1.3. Программа д. А. Медведева

Перед президентом Медведевым проблема встала ребром.

С одной стороны, для модернизации России необходимы многомиллиардные инвестиции.

А с другой — нет гарантий, что их не разворуют. Или не вывезут за рубеж. Или вложат не туда и не так.

Чтобы использовать российское государство для модернизации России, надо противодействовать разъедающей его коррупции.

И 19 мая 2008 года президент Медведев подписал указ «О мерах по предотвращению коррупции». А 31 июля 2008 года утвердил «Национальный план противодействия коррупции».

Что предполагается противопоставить коррупции?

Первый заслон — и готовность, и желание наказывать. Надо привлекать. И разбираться. И сажать. Это твердо заявил президент.

Но главным становится тот заслон, который вводил еще Ельцин,— декларации о доходах и имуществе. И своих. И ближних родственников.

Но что такое ближние родственники?

Способ трактовки знаком: ведь еще памятен опыт НКВД в части определения членов семей врагов народа (ЧС).

Теперь, правда, оговорено: проживающие совместно.

Но что такое совместно? В квартире? В данном доме? В одном городе? Если отселить сына — о нем можно не писать в декларации?

А что такое совместно по времени — это месяц, год? Год назад или три года в прошлом?

А как обеспечить правдивость сведений о той же жене? Она по закону не обязана отчитываться передо мной — есть ли у нее «своя», секретная от меня, сберкнижка. Тем более не обязан отчитываться перед отцом сын. А как быть с эмансипацией женщин? В Финляндии теперь только 14% жен имеют общий счет с мужьями. И каждая четвертая жена — по опросам — скрывает от мужа цены покупаемых вещей.

А если у родственников есть свой бизнес? Как быть с защищаемой Законом коммерческой тайной. Или родственники должны быть на моем иждивении? И вообще, как быть со свободами и правами человека?

Далее, если члены семьи станут доступны для проверок, то ведь остаются другие. Остается вариант «Иды Геркулановны из Харькова» как «хранителя» скрытых «сбережений» в знаменитой сцене «Мастера и Маргариты».

Далее, за что будет должен отвечать чиновник? За 100 тысяч? За 1 миллион? В течение года? Полученные в течение 10 лет?

Все не регламентировано. Везде остается усмотрение. Усмотрение кого?

Начальника, которому сдал декларацию? А если начальник «в деле» с потенциальным коррупционером?

Спецорганизации со спецштатом сотрудников? А как уберечь их? И во что они обойдутся, если их оплачивать так, чтобы они тряслись за свое место и не реагировали на посулы?

А расходы? Нынешний президент распорядился: сдавать подарки дороже 3 тысяч рублей. Первый же опыт Тувы показал: затраты на оценщиков подарков, на их прием, на помещения для хранения, дороже стоимости подарков.

Еще. Кого проверять? Всех? Кого-то по выбору? Кто будет составлять список?

Вспомним эпоху Брежнева. Рекомендовали не разбирать анонимки. Но все же оставили право райкома или горкома в особых случаях — разбирать. А что считать «особым» — решали они сами. Если я не нравлюсь — разбирали. Больше: сами писали на меня и сами разбирали.

Теперь вопрос о выборе объекта проверки тоже остается за начальством. Значит, именно его надо его лизать и ублажать. А надежнее всего — ввести «в дело». Еще лучше — иметь организованную группу, способную и «достать» начальство и держать в узде «нарушителей конвенции». Словом, мафию.

При честном анализе неизбежен вывод: такая борьба с коррупцией создает мотивы для подкупа и начальников, и контролеров.

Коррупцию, как отвергаемый элемент госмашины, собираются лечить методом, способствующим расширению коррупции.

И все потому, что остался произвол.