенностъ» (отстраненные, автономные, отчужденные отношения). Ему соответствует нечастый, неинтенсивный или полностью отсутствующий контакт глаз.

2. «Позиция», один полюс которой состоит из отношений «контроля» (доминирование, власть, подавление). Этим отношениям соответствуют такие параметры, как интенсивность и продолжительность смотрения на партнера, особенно в момент активного коммуницирования или в тот момент, когда собеседник излагает негативные, но эмоционально значимые для него факты. «Позиция» представлена также полюсом «подчинение». Для отношений, образующих данный полюс, характерен «свернутый» контакт глаз, частое и быстрое поглядывание на партнера, а также достаточно настойчивый поиск взгляда партнера (заглядывание в глаза при нежелании другого фиксировать визуальный контакт).

3. «Валентность». На ее позитивном полюсе находятся отношения «эмоциональной близости» (доброжелательность, симпатия, дружба, расположение), а на негативном – отношения «эмоциональной холодности» (враждебность, негативизм, подозрительность, неприязнь). Отношения группы «валентность» передаются посредством интенсивности, частоты, длительности контакта глаз, но главным образом об этих отношениях свидетельствуют модальность взгляда и его психофизиологические характеристики. Враждебность передается не только через пристальный взгляд, но и посредством таких его показателей, как холодность, жесткость и т.д., а дружелюбие выражается с помощью теплых, ласковых глаз.

Позы, экспрессия лица, проксемика и отношения

Наряду с исследованиями контакта глаз как одного из главных показателей невербальной интеракции проводятся многочисленные эксперименты, направленные на выяснение характеристик поз участников взаимодействия, свидетельствующих об их отношениях, статусах, ролях.

131

В самом общем плане позы, входящие в невербальный паттерн отношений и взаимоотношений, можно разделить на две большие группы в зависимости от того, сидит человек или стоит. Эти положения тела (позы) значимы для понимания их психологического смысла как сами по себе, так и в связи с тем, сидит или стоит другой человек. Одновременное сидение обоих партнеров или предоставление кому-либо из них возможности сидеть рассматривается многими народами как позитивная тенденция во взаимоотношениях. Неравенство положений (поз) интерпретируется как нарушение отношений, стремление к доминированию, желание самоутвердиться и т. д. Таким образом, наблюдая за невербальными интеракциями, необходимо отличать ритуальное общение, в котором посредством особого сочетания стояния/сидения подчеркивается конвенциальная значимость партнера, от различных видов обыденного общения, в которых те же композиции поз участников взаимодействия приобретают иной психологический смысл.

Исследователи давно обращают внимание на связь между позами членов группы во время совместной деятельности и ее микроклиматом. Так как микроклимат создается в системе отношений между участниками общения, то позы интерпретируются с позиций видов отношений между членами группами. Практически все учебные пособия по ведению переговоров, организации беседы, работы в психотерапевтических и тренинговых группах включают разделы, в которых в той или иной степени обсуждается вопрос о связи между позами, проксемическими параметрами общения и отношениями участников друг к другу, к предмету деятельности и теме разговора.

Главный метод анализа поз в невербальной интеракции – это метод «кадр за кадром». Данный метод отличается от других способов фиксации невербальной интеракции тем, что он основывается на применении видео- и кинотехники, скрытых камер. Он позволяет запечатлить непосредственные, спонтанные интеракции и затем рассмотреть их «кадр за кадром». В начале 1980-х гг. П. Булл [217] подвел итоги изучения поз участников взаимодействия как показателей их взаимоотношений. Он попытался ответить на вопрос, какой должна быть динамика поз, их рисунок, чтобы между участниками взаимодействия возникали определенные отношения. Поставленная цель была им достигнута. Данные и выводы ряда исследований подтверждают существование феномена интеракционной синхронности (I.S.), описанного Кондон и Огстон. Суть его заключается в том, что в процессе общения, направленного к взаимопониманию, появляется все больше и больше элементов невербального поведения, которые одинаковы у обоих партнеров. Кондон и Огстон для проверки гипотезы о существовании интер-

132

акционной синхронности в диадах, склонных к взаимопониманию, избрали принцип анализа всех движений, которые появляются одновременно у обоих партнеров, поэтому в поле их интереса попали различные элементы кинесической структуры невербального поведения.

В отличие от этого подхода к изучению проблемы синхронности невербального поведения участников взаимодействия как показателя их позитивных–негативных отношений А. Шефлен предложил рассматривать в качестве индикатора модальности взаимоотношений между партнерами степень согласованности их поз. По его мнению, одинаковые позы партнеров свидетельствуют о сходстве их взглядов на обсуждаемый вопрос, а несогласованные позы указывают на значительные расхождения в оценке одного и того же явления, на различные отношения к предмету общения и на несоответствие статусов участников коммуникации. Продолжая исследования Шефлена, Чарни разделил все позы на согласованные и несогласованные. Среди согласованных поз он выделил те, которые являются «зеркально-согласованными позами» (MICP), и те, которые соответствуют «идентичным позам» (IP). Под идентичными позами понимаются такие позы участников интеракции, когда правая или левая сторона одного соответствует по конфигурации позы левой или правой стороне другого. Вид «интеракционной синхронности» изменяется в соответствии с содержанием разговора и степенью согласованности отношения к нему партнеров.

Количество времени, проведенное партнерами в «идентичных» или «зеркально согласованных позах», свидетельствует о степени включенности в общение, о доброжелательном отношении друг к другу. Но «зеркально согласованные позы» участников общения являются более надежным, чем «идентичные позы», показателем того, что партнеры понимают, принимают друг друга, расположены к длительному общению.

Приведем пример одного из многочисленных экспериментов, демонстрирующих процедуры, с помощью которых были сделаны эти выводы. Студенты – участники семинара оценивали предъявляемые им невербальные интеракции по следующим шкалам: отдельно –вместе (заинтересованность, включенность–отчужденность); взаимопонимание –непонимание; принятие –непринятие. Невербальные интеракции были закодированы как несогласованные, идентичные, зеркально-согласованные позы. При восприятии зеркально-согласованных поз студенты отмечали наличие взаимопонимания между партнерами и отсутствие такового, когда позы были несогласованными.

Кроме феномена интеракционной синхронности была также выявлена взаимосвязь динамики поз и психологической дистанции между партнерами, а также взаимосвязь определенного ри-

133

сунка поз (скрещивание рук и ног, отбрасывание корпуса назад) и негативных отношений, нарушений общения. Установлен способ оживления общения с помощью изменения поз, превращения их в открытые, ненапряженные. В процессе изучения роли позы в онтогенетическом развитии был сделан вывод о том, что даже очень маленькие дети способны точно определять взаимоотношения между людьми, основываясь на их позах и проксемике общения.

В последующих работах было установлено, что поза и пространство общения позволяют проанализировать три главных вида отношений: 1) аффилиацию (притяжение, любовь–отталкивание, ненависть); 2) статус (доминирование–подчинение); 3) степень включенности, значимости происходящего для партнеров. Для выражения пяти различных уровней аффилиации (сильная антипатия; умеренная антипатия; нейтральное отношение; умеренная симпатия; сильная симпатия) используется различное сочетание таких параметров позы, как степень расслабленности, открытость, ориентация тела, положение рук, наклон головы (вверх-вниз; вправо-влево). Отношения антипатии представлены в таких положениях рук, как «руки в боки»; «руки скрещены на груди», в закрытых позах. Угол наклона туловища назад всегда меньше при демонстрации симпатии, чем антипатии. В ситуации, когда антипатию проявляет мужчина в отношении к другому мужчине, он не поворачивает туловище в сторону, в то время как сильная антипатия к женщине сопровождается большим количеством поворотов туловища в сторону. Женщины, независимо от того, кто их партнер (мужчина или женщина), для передачи антипатии используют значительное количество поворотов туловища в сторону.

Особый интерес представляют исследования, в которых ставилась задача определить вес таких компонентов взаимодействия, как поза и выражение лица. В оригинальном эксперименте Валдрон, используя позы, зафиксированные в других работах, совместил их с определенными выражениями лица и сделал фотографии, передающие три аффилиативные тенденции – симпатию, антипатию, нейтральное отношение. Фотоизображения он предъявил группе испытуемых и получил данные, свидетельствующие о том, что поза человека может повлиять на оценку выражения его лица. Из результатов Валдрона следует, что позитивное выражение лица и позитивная поза оцениваются наблюдателями как передающие больше симпатии, чем позитивное выражение лица и негативная поза. Поза, включающая наклон вперед (элемент позитивной позы), но сочетающаяся с нейтральным выражением лица, воспринимается как выражение агрессии, антипатии.

Наиболее сложным для исследователей невербальной интеракции является вопрос о том, почему такие параметры поведения,

134

как наклон туловища вперед, контакт глаз, близкое интерперсональное расстояние, рассматриваются участниками взаимодействия и наблюдателями как проявление определенных аффилиативных тенденций. Одним из первых попытался объяснить это явление А. Мехрабьян, основываясь на идеях увеличения взаимной сенсорной стимуляции, являющейся следствием приближения партнеров друг к другу. В свою очередь, более высокая взаимная сенсорная стимуляция обусловливает возникновение открытого, непосредственного общения и, соответственно, появление позитивных отношений. Другое объяснение изменения отношений между участниками взаимодействия строится на основе индивидуальных тенденций в аффилиативных проявлениях партнеров. Как известно, невербальные паттерны поведения отличаются у лиц с различными аффилиативными тенденциями. Так, для тех лиц, которые ждут позитивной поддержки от других и сами стремятся к ее выражению, характерно следующее экспрессивное невербальное поведение: контакт глаз, приятное выражение лица, умеренная жестикуляция, открытая поза, ориентация на партнера, небольшой наклон туловища вперед. Лица с повышенной чувствительностью к отвержению, не ждущие от других поддержки, демонстрируют закрытые позы, у них также отсутствуют повороты туловища в сторону партнера. В целом их позы являются «напряженными». Высокий уровень чувствительности к отвержению, неприятие другого актуализируют соответствующий паттерн невербального поведения, что приводит к возникновению чувства антипатии у партнера и к перестройке его собственного поведения. Позитивные ожидания человека вызывают, как правило, изменения в невербальном поведении собеседника, приводят к снятию напряжения, усилению чувства симпатии и, соответственно, к изменению картины невербальной интеракции.

Некоторые исследователи считают, что изменение невербального поведения участников общения зависит от таких факторов, как социальная позиция и тип взаимодействия. В соответствии с этими факторами изменения могут идти как в позитивном, так и в негативном планах. При этом позитивные паттерны невербального поведения действительно способствуют увеличению идентичных движений в поведении партнеров, а негативные паттерны усиливают компенсаторные реакции и увеличивают количество движений, блокирующих контакт: партнеры выставляют вперед руки, локти, вытягивают ноги, отклоняют туловище назад, поворачивают туловище в сторону от собеседника, отказываются от контакта глаз или существенно увеличивают его.

Итак, если человек стремится к взаимопониманию, позитивным отношениям, он непроизвольно начинает копировать невербальное поведение партнера, если он не намерен развивать отно-

135

шения в позитивную сторону, то начинает прибегать к движениям, блокирующим контакт.

Выше речь шла главным образом о рисунке позы и ее связи с другими элементами невербального поведения участников взаимодействия. Не менее важным параметром невербальной интеракции является количественный показатель изменения поз в единицу времени. Из ряда исследований невербальной интеракции можно сделать вывод о том, что количество поз, принимаемых человеком в общении, коррелирует с его статусом и стремлением к доминированию. Лица более высокого статуса чаще меняют свои позы, чем лица низкого статуса, и совершают больше движений головой, туловищем, руками, ногами. Партнер с высоким статусом демонстрирует больше свободы в выборе и смене определенного невербального репертуара, он чаще поворачивает туловище в сторону от собеседника, использует положение «руки в боки», беседуя с человеком более низкого статуса. В то же время низко-статусный партнер держит ладони рук открытыми, использует открытую позицию ног и т. д. Из экспериментальных данных следует, что пары, различающиеся по статусу, разговаривают обычно, отклонившись друг от друга назад, тогда как пары с одинаковым статусом держатся прямо.

В большом количестве работ по восприятию и интерпретации невербального поведения и невербальной интеракции ставилась задача определить, какие элементы невербального взаимодействия свидетельствуют о доминантной позиции участников общения. Мы уже рассматривали данную проблему в связи с исследованием контакта глаз. Позы участников общения в сочетании с другими элементами невербальной интеракции также изучались с этой точки зрения. В одном из экспериментов предъявлялось изображение группы людей, отличающихся позами и жестами. У одного из членов группы рука была поднята и направлена вперед, у другого руки находились в положении «руки в боки», у третьего они были скрещены на груди, у четвертого – в карманах, у пятого одна из рук была за спиной, у шестого участника группы обе руки были за спиной. С помощью специальной шкалы все эти люди были оценены участниками эксперимента. Как наиболее властная, инициативная, выразительная и значительная была признана фигура с поднятой вперед рукой. Замкнутым, надменным, агрессивным назвали человека с положением «руки в боки», его воспринимали также как личность инициативную, значимую. Фигуры с руками за спиной были признаны скромными и незначительными.

Важными для понимания особенностей невербальной интеракции являются исследования, в которых ставится задача определить, какие движения тела действительно сообщают информацию о доминировании, конфликтном поведении, о стремлении

136

прекратить агрессию со стороны партнера. По данным Камрас, успешному разрешению конфликта способствует рисунок позы, который назван «сделай себя меньше». Нельзя не отметить, что такой способ поведения очень давно был описан А. П. Чеховым в рассказе «Толстый и тонкий»: «Тонкий вдруг побледнел, окаменел ...съежился, сгорбился, сузился...». Если «сделать себя меньше», то можно избежать невербальной и вербальной агрессии со стороны партнера. «Сделать себя меньше» – это значит продемонстрировать определенный паттерн невербального поведения: втянуть голову, приподнять плечи, согнуть колени, опустить глаза, стать неподвижным. Такой способ поведения имеет место в иерархизированных группах, в которых подчиненные и люди более низкого статуса при встрече с начальником опускают голову, округляют спину, как бы кланяясь. Данный элемент невербальной интеракции особенно ярко представлен в Японии, Китае, где подчиненный буквально касается лбом земли, кланяясь при встрече с лицом высокого статуса.

А. К. Байбурин и А. Л. Топорков отмечают, что многие жесты, позы «восходят к глубоко архаичным представлениям о том, как должны вести себя люди с высоким и низким статусом... Универсальными чертами поведения человека с высоким статусом представлялись такие, как замедленность движений (вплоть до полной неподвижности, статичности), тихий голос, сдержанность в проявлении эмоций, прямой, неподвижный взгляд, сведенная к минимуму жестикуляция» [24, с. 66]. Если человек, занимающий высокое положение в обществе, группе, демонстрирует иное невербальное поведение, то это резко изменяет отношение к нему, вызывает подозрение у окружающих его людей, формирует недоверие и т. д. Интересный исторический факт, касающийся поведения Лжедмитрия, приводят А. К. Байбурин и А. Л. Топорков. Они пишут о том, что на фоне достаточно статичного поведения лиц с высоким социальным статусом Лжедмитрий выглядел суетливым. Его поведение не вписывалось в картину движений знатного человека. Наблюдая невербальное поведение Лжедмитрия, многие высокопоставленные лица того времени сомневались в его царском происхождении. Быстрые, резкие движения, семенящая походка, громкий голос или смех, бурное проявление эмоций, бегающий взгляд связываются с низкой престижностью человека. Этот паттерн невербального поведения в сознании многих поколений людей ассоциируется с образом вертлявого, юлящего чёрта. По мнению авторов книги «У истоков этикета», «существовало два типа поведения: одно, условно говоря, царское или божественное, характеризовалось сдержанной пластикой движений, торжественностью поз и полустертой мимикой, медленным, величавым передвижением, смиренностью, статичностью; другой

137

тип – бесовское поведение, характерными признаками которого считались смех, дерганье, кривлянье, сквернословие и т. п.» [24, с. 67]. Не трудно заметить, что между этими двумя паттернами невербального поведения располагается все разнообразие невербальных интеракций, свидетельствующих о статусных отношениях и о доминировании в общении.

Выше были приведены различные исследования такого элемента невербальной интеракции, как поза, и представлены попытки ее описания в соответствии с наиболее распространенными видами отношений: симпатии–антипатии; принятия–отчуждения; доминирования –подчинения. Эти исследования выполнены главным образом, американскими и английскими психологами. Естественно, что в их экспериментах принимали участие американцы и англичане, поэтому были зафиксированы кинесико-проксемические формы взаимодействия, свойственные для культур этих народов. Имеют ли они межкультурный статус в выражении определенных видов отношений? На данный вопрос трудно дать определенный ответ не только потому, что такого рода исследования не проводятся в России и других странах, но и потому, что авторы приведенных работ не касаются проблемы социокультурных, исторических, этнографических факторов организации невербальной интеракции.

На основе этих и многих других исследований можно сделать общие выводы о том, что кинесико-проксемические паттерны несут информацию об интерперсональных отношениях как для самих участников взаимодействия, так и для наблюдателя. Субъект восприятия диады, группы лиц рассматривает невербальное поведение как нечто целое, свидетельствующее о различных характеристиках общения. Гармоничность, синхронность, идентичность отдельных элементов невербального поведения партнеров, в том числе и поз, продолжительность соответствия–несоответствия поз, их напряжение–расслабленность, направленность являются показателями отношений «позиция», «валентность», «дистанция».

Итак, для практической деятельности важно уметь анализировать кинесико-проксемические формы взаимодействия в группе, рассматривать все проксемические характеристики общения: дистанцию между партнерами, направление движения их тел (вперед-назад; вправо-влево; встать-сесть), месторасположения в группе (в центре, напротив определенных лиц, по диагонали, на периферии относительно лидера группы), синхронность появления определенных движений тела (их идентичность, гармоничность), динамичность смены паттернов невербального поведения или их устойчивость в ситуации диадного, группового взаимодействия, степень расслабленности –напряженности позы, ее открытость–

138

закрытость, «уменьшение себя» – «распространение себя». Важным показателем взаимоотношений в диаде или группе является показатель «зеркально-согласованных поз» и других движений.

Прикосновения, жесты, проксемика и ольфакторные компоненты в структуре невербальной интеракции

Из всех элементов невербальной интеракции в культурно-сравнительном плане наиболее часто изучались различные жесты и их разновидность – жесты-прикосновения. Жесты являются важными элементами невербальной интеракции, сообщающими ей динамизм, так как они непосредственно связаны с темпераментом человека и с его отношением к партнеру. Среди характеристик жестов и их видов отсутствуют такие, которые бы не имели значения для понимания психологической сути невербальной интеракции, отношений между партнерами. Но особую роль в придании невербальной интеракции психологической модальности играют так называемые аффективно-коммуникативные жесты (одобрения, неудовольствия, иронии, недоверия; жесты, передающие неуверенность, незнание, страдание, раздумье, сосредоточенность; жесты, выражающие растерянность, смятение, подавленность, разочарование, отвращение, радость, восторг и т.д.). Невербальная интеракция осуществляется на базе жестов вступления в контакт, поддержания, усиления контакта и его завершения.

Специальная область психологии невербального поведения занимается изучением жестов-прикосновений, исследованием физических контактов людей. Она получила название такесика. Известно, что тактильно-кинестезическая система дает менее точную информацию о внешнем мире, о другом человеке, чем зрение. Однако в определенных ситуациях общения, особенно там, где имеется сенсорная депривация, эта система отражения формирует представления о положении тела в пространстве, несет информацию о наличии объектов, в том числе и другого человека, способствует созданию схемы тела как определенной структуры.

Таким образом, тактильно-кинестезическое отражение дает представление о такесической структуре невербального поведения и входящих в него элементах – физическом контакте и расположении тела в пространстве.

Как и многие области психологии невербального общения, такесика привлекла внимание исследователей как фактор развития личности, способ регуляции отношений, средство культурно-нормативного и социально-психологического управления общением. Начиная с раннего возраста, физический контакт в виде

139

прикосновений, поглаживаний, поцелуев, похлопываний является важным средством взаимодействия личности с окружающим миром. С помощью прикосновений различного вида формируются представления о пространстве своего тела и знания о частях тела другого человека. Психологи во всем мире рассматривают прикосновения как фактор формирования первого опыта общения ребенка, предполагая, что благодаря прикосновениям складывается картина мира, имеющая определенную эмоциональную модальность. Иными словами, такесическому контакту, который предшествует визуальному, отводится роль фундаментального средства, определяющего на долгие годы жизни человека его отношение к миру. С помощью рук матери и близких людей, посредством интенсивности и модальности прикосновений удовлетворяются не только биологические потребности ребенка, но и социальные (в безопасности, одобрении, эмоциональной поддержке и т.д.). С помощью тех же прикосновений, но имеющих определенные формальные (резкие, сильные, хаотичные и т. д.) и качественные (жестокие, отталкивающие, наносящие физические повреждения) характеристики, а также при их отсутствии или депривации нарушается процесс удовлетворения социальных потребностей, что приводит впоследствии к искажениям в развитии личности.

Известно, как легко наказать маленького ребенка, лишив его прикосновений, но этот же прием используют взрослые люди в общении со своим партнером («уходи, не прикасайся ко мне», – кричит разгневанный человек как взрослому, так и ребенку). Каждый психотерапевт, психолог, занимающийся консультированием семейных пар, знает, что одним из важных показателей деструктивных отношений между супругами является увеличение дистанции общения и, соответственно, появление запретов на любые виды прикосновений. Самые сильные чувства человек выражает через прикосновения (любовь–ненависть), самые нежные и жестокие отношения включают определенный тип прикосновений. Физическое уничтожение человека происходит чаще всего с помощью особого рода физических контактов (побои, удары и т.д.), психологическое разрушение личности можно также осуществить, используя такой такесический репертуар, как пощечина или принуждение к физическим контактам.

В определенные периоды жизни, например в подростковом возрасте, избегание прикосновений взрослых, близких людей становится показателем отчуждения ребенка, стремления демонстрировать независимую позицию и т.д. Как правило, родители, близкие люди переживают нарушение такесического поведения между ними и подростком. В отдельных случаях наблюдается наращивание прикосновений к подростку со стороны родителей, что приводит к возникновению еще больших нарушений в общении,

140

вплоть до конфликтных ситуаций. Из содержания некоторых работ [125] вытекает, что феномен «эскалации такесического поведения» в определенных ситуациях может приводить к негативным последствиям развития личности. Так происходит, например, в ситуациях общения младенца и матери, постоянно озабоченной тем, чтобы ребенок подтверждал ее эмоциональную значимость для него, демонстрировал привязанность и любовь к ней. В этих случаях, не считаясь с психическим и физическим состояние ребенка, мать постоянно навязывает ему невербальное взаимодействие, в котором преобладает такесика. Младенец, устав от такого общения, начинает капризничать, плакать, избегать прикосновений и других невербальных контактов. Мать, раздражаясь, либо увеличивает интенсивность контакта, либо прекращает его полностью, демонстрируя при этом отрицательные эмоции. В результате нарастает отчуждение матери от ребенка, взаимное непонимание, легкие трения превращаются в затяжные сбои взаимодействия, в формирование вербальных и физических форм агрессии.

Невербальные интеракции, в основе которых лежит такесика, изменяются (разрушаются, возобновляются, продолжаются) под влиянием огромного количества факторов, центральное место среди которых занимает система отношений друг к другу. Нет более четкого и ясного индикатора затрудненного общения, изменения отношений между людьми, чем такесика. Еще сохраняется визуальный контакт, еще улыбка появляется на лице при встрече партнера, но исчезли прикосновения (объятия, поцелуи, рукопожатия, поглаживания и т.д.) – это верный признак, что чувства, отношения изменились. Различные виды прикосновений являются показателями эмоциональной поддержки или отвержения партнера, одобрения или наказания (например, пощечина). Они помогают справиться с эмоциональным напряжением. Так, М. Осориной замечено, что дети, слушая страшную историю, чаще, чем обычно, дотрагиваются друг до друга, обнимаются, берутся за руки. Взрослые также часто прикасаются к себе (ауто-прикосновения) и к своему партнеру в экстремальных ситуациях.

Такесическая структура невербальной интеракции не только находится под контролем тактильно-кинестезической системы отражения, но и воспринимается с помощью зрения, слухового анализатора, что способствует созданию условий дифференцированной оценки всех нюансов физического контакта. Особенно важно помнить об этом в связи с развивающими функциями такесики.

В зависимости от ограничений, накладываемых культурой на использование жестов, У. Лаберр предложена их классификация. В соответствии с ней жесты-прикосновения могут быть систематизированы следующим образом: 1) прикосновения, имеющие сильную врожденную базу и распространенные во всем мире

141

(прижаться, схватить другого человека, испугавшись чего-нибудь);

2. прикосновения, используемые только представителями определенной культуры (тереться носами, приветствуя друг друга);

3. социально-нормированные прикосновения (поцелуи); 4) прикосновения, которые приняты в различных культурах, принадлежащих к одному культурному ареалу (рукопожатия).

В экспериментальной психологии невербального общения прикосновения изучаются чаще всего в качестве показателей различных этапов взаимодействия (вступление в контакт – приветствие; выход из контакта – прощание), как индикаторы видов общения (интимное, жестокое, деловое), как средства выражения отношений и их изменений.

Из многочисленных работ известно, что большинство народов при встрече и прощании используют прикосновения к различным частям тела. Рукопожатие – одно из самых распространенных прикосновений, принятых в различных культурах. Но частота его использования в общении ограничена культурными нормами. Рукопожатие в ситуации приветствия чаще используется у русских, чем у англичан или американцев, в общении мужчин, чем женщин. В США рукопожатия не приняты, если между людьми существует интенсивный контакт, что совершенно не совпадает с применением рукопожатия в русской культуре. Рукопожатие является одним из видов этикетной интеракции. Об отношениях между партнерами свидетельствуют следующие характеристики рукопожатия: кто первым подает руку; пожимают руку особе противоположного пола или не пожимают; пожимают руку всем присутствующим или не всем; эмоциональная окраска и техника исполнения [24].

В ряде стран Восточной и Южной Азии, замечают авторы книги «Национально-культурная специфика речевого поведения» [129], существуют запреты на прикосновения партнеров друг к другу во время беседы. Например, японцы считают, что касаться собеседника может человек только при полной потере самоконтроля либо для выражения своего недружелюбия и агрессивных намерений. В то же время арабы, латиноамериканцы и представители Южной Европы касаются друг друга в процессе диалога. Удар по ладони собеседника в момент или после произнесения удачной шутки, остроты – это обычай египтян, сирийцев, жителей Йемена. Не ударить ладонью о ладонь собеседника в этой ситуации – это значит обидеть его. С их точки зрения, не касаться собеседника – значит, вести себя холодно, недружелюбно.

Изменчивость культурных норм прикосновений является одной из самых характерных черт такесического поведения человека. В соответствии с культурной традицией распространенные прикосновения (поцелуи, рукопожатия, объятия и т.д.) могут изме-

142

нять свой психологический смысл. Проявлением славянского обычая на уровне невербального поведения являются объятия, которые демонстрируют равенство и братство. У восточных и многих европейских народов прикосновение друг к другу развито намного меньше, чем у русских (русские ходят, держа друг друга под руку, так же ходят друг с другом и женщины, что очень удивляет иностранцев; беседуя, постоянно прикасаются к своему собеседнику; целуются). «Активное использование поцелуев в этикетном поведении восточных славян не раз привлекало внимание иностранцев», – замечают А. К. Байбурин и А. Л. Топорков. В русской традиции – использовать поцелуй при встрече и прощании. Поцелуй-приветствие, особенно в губы, выражает чувство приязни и дружеского единения, а поцелуй рук, плеч, ног является знаком подчинения, почтительности. И прощание, и прощение скрепляются у русских поцелуем как знаком дружеского отношения. Поцелуй наблюдается в русской культуре в общении как мужчин, так и женщин. У англичан он встречается редко, только при интимных отношениях. А у народов Северного Кавказа применяются поцелуи для приветствия только в определенных ситуациях и, как правило, между родственниками.

Культурные традиции прикосновений распространяются на такие переменные общения, как пол, возраст, статус, степень знакомства, родства, вид взаимодействия (деловое–личностное). Например, похлопывание по спине и плечу возможно при условии близких отношений, равенстве социального положения общающихся. В ситуации деловой беседы усиливаются ограничения на прикосновения даже у тех народов, которые отличаются развернутым такесическим поведением. Перенос такесического репертуара, приемлемого для личностного общения, в деловую сферу вызывает затруднения в общении и последующее избегание партнера (типичный пример – это попытка навязать внеслужебные отношения с помощью прикосновений, отличающихся интимностью). Прикосновения к человеку, обладающему более высоким социальным статусом, попытки погладить его, похлопать по плечу не просто приводят к трениям в общении, а свидетельствуют о том, что демонстрирующий такие способы взаимодействия человек имеет невысокий уровень развития социального интеллекта. Возможно, он использует прикосновения, ущемляющие статус партнера, для создания атмосферы эмоционального напряжения и осуществления манипуляций, позволяющих контролировать поведение своего партнера.

По существу, такесика в общении выполняет функцию индикатора статусно-ролевых отношений, символа степени близости общающихся. Поэтому неадекватное использование прикосновений приводит к многочисленным конфликтам в общении.

143

Таким образом, жесты-прикосновения выполняют различные функции на протяжении всего жизненного пути человека. Они вместе с визуальным контактом представлены в обыденном сознании в качестве экспрессивной невербальной интеракции. Функции прикосновений изменяются в соответствии с этапом развития человека, ситуацией общения. Постоянным остается то, что человек использует прикосновения как самый непосредственный способ общения для выражения сильных чувств, демонстрации отношений привязанности или отчуждения. Поэтому они, так же как и другие элементы невербальной интеракции, подчиняются социокультурным нормам, требованиям социально-психологических ситуаций и индивидно-личностным особенностям человека.

В связи с эмоциональной силой такесики, обусловленной тем, что она обязательно сопровождается нарушением неприкосновенности физического тела человека, в культуре с незапамятных времен существуют различные запреты, коммуникативные табу. Невыполнение запретов на прикосновение в рамках культурной традиции приводит к формированию затрудненных форм общения.

Психологическое и социально-психологическое значение прикосновений, их смысл для партнеров и наблюдателей будет определяться следующим:

кто из участников первым протянул руку, обнял, поцеловал, ударил;

усиливается или сокращается такесический репертуар в смешанных по возрасту и полу парах;

появляются одни и те же элементы такесического поведения в отношении всех присутствующих или репертуар физических контактов меняется в соответствии с отношениями участников взаимодействия;

каковы техника исполнения прикосновений, их эмоциональная сила, физическая активность. По данному параметру рукопожатие может быть охарактеризовано как властное, дружеское, участливое, теплое, холодное, быстрое, короткое, крепкое, вялое, сильное, слабое и т.д.; поцелуй – как веселый, горький, дружеский, коварный, подлый, страстный, быстрый, долгий, звонкий, слабый, холодный и т.д.; объятие – как братское, дружеское, радостное, холодное, вялое, крепкое, сильное, энергичное, нежное, порывистое и т. д.

Такесическое поведение сопровождается приближением к партнеру, что усиливает роль ольфакторной системы. Речь идет о запахах –- естественных и искусственных. Нам представляется, что система запахов, являясь безусловным невербальным индикатором индивида, может служить дополнительной характеристикой складывающегося о нем образа. С незапамятных времен известна культура запахов как специфическое средство социальной стратифи-

144

кации, как источник межличностных контактов, как характеристика функционально-ролевых ожиданий индивидов, как способ идентификации, установления тождества, принадлежности к одной микро- или макрогруппе. По нашему мнению, система запахов не обладает такой дифференцирующей силой, как кинесическая, просодическая, такесическая структуры невербального поведения. Главным образом из-за того, что обоняние в общении, во взаимодействии людей имеет меньшее значение, чем оптическая или акустическая системы отражения. Ольфакторная система проявляет свою дифференцирующую силу только при весьма специфических обстоятельствах, скажем, в ситуации социальной, сенсорной изоляции, в контексте определенных типов взаимодействия, например, интимного общения между мужчиной и женщиной, ухода матери за ребенком, в ситуации врач – больной и т.д. Безусловно и то, что общество регулирует интенсивность запахов, а сама структура невербального поведения является показателем общего уровня культуры человека. К сожалению, психология не располагает исчерпывающими данными о том, как влияют особенности запаха индивида на формирование образа и понятия о нем. Система запахов мало изучена и в контексте невербального поведения, хотя при описании средств невербального общения многие авторы среди прочего называют косметику, одежду и т.д. Большинство выводов о влиянии пола, возраста, социального статуса, типа взаимодействия на роль и значение запахов в общении сделаны в результате личных наблюдений психологов из обыденного опыта.

В процессе физического контакта, особенно тогда, когда он нарушает границы персонального пространства (люди стоят, сидят на очень близком расстоянии друг от друга), подключается еще одна система отражения – ольфакторная. Партнеры начинают реагировать на естественные и искусственные запахи, сопровождающие их общение. К сожалению, на этот элемент невербальной интеракции мало обращают внимания исследователи, хотя с незапамятных времен уделяется огромное внимание созданию искусственных запахов. В своей статье «Значение человеческих запахов при несловесной коммуникации» Б. Холд и М. Шлейдт [186] отмечают, что лишь сравнительно немногие исследователи изучают потенциальную роль обоняния при общении людей. Ссылаясь на ряд работ, они подчеркивают, что межличностное общение людей нельзя рассматривать как происходящее при отсутствии запахов. Хорошо известны данные экспериментов, в которых дети 1,5–3 лет узнавали своих матерей только по запаху.

По мнению исследователей роли запахов в коммуникации, запахи выполняют важную функцию – контролируют непосредственное, социальное общение. Б. Холд и М. Шлейдт специально

145

изучили особенности межличностного распознавания по запаху и связанного с ним эмоционального оценивания друг друга. В их исследовании приняли участие 24 супружеские пары, которые должны были по запаху ночной рубашки определить:

какая рубашка имеет их собственный запах; какая рубашка имеет запах партнера; какая рубашка имеет мужской или женский запах; какие рубашки имеют приятный, нейтральный или неприятный запах.

Из всех участников 31 % правильно опознали собственный запах, 33 % верно определили запах своего партнера. Б то же время в подавляющем большинстве случаев запах партнера оценивается как приятный, реже – как нейтральный и лишь в нескольких случаях – как неприятный. Женщины считают собственный запах в основном приятным, а мужчины свой запах чаще оценивают как неприятный (но в большинстве случаев не могут его опознать).

Известно, что существуют определенные представления по поводу того, как должны пахнуть мужчины и женщины. Об этом свидетельствуют эксперименты Рассела, в которых он предлагал выбрать мужскую рубашку из двух контрольных. По его данным, 75 % участников исследования ответили правильно.

В имеющихся работах установлено также, что на оценку запаха как более или менее приятного влияет степень знакомства с партнером, и подчеркивается, что индивидуальный запах может играть важную роль в установлении дистанции общения. Представители обоих полов склонны отрицательно оценивать мужской залах. Причем мужчины эмоционально более нейтральны, а женщины более амбивалентны. В этой связи расстояние между женщинами в процессе коммуникации может быть значительно меньше, чем между мужчинами.

На оценку запаха влияет его популярность, например модные духи. Чем лучше известен запах, тем чаще он оценивается как приятный и наоборот. И все же в межличностном общении обоняние человека имеет несколько приниженное значение по сравнению с оптической или акустической системой отражения. Ольфакторная система проявляет свою дифференцирующую силу только при весьма специфических обстоятельствах, скажем, в ситуации социальной, сенсорной изоляции, в контексте определенных типов взаимодействия, например, интимного общения между мужчиной и женщиной, ухода матери за ребенком, ситуации врач -больной и т.д. Общество регулирует интенсивность запахов, предъявляя к ним особые требования. Поэтому данная структура невербального поведения является показателем общего уровня культуры человека.

Система запахов – это специфическое средство социальной стратификации (носитель запаха дорогих импортных духов без-

146

оговорочно причисляется к лицам с высоким социальным статусом, к финансово состоятельным, к элите и т.д.), способ идентификации, установления тождества, принадлежности к одной микро- или макрогруппе.

Таким образом, в соответствии со структурой отношений субъекта затрудненного и незатрудненного общения к другому его экспрессивный репертуар включает те экспрессивные компоненты, которые входят в структуру его ведущих отношений к другому. Совокупность этих экспрессивных компонентов устойчива, представляет собой «генерализованный» невербальный паттерн поведения, в котором, как в капле воды, отражены, представлены отношения, характерные для субъекта затрудненного и незатрудненного общения.

«Генерализованный» невербальный паттерн субъекта затрудненного общения включает нечастый, неинтенсивный или полностью отсутствующий контакт глаз наряду с интенсивным и продолжительным смотрением на партнера, особенно в момент активного коммуницированпя или тогда, когда собеседник излагает негативные, но эмоционально значимые для него факты; загля-дывание в глаза при нежелании другого фиксировать визуальный контакт; взгляд холодный и жесткий. Наблюдается преобладание дисгармоничных (угловатость), напряженных поз, перемежающихся неадекватным ситуации расслаблением поз; преобладают позы, направленные от партнера, «закрытые» позы, позы «возвышения». Жесты резкие, интенсивные; выражено стремление «прятать» руки (в карманы, за спину), сжимать кисти рук в кулаки, осуществлять «захват» пространства с помощью позы и жестов; заметны частые прикосновения к себе и другому. Экспрессия лица соответствует таким состояниям, как презрение, гнев, недоверие, недоброжелательность. Лицо, как правило, напряжено, мимика дисгармонична. Кинесико-такесический репертуар сопровождается постоянными сбоями в проксемике (дистанция общения то очень длинная, то очень короткая и т. д.).

«Генерализованный» невербальный паттерн субъекта незатрудненного общения включает частый, интенсивный визуальный контакт, подчиняющийся правилам в соответствии с ролью коммуникатора и реципиента; наблюдается «свернутый» контакт глаз, частое и быстрое поглядывание на партнера, а также достаточно настойчивый поиск взгляда партнера; глаза теплые и ласковые. Позы отличаются гармоничностью, они синхронны и идентичны позам партнера; позы активны, но в то же время ненапряженные и нерасслабленные; они направлены к партнеру. Жесты неинтенсивные, адекватные ситуации общения. Экспрессия лица выражает дружеское расположение, любопытство, внимание, доверие. Проксемика регулируется в соответствии с ситуацией общения.

147

Данные «генерализованные» невербальные паттерны общения в каждой ситуации взаимодействия конкретизируются в соответствии с тем, какое отношение к партнеру занимает ведущее место в иерархии отношений субъекта затрудненного и незатрудненного общения. Иными словами, описанные невербальные паттерны могут включать в себя, например, комплекс экспрессивных элементов, которые указывают на степень враждебности или дружелюбия, на отсутствие или присутствие доверия, на уровень выраженности принятия – непринятия партнера, на степень стремления к доминированию, властвованию или подчинению.

Итак, на основе невербальных интеракций, кинесико-про-ксемических паттернов, выражающих отношения и взаимоотношения, можно сделать вывод не только о типе общения (затрудненное–незатрудненное), но и о типе субъекта общения, воссоздать систему его отношений к другому, следовательно, определить его базовые личностные ориентиры в сфере взаимодействия.