22. Творчество ф. М. Достоевского в религиозно-философском контексте

Соловьёв в полном соответствии с этической концепцией Ф.М. Достоевского рассуждает о необходимости страдания в жизни человека. «К этой жизни, - писал философ, - вполне применяется мудрое изречение: чем хуже, тем лучше. Радость и наслаждение в ней опасны, потому что призрачны; несчастье и горе часто являются единственным спасением. Уже около 2 тысяч лет, как люди это знают, и продолжает развивать идею вселенской церкви — свободного всечеловеческого единения, «всемирного братства во имя Христово», - которая противостоит христианству «храмовому» и «домашнему». «Истинная Церковь, которую проповедовал Достоевский, — пишет Вл. Соловьёв, - есть всечеловеческая, прежде всего в том смысле, что в ней должно вконец исчезнуть разделение человечества на соперничествующие и враждебные между собою племена и народы» . Начать это великое дело, по мнению Вл. Соловьёва, должна Россия. «Он верил в Россию и предсказывал ей великое будущее, но главным задатком этого будущего была в его глазах именно слабость национального эгоизма и исключительности в русском народе»280. Таким образом, Вл. Соловьёв справедливо продолжает возражать против национализма вообще и защищает от обвинения в нём Ф.М. Достоевского * (хотя современники, да и некоторые исследователи конца XX века находили у писателя черты узкого национализма).

Сверхнациональная идея привлекала Ф.М. Достоевского, что видно при* анализе Пушкинской речи, где писатель говорил о «братском окончательном согласии всех племён по Христову евангельскому закону» [1, 26, 148]. Эту* идею, по Ф.М. Достоевскому, должна воплотить в жизнь просвещённая Россия, которой перед объединением человечества необходимо достигнуть внутренней гармонии, то есть слиться со своим народом, хранителем высшего религиозно-нравственного идеала.

«Вся глубокая ошибка их в том, - писал Ф.М. Достоевский, - что они не признают в русском народе церкви. Я не про здания церковные теперь говорю и не про принты... Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нём присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения во имя Христово. Он верит, что спасётся лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово» [1, 27, 19]. «Русский народ весь в православии и в идее его. Более в нём и у него ничего нет - да и не надо, потому что православие всё. ...Кто не понимает православия - тот никогда и ничего не поймёт в народе. Мало того; тот не может и любить русского народа, а будет любить его лишь таким, каким бы желал его видеть. Обратно и народ не примет такого человека как своего...».

По Ф.М. Достоевскому, «всеобщая гармония» возможна лишь при наличии внутренней гармонии каждого человека. Путь к всеобщему братству, «всеединству» лежит через самосовершенствование внутреннего мира каждого человека, «...потому что в братстве, в настоящем братстве, не отдельная личность, не Я, должна хлопотать о праве своей равноценности и равновесности со всем остальным, а всё-то это остальное должно бы было само прийти к этой требующей права личности, к этому отдельному Я, и само, без его просьбы должно бы было признать его равноценным и равноправным себе, то есть всему остальному, что есть на свете.