11. Дуализм как основа непостижимости проблем разума, как предпосылка специализации наук, как основание натуралистической психологии

Конечно, если считать чем-то само собой разумеющимся, как полагают в данной исторической ситуации, что существующий сам по себе физический мир есть естественнонаучная рациональная природа, то мир-сам-по-себе должен стать собственно расколотым миром в каком-то ранее неизвестном смысле, расколотым на природу саму-по-себе и на бытие, совершенно отличающееся – психику. Это влечет за собой ряд трудностей уже при осмыслении идеи естествознания, постулатом, который нельзя было ясно понять из-за дуализма фундаментально различных субстанций, подчиненных абсолютной и подлинной субстанции. Конечно, у Спинозы речь идет только о системно всеобщем; его «Этика» – это первая универсальная онтология. Он полагал, что с ее помощью можно раскрыть подлинно системный смысл современ­ного ему естествознания и психологии, параллельно создававшейся анало­гичным же образом, без чего эти две области были бы обречены оставаться непонятными.

12. Общая характеристика физикалистского рационализма нового времени

Философия, начиная с античности стремилась быть "наукой", универсальным знанием универсума сущего, не смутным и релятивным обыденным знанием, а рациональным знанием. Но истинная идея рациональности и в связи с этим истинная идея универсальной науки не была достижима в античной философии - таково убеждение основателей рационализма нового времени. Впервые новый идеал стал возможен, когда в качестве образца была взята новая математика и естествознание. Он быстро показал свои возможности. Чем иным была новая идея универсальной науки, мыслимой идеально совершенной, как не идеей всезнания (Allwissenheit)? Такова действительная, хотя и реализуемая в бесконечности цель философов, а не отдельных исследователей и не их временного сообщества, цель, реализуемая в бесконечной смене поколений и проводимых ими систематических исследованиях. Если мир существует сам по себе, то этим предполагается, что можно аподиктически (доказательно) понять рациональное систематическое единство, в котором должно быть рационально обусловлено все, вплоть до последнего компонента. Необходимо постичь системную форму мира (его универсальную структуру), которая заранее принимается нами уже готовой и известной, поскольку в любом случае является чисто математической. Это означает, что мир детерминирован только в своей особенности, что, к сожалению, возможно только на индуктивном пути. Таков, конечно, бесконечный путь к всезнанию. Итак, обычно многие пребывают в счастливой убежденности в том, что путь познания - это путь от ближнего к дальнему, от более или менее известного к неизвестному, путь расширения знаний с помощью непогрешимого метода, где все сущее действительно должно быть познано в своем полном "самом- по-себе-бытии", т.е. в бесконечном прогрессе познания. К этому же относится и прогресс в приближении чувственно данного жизненного мира к математическому идеалу, а именно в усовершенствовании всегда сугубо приблизительной процедуры, заключающейся в "подведении" эмпирических данных под понятие идеала, что достигается с помощью разработанной методики, более точных измерений, усиления мощи измерительных инструментов и т.д.

Вместе с ростом и постоянным совершенствованием власти познания над Вселенной человек обретает все большее, бесконечно растущее господство над окружающим его практическим миром. Оно включает и господство над реальной средой, окружающей человечество, и власть над самим собой и над другими людьми, и все возрастающую власть над своей судьбой, и достижение максимально полного, рационально мыслимого для людей "счастья". Ведь человек в состоянии постичь истинность ценностей и благ саму-по-себе. Все, что лежит в горизонте этого рационализма, предстает его следствиями, которые ему очевидны. Итак, человек действительно уподобляется Богу. Аналогично тому, как математик говорит о бесконечно удаленной точке, прямой и т.д., можно сказать: "Бог - это человек, перенесенный 6 бесконечную даль". Вместе с математизацией мира и самой философии философ в какой-то степени математически идеализирует и самого себя, и одновременно - Бога.

Несомненно, новые идеалы универсальности и рациональности знания привели к невиданному прогрессу тех областей, где они возникли, - математики и физики. Можно предположить, что эти идеалы, как показано ранее, были верно осознаны и сохранились при всех смысловых изменениях. Существует ли в мировой истории предмет, более достойный для философского восхищения, чем открытие множественности бесконечных Вселенных истин (Wahrheits-Allheiten), достижимых либо в бесконечном прогрессе (например, чистой математики), либо аппроксимативным образом (например, в индуктивной науке)? И не есть ли чудо все то, что создано и продолжает создаваться творчеством? Если чудом является теоретическо-техническая деятельность, то не меньшим чудом является научная деятельность, заключающаяся в изменении смысла. Можно иначе поставить вопрос: сколь далеко может распространяться парадигмальность этих наук и достаточны ли те философские размышления, которым мы обязаны новыми концепциями мира и мировой науки?

Не случайно уже относительно природы начинает (правда, только в новое время) расшатываться допущение, которое принималось в качестве чего-то само собой разумеющегося, что все естествознание есть-де в конечном счете физика, а поэтому все биологические, да и другие конкретные, естественные науки должны по мере развития-исследований все более и более сводиться к физике. Во всех науках осознана необходимость методологической реформы. Конечно, эта реформа осуществлялась отнюдь не с помощью принципиальной ревизии того способа мысли, в котором коренится естествознание нового времени и который выхолощен методологизированием.

ЖИЗНЕННЫЙ  МИР (нем. Lebenswelt) – центральное понятие в феноменологии позднего Э. Гуссерля. Синонимичные понятия: окружающий мир жизни (Lebensumwelt), окружающий мир (Umwelt). Жизненый мир – это мир допредикативного (т.е. теоретически не концептуализируемого) субъективно-релятивного опыта, анонимно конструируемый трансцендентальной субъективностью как мир изначальных очевидностей, предданных и постоянно значимых во всяком объективированном опыте в качестве само-собой-разумеющегося. Жизненным миром охватывается не только личная, но и общественно-историческая жизнь человека, поэтому он является всеобщим миром совместной жизни.

Тематизация жизненного мира в феноменологии Гуссерля представляет собой попытку радикального прояснения оснований естественной установки путем рефлексии к “миру доксы”, от которого всегда отталкивалось феноменологическое исследование, направляя свой интерес по ту сторону “наивного” мира повседневной и естественнонаучной жизни. Проблематика, связанная с учением о жизненном мире, наиболее отчетливо представлена в последнем произведении Гуссерля (“Кризис европейских наук”), однако философ не успел разработать эту тему в полном и систематическом виде, оставив лишь общий набросок науки о жизненном мире, что привело к значительным расхождениям в интерпретации этого понятия у последователей Гуссерля и исследователей его философии.

Понятие жизненного мира раскрывается в “Кризисе” в корреляции с анализом “объективистской” науки. Жизненный мир преддан “объективному миру” науки культурно-исторически в качестве конечно-конкретного мира чувственного опыта, мотивированного сугубо практически-ситуационными интересами. Естественнонаучная картина мира, выступающая под титулом “объективной реальности” и образуемая путем идеализации донаучного жизненного мира заслоняет последний, однако это вовсе не означает, что жизненный мир теряет значимость универсального горизонта, охватывающего собой мир науки так же как и все другие особые “миры”, которые могут быть вычленены из жизненного мира только в абстракции.

Обыкновенно допредикативный опыт жизненного мира переживается неактуализированно, в простой поглощенности своими объектами. Феноменологический взгляд схватывает этот опыт со стороны способов его протекания. В основе допредикативного опыта лежат первичные чувственные созерцания, среди которых ведущую роль играет восприятие. Именно в восприятии вещь дана как “она сама”, в своей “пра-оригинальности”. В чувственном восприятии проявляется наиболее фундаментальный, а именно, телесный, пласт жизненного мира. Сама возможность чувственного опыта связана с живой телесностью испытывающего и активно действующего субъекта. Согласно Гуссерлю, мы выступаем одновременно субъектами, конституирующими мир в сознании и объектами жизненного мира среди других его объектов.

Научная деятельность, как и всякая другая человеческая деятельность, является одной из практик внутри жизненного мира. Ученый не только приходит в мир науки из своего жизненного мира, но и в процессе научной работы постоянно использует те интуиции, в которых всегда уже преддан жизненный мир.

ГОРИЗОНТ – Термин-метафора, характеризующий одну из основных черт интенциональной жизни сознания. В самом широком смысле горизонт символизирует перцептуальную грань любого воспринимаемого предмета, изменяющуюся в зависимости от подвижности сознательных интенций. Сознание, направленное на предмет, имеет дело не только с его сиюминутной актуальностью, но и с полнотой потенциальных свойств, представляющих собою не пустые возможности, а целый пленум содержательных симптомов и предзнаменований. Такова, по Гуссерлю, природа любого переживания; в каждой фазе его сознательной фиксации и собственного протекания его сопровождает подвижный горизонт, образующий вокруг него неопределенную атмосферу принадлежащих ему самому потенций восприятия. Восприятие как бы отсылает от непосредственно воспринимаемых сторон своего предмета к сторонам еще не воспринятым, соразумеющимся, ожидаемым и предугадываемым. Более того, сама "видимая сторона является стороной лишь в том случае, если она имеет и невидимые стороны, которые, как таковые, предугадываются, определяя данное значение" [1]. При этом горизонт охватывает не только стадию "протоимпрессии" (Urimpression), связанную с моментом непосредственного восприятия, но также и "ретенциональные" и "протенциональные" содержания (см. "ИММАНЕНТНОЕ ВРЕМЯ"). Таким образом, цель интенционального анализа сводится не просто к предмету в его актуальной данности, но ко всему смысловому горизонту предмета, на котором он воспринимается не в модусе "здесь и теперь", а как полюс идентичности (Identitätspol), или магнит, притягивающий к себе всю сумму собственных интенциональных импликаций, которые суть не что иное, как "предначертанные потенциальные возможности" его конституирования [2]. Горизонт, строго говоря, и есть сам предмет, взятый в смысловом пределе и телосе его сущностных характеристик.

КОНСТИТУИРОВАНИЕ (от лат. constituere – устанавливать, формировать), в феноменологии Э. Гуссерля – интенциональная деятельность сознания (см. интенциональность) по формированию своих предметностей в качестве структур смысла. В процессе конституирования воплощается творческая продуктивность сознания, осмысливающего предметы своего опыта в соответствии с присущими им способами данности в этом опыте. Гуссерль выделяет три уровня конституирования. Исходным уровнем является пассивный синтез имманентного времени (см. структура времени феноменологическая), лежащий в основе всех прочих синтезов сознания. Следующий уровень – конституирование индивидуального целостного субъекта с окружающим его миром. Над этим уровнем надстраивается конституирование интерсубъективности, то есть сообщества трансцендентальных субъектов в общезначимом мире.

Основной задачей “исследований по конституции”, согласно Гуссерлю, является раскрытие и систематическое истолкование особенностей способов конституирования и конституируемых предметностей (см. ноэсис; ноэма) в их корреляции. Существует два типа конститутивных исследований: статический и генетический. Генетическая феноменология изучает развертывающийся в имманентном времени процесс смыслоформирования (трансцендентальный генезис) конкретного Ego (“монады”, см. феноменологическое Ego). Статическая феноменология предшествует генетической и рассматривает априорные “структурные правила” интенциональных синтезов сознания, лежащие в основе конституирования различных видов предметностей (материальная вещь, тело, душа, дух).