38. Философское направление: неокантианство.

Неокантианство, течение идеалистической философии конца 19 - 1-й трети 20 вв., пытавшееся осмыслить основные проблемы философии на основе обновленной интерпретации учения И. Канта. Возникло в 60-х гг. 19 в. в Германии; расцвет его относится к периоду 90-х гг. 19 в. - 20-х гг. 20 в., когда Неокантианство возобладало в ряде немецких университетов и его влияние распространилось далеко за пределы Германии. В 1904 было основано "Кантовское общество", в 1896 начал издаваться журнал "Kantstudien" (с 1953 изд. в Бонне). С 1930-х гг. в условиях общего кризиса буржуазного либерализма Неокантианство постепенно утрачивает своё влияние.

Основателем и главой марбургской школы Неокантианства был Г. Коген. "Исправляя" Канта, он попытался обосновать идеализм более последовательный, чем кантовский, представляя его как логическое и гносеологическое учение, якобы необходимое для объяснения возможности науки высшего типа - математики и математического естествознания. Бытие для Когена - не ощущаемое, а категориально мыслимое бытие; пространство и время - не формы чувственной интуиции, а категории логического мышления. Отсюда - тезис об "имманентности" бытия сознанию. Отказ Когена от кантовской теории "аффицирования" чувственности "вещами в себе" неотделим от его критики понятия "данности": предмет познания не "дан", а лишь "задан", он последовательно создаётся посредством актов категориального синтеза, осуществляемых согласно априорным категориям и формам мышления. Как идеалист Коген утверждает, будто то, что обычное сознание принимает за "данную" действительность, есть на самом деле порождение понятий наук (так, "материя" была впервые создана Галилеем, поскольку он первый дал научное определение понятия материи).

Второй - наряду с логикой - основной философской наукой является для марбургской школы этика, которая опирается на учение о праве и государстве. "Истинный" человек предстаёт у Когена в его общении с людьми как юридическое лицо; государство - высшая форма юридического лица. В когеновской концепции так называемого этического социализма движение к социалистическому идеалу признаётся вечным, а реальное достижение этого идеала - фактически неосуществимым: эта концепция легла в основу ревизии марксизма у Э. Бернштейна, сформулировавшего тезис: "Движение - всё, конечная цель - ничто". 

Неокантианство было использовано в конце 19 в. для ревизии философских основ марксизма и стало чуть ли не официальной догмой многих идеологов 2-го Интернационала (Э. Бернштейн, М. Адлер, К. Форлендер), пытавшихся соединить Неокантианство и марксизм. Этот философский ревизионизм был подвергнут резкой критике Г. В. Плехановым ("Против философского ревизионизма", 1935) и В. И. Лениным ("Марксизм и ревизионизм"). Влияние Неокантианства прослеживается в течениях современной идеалистической философии, в особенности в разработке аксиологии (учения о ценностях).

39. Философское направление: герменевтика.

ГЕРМЕНЕВТИКА – 1) теория и методология истолкования текстов («искусство понимания»); 2) течение в философии 20 в. Хотя история герменевтики может быть прослежена через Средневековье до античности, понятие герменевтики в его современном значении восходит к Новому времени. Революционный шаг в становлении герменевтики как самостоятельной дисциплины сделан Шлейермахером, расширившим сферу подлежащих истолкованию текстов: для Шлейермахера – это «учение об искусстве понимания» письменных документов вообще. Задача герменевтики - прояснение условий, делающих возможным уразумение смысла текста. Всякий письменный документ, по Шлейермахеру – это языковое обнаружение, имеющее двойную природу: с одной стороны, он – часть общей системы языка, с другой – продукт творчества некоторого индивида. Перед герменевтикой стоит поэтому двойная задача: первую часть задачи выполняет «объективное» (или «грамматическое») истолкование, вторую – «техническое» (или «психологическое»). Грамматическое истолкование анализирует текст как часть определенной лексической системы, психологическое же – индивидуальный стиль, т.е. комбинации выражений, не заданные лексической системой.

Важным этапом становления герменевтики была «философия жизни» Дильтея, в рамках которой герменевтике приписывается особая методологическая функция. Дильтею принадлежит заслуга систематического развития тезиса, согласно которому, «понимание» есть не частный аспект теории познания, но фундамент гуманитарного знания («наук о духе») вообще.

Превращение герменевтики в философию связано с именем Хайдеггера, который стал рассматривать «понимание» не в гносеологическом, а в онтологическом плане, т.е. не как способ познания, а как способ существования. В экзистенциальной аналитике, развиваемой им в работе Бытие и время (1927), «понимание» выступает как одна из основных характеристик человеческого бытия. Последнее есть то место в бытии, в котором возможна постановка вопроса о смысле последнего.

Человеческое бытие изначально находится в ситуации понимания. Задача герменевтики состоит в истолковании этой ситуации. Эти положения легли в основу концепции философской герменевтики Гадамера, представляющей собой, по меткому выражению Поля Рикёра, результат «прививки» экзистенциальной феноменологии к традиции герменевтики как теории и практики истолкования текстов.

Хайдеггеровскими размышлениями о языке, развитыми им в работах 1930–1950-х, инспирирована и выдвигаемая Гадамером философия языка. Именно благодаря языку традиция существует как живой континуум. В медиуме языка становится возможным то, что Гадамер называет «действенно-историческим сознанием»: понимаемое нами произведение, сколь бы исторически далеким от нас оно ни было, вступает с нами в диалог и тем самым оказывается частью «события традиции» (равным образом частью этого события является и наша интерпретация).

Превращению герменевтики в философию противостоит привычный подход, согласно которому герменевтика была и остается теорией и методологией истолкования текстов. Такую методологию, опираясь на основополагающие тезисы Шлейермахера и Дильтея, разработал Э.Бетти, последователи которого энергично полемизируют с Гадамером, усматривая в его концепции апологию субъективизма.