Монолог т. Д. Зинкевич-бкстигнеевой о достоинстве сказок

Постараюсь быть краткой и обращусь к важнейшим тезисам, кото­рые заставят вас еще крепче полюбить сказку. Вот они.

1. Глубинный смысл сказки и ее мораль не дидактичны.

В сказках нет прямых нравоучений. Иначе ребенок будет стремить­ся делать все иначе, наперекор здравому смыслу³.

К примеру, вспомним сказку «Три поросенка». Самым привлекатель­ным персонажем является старший Поросенок: умеет веселиться, пост­роить дом, приютить друзей, отстоять свою и чужую жизнь. Он гибко соотносит принцип удовольствия с принципом реальности, представ­ляя своим поведением, мироощущением абсолютно социально адапти­рованное существо, к тому же с творческим началом.

А теперь представим себе басню И. Крылова «Стрекоза и муравей», которая содержит явное нравоучение. Муравей слишком хорошо знает:, «делу время, — потехе — час». Муравей крайне положителен, однако дети, как я думаю, любят и стрекозу, сочувствуют ей, когда муравей говорит: «Ты все пела — это дело, так пойди же, попляши!». Дети в этом могут себя увидеть: они тоже проказничают, получают выговоры родителей и пере­живают по этому поводу.

Сказка позволяет бессознательно идентифицировать себя со мно­гими персонажами. Значит, появляются возможности:

• научиться прогнозировать будущие проблемы;

• вовремя видеть трудности и их устранять;

• гибко совмещать удовольствия и необходимые дела и т.д. Сказка не выступает в роли ментора, «не учит жить», а помогает при­обретать социальный интеллект, «мягко» намекая о проблемах и перс­пективах развития.

В волшебном повествовании мы часто встречаем метафоры, всегда проникающие в сферу бессознательного человека. Происходит активи­зация внутренних потенциальных возможностей. Человек ищет выход из ситуации. Метафора не директивна, она только намекает, направляет, наставляет⁴. Основные особенности метафоры:

• создает вокруг человека ауру психологической защищенности;

• предоставляет человеку возможность приподняться над своей про­блемой, посмотреть со стороны, что ему мешает.

Психолог получает уникальные возможности в процессе оказания помощи клиенту:

• активизировать его интуицию;

• развивать фантазию;

• учить мыслить в образах сказочной истории.

«Мягко» изменяется позиция пациента. Очень осторожно надо обхо­диться с интерпретацией. Например, существует одна восточная притча.

Один восточный властелин увидел страшный сон, будто у него выпали один за другим все зубы. В сильном волнении он призвал к себе толкователя снов. Тот выслушал его озабоченно и сказал: «Повелитель, я вынужден сооб­щить тебе печальную весть - ты потеряешь одного за другим всех своих близких!» Эти слова вызвали гнев властелина. Он велел бросить в тюрьму несчастного и призвать другого толкователя. Тот, выслушав сон, сказал: «Я счастлив сообщить тебе радостную новость - ты переживешь всех сво­их родных!» Властелин был обрадован и щедро вознаградил толкователя. Придворные очень удивились: «Ведь ты сказал ему то же самое, что и твой несчастный предшественник!» На что последовал ответ: «Мы оба одина­ково истолковали сон. Очень многое зависит от того, не что сказать, а как сказать.

Сказки — ненавязчивое воспитательное средство. Они передают Нравственные ценности, правила поведения. Причем, занимательные приключения героев, образность языка делают даже самую суровую мо­раль интереснее, приемлемее, безопаснее. Человек может осознавать нео­жиданно связь сказочной истории со своим поведением. Только во всем необходимо чувство меры, а то получится как у персонажа Джерома К. Джерома: прочитал медицинскую энциклопедию и обнаружил у себя по­чти все болезни.

Таким образом, воздействие через метафору может оказаться глу­бинным и удивительно стойким. Оно затрагивает не только поведенчес­кие пласты психики, но и ее ценностную структуру.

2. Собирательность образов. Неопределенность места действия и имени главного героя.

Помните традиционное начало сказки: «В некотором царстве, в не­котором государстве»... Нас сразу предупреждают, что такая история мог­ла произойти где угодно. Определенное место действия психологически отдаляет читателя от событий, происходящих в сказке. Становится слож­нее перенести себя в конкретное место событий, особенно если он там никогда не был.

Главный герой — собирательный образ. Имена главных героев часто повторяются в сказках. Отсутствие жесткой персонификации позволяет человеку с большей мотивацией по собственному желанию идентифи­цировать себя с главным героем. У свободного творчества, фантазии нет никаких рамок.

3. Сказка как источник жизненного опыта, традиций. Многогранность и многоуровневость хранимой информации. Образность языка.

Благодаря своему языку сказки легко запоминаются. Они перед нами просто роятся как трудолюбивые пчелы. В них закодировано:

• жизненный выбор,

• любовь,

* борьба со злом,

* преодоление себя,

* ответственность,

• взаимопомощь⁵.

Теперь представим распутье. У главного героя три варианта выбора действий. В жизни тоже постоянно существует проблема принятия ре­шений по разным вопросам. В сказке оно происходит далеко не в пользу страждущего. Вместо богатства — дорога, причем, связанная с серьезны­ми потерями. Благодаря самоотверженности в конце сказки герой ока­зывается самым богатым, счастливым. «Разумные» участники сюжета теряю все. И поделом! Нельзя быть прагматиком «до мозга костей».

Значит, сказка учит не разумным, а каким-то другим критериям вы­бора? Имеются несколько смыслов. Мы бессознательно выносим самый важный для себя. На протяжении жизни может меняться и восприятие сказки. Прежний опыт всегда обогащается новым, неизведанным. По мнению Н. Пезешкяна, так «работает» механизм хранения в сказочных историях личного опыта. Многогранность смыслов в одной и той же сказ­ке может помочь человеку в разные периоды жизни решать актуальные проблемы. Это делает пациента более независимым от психолога.

Сказке все возрасты покорны. Попробуем предложить одну из ин­терпретаций знаменитой русской сказки «Колобок». В ней изображены последствия необдуманных, детских решений. В 3-5 лет ребенок может вынести мораль: «Взрослых надо слушаться» (на примере своего возрас­тного кризиса «Я сам»). Ребенок может, наоборот, стараться обходиться без помощи родителей (самообслуживание и пр.). Подросток же будет учиться общению с разными типами людей: «Зайцами», «Медведями», «Колобками», «Лисами». Взрослый постарается понять философскую подоплеку сказки, обратит внимание на причины и следствия поступ­ков всех героев сказки.

Главное, что, переживая с героями и за героев, наблюдая за их судь­бами, проживая сказочные ситуации, человек создает собственную кар­тину мира. На ее основании он будет воспринимать различные ситуации и действовать определенным образом в житейских ситуациях.

Часто дети просят перечитывать одну и ту же сказку. Почему? Она может соответствовать настоящему мировосприятию ребенка, которому нелегко приходится в осознании логики взрослых. Ответы на свои воз­растные вопросы легче найти в сказочных ситуациях, образах, сюжетах.

Взрослому сказки так же помогают избавиться от «чистой» логики, разумного стиля мышления. Творческое начало позволяет по-новому по­смотреть на мир. Часто это способствует разрешению как внешних, так и внутренних конфликтов.

Итак, взрослые, студенты, школьники часто усваивают материал луч­ше, если предлагается пример из жизни, метафора. Образность важна для восприятия.

4. Признак настоящей сказки - счастливый конец. Психологическая защищенность. Философское, экзистенциональное осмысление действитель­ности.

Никто не будет отрицать существование сказочного разделения на добро и зло. Читателям ясно, кто мешает жить и каким способом его можно победить (с этим долго приходится разбираться с клиентом пси­хотерапевту). Ребенок видит, что тот, кто совершил плохой поступок, обя­зательно получит по заслугам. Тот, кто проходит через все испытания, проявляет свои лучшие качества, обязательно вознаграждается. Действует сказочный закон: как ты относишься к миру, так и мир относится к тебе.

В сказках, как и в жизни, зло выступает под маской добра, а добрый персонаж может изначально иметь непривлекательную личину. Однако в любом случае добро торжествует над злом. Это создает для человека состояние психологической защищенности: что бы ни произошло - все закончиться хорошо. Приходится убеждаться в том, что в любом случае испытания нужны, чтобы делать нас сильными, мудрыми. Вот и позна­ем через сказку подлинный смысл добра и зла, привыкаем к необходи­мости и важности испытаний, учимся прощать своих врагов, подставляя щеки.

Проблема трансформации героя вообще интересна сама по себе. Во-первых, своими превращениями он доказывает, что роль экспромта чрез­вычайно велика. Во-вторых, просто победить зло недостаточно — важен процесс перерождения, трансформации «плохого» героя, важно пони­мание первопричин негативных проявлений. В-третьих, приобретается уникальный опыт самостоятельного решения труднейших ситуаций, когда читатель выступает в роли волшебника. Хороший конец - это не просто физическое уничтожение зла, а положительная трансформация главного героя: ему больше всех доставалось шишек, он и получил са­мую великую, ценную награду для себя.

5. Ореол тайны и волшебства. Раскрытие потенциальности.

Волшебная сказка как живой организм - в ней только совсем мерт­вый «не дышит», но того гляди... Сами знаете: спрыснут живой водич­кой и нет проблем! Любой предмет может заговорить с кем угодно и о чем угодно. Благодаря этому психика читателя развивается. При чтении сказки он «вживается» в повествование, идентифицирует себя с различ­ными персонажами. Формируется способность к децентрации (умение поставить себя на место другого человека), активизируется фантазия, ин­туиция. Идея достаточно бесхитростна: чувствуя нечто - приобретаю спо­собность отличать себя от этого «нечто», понимать многогранность мира, собственную сопричастность ко всему происходящему, изменяющему­ся.

Только в сказке возможно все. Нет ментальных ограничений, суще­ствующих в обычной жизни. Здесь можно не бояться мечтать, строить образы Будущего, Желаемого⁷. В сказке «не работает» привычная фор­мула: «Это у меня не получится». Все возникающие неудачи временны, возможности любого еще не исследованы, не поняты. Поэтому хорош психологический прием: «Что бы Вы сделали, если у вас в руках оказа­лась волшебная палочка?». Сказка тем самым раскрывает человеческую потенциальность. Обретая опыт решения проблемы, читатель «сказоч­ными» способами переносит его на реальные жизненные ситуации.

Виды сказок

Сказки приходится дифференцировать, так как они имеют различ­ный механизм психологического влияния, воздействия на человека. Он не всегда лежит на поверхности, чаще завуалирован, скрыт, не сразу до­ступен сознанию.

Первый вид сказок — художественные волшебные. Из названия понятно, что в них будет происходить что-то удивительное. Речь идет о различных вариантах превращений, могущественных старцах, ларцах и прочих за­манчивых вещах. Сюжет может быть очень извилистым, непредсказуе­мым, но в любой момент появятся помощники. Еще немного мучений и... счастливый конец!

Второй вид сказок — художественные о животных. Главными персо­нажами здесь являются различные звери, птицы, насекомые. Они жи­вут, думают и действуют как люди. У них тоже все по-настоящему.

Третий вид сказок — художественные бытовые. В них действие обыч­но происходит в домах, подвалах, пещерах. Главные герои очень хозяй­ственны по своей натуре или, наоборот, разрушают собственный быт. Например,

Бейте тарелки, бейте розетки! Вилки тупите, гните ножи! Об пол бутылки! В печку салфетки! Будет порядок — только скажи! Рвите на части скатерти, гости!

Лейте на стулья жир от котлет! Кости и корки под ноги бросьте! Мажьте горчицей ценный паркет! Чашки и рюмки — в чан с кипятком! Ломом железным поворошите, Выньте, откиньте и обсушите — И на помойку все целиком! Кто там без дела ? Стыд и позор! Эй, осторожней, хрупкий фарфор!

Джон Р. Р. Толкиен. Песня гномов из

повести «Хоббит»

Такие сюжеты заканчиваются неожиданными вариантами и перс­пективами, так как многое зависит от деятельных персонажей, хлопочу­щих по хозяйству на страницах сказки. Если они не поддаются никаким позитивным изменениям, то влачат жалкое существование, их жизнь -безрадостные будни.

Четвертый вид сказок — художественные страшные. На читателя на­гоняют страх ведьмы, упыри, лешие, оборотни, вурдалаки и прочая не­чисть отвратительного вида. Здесь выдержат только крепкие нервы: уж очень злостны и безобразны эти персонажи. Своими действиями они по­стоянно приковывают внимание, даже не являясь главными действую­щими лицами. Просто их поступки влекут катастрофические послед­ствия.

Темнеет .,. Готовятся к чаю... Дремлет Ася под маминой шубой. Я страшную сказку читаю О страшной колдунье беззубой. О старой колдунье и гномах, О принцессе, ушедшей закатом. Как жутко в лесу незнакомом Бродить ей с невидящим братом! Одна у колдуньи забота: Подвести его к пропасти прямо! Темнеет... Сегодня суббота И будет печальная мама. Темнеет... Не помнишь о часе. Из столовой позвали нас к чаю, Клубочком свернувшейся Асе Я страшную сказку читаю. М. Цветаева. В субботу

О том, зачем так пугать детей и взрослых, подумает и предложит свою версию Михаил Васильевич Иванов в главе «Излечение сказками». Ос­тавайтесь с нами!

Пятый вид — психотерапевтические сказки. Здесь рассказывается о многих проблемах человека, и каждый может узнать себя на страницах литературного произведения. Содержание сказки нас «лечит» своей не­истребимой верой в добро: если есть яд, то много шансов обнаружить противоядие. Нас призывают не торопиться с выводами, не ждать ско­рейшего ответа на все вопросы, моментального обновления. Сказка — смена сюжетов, жизнь — долгий процесс, путь, в который каждый од­нажды пустился и бредет по пустыне и трещинкам сердца. Время врачует раны или стирает нас с лица земли — это в любом случает определенный результат. Надо только двигаться без устали вперед и... Кто знает, чем все кончится?

Шестой вид — дидактические сказки. Содержание сюжета будет во многом иметь обучающий характер. Это удобные сказки, когда тебе все рассказали и сделали основные выводы. Хочешь — можешь жить по пи­санному.

Седьмой вид — психокоррекционные сказки. В данном случае нас пы­таются конкретно научить уму-разуму. Обычно такие сказки морализи­руют или заканчиваются нравоучениями: дескать, предупреждали, не по­слушался, теперь пеняй на себя. А ты, уважаемый читатель, тоже не подарок. Иди ума набирайся или перестань наркотизироваться. Безус­ловно, сейчас мы иронизируем, но своим содержанием сказка борется за позитивные и скорейшие изменения в поведении, личности человека. Нам советуют быстро взять себя в руки. Кому это, действительно, необ­ходимо.

Предусмотрены и более корректные, щадящие варианты воздействия на клиента, когда четко объясняются чужие проблемы, а ты уж думай, решай как жить самому. Не придумаешь, спроси. Только у кого?

Восьмой вид — медитативные сказки. Т. Д. Зинкевич-Евстигнеева (1998) пишет, что их пишут с целью накопления положительного образ­ного опыта, снятия психоэмоционального напряжения, создания луч­ших моделей взаимоотношений, развития личностных потенциалов⁹.

Медитация представляет собой полное погружение в какой-либо процесс. Когда мы что-то увлеченно делаем (рисуем, сочиняем, играем), то это условно можно принять за медитацию.

Существуют общие условия для проведения медитаций: • в помещении для занятий должно быть тепло, но не душно;

• освещение должно быть мягким и теплым. Не нужно добиваться полной темноты (это многих пугает);

• специально подобранная музыка для релаксации (звуки природы с наложенной мелодией);

• удобная поза. Положение «лежа, руки вдоль тела» вовсе не обяза­тельно. Клиент располагается так, как ему удобно. Если человек не хочет закрывать глаза, не нужно настаивать на этом;

• ритуал «входа» и «выхода» из медитации предполагает неторопли­вость и постепенность.

Интересны медитативные сказки на осознание себя в настоящем -«здесь и сейчас». Характер изложения их текста — путешествие. Прин­цип построения сюжета максимально прост: «Мы с вами переносимся в удивительно сказочную страну, в самое ее сердце — на волшебную поля­ну. Мы лежим на ней и видим над собой высокое, чистое, голубое небо. Слушаем, как поют птицы и переговариваются деревья, журчит ручей. Чувствуем рядом аромат спелой земляники и свежевыпеченного хлеба -его только что испекла Добрая Волшебница, живущая неподалеку. А если мы протянем руку, то сорвем и положим в рот крупную ароматную ягоду и ощутим сладость спелой земляники. Шелковая молодая трава, устила­ющая Волшебную Поляну, нежно щекочет наши руки, ноги, лицо...»

Татьяна Дмитриевна считает, что подобные сказки, рассказанные под музыку, развивают воображение и произвольное внимание. Но главное, при систематических занятиях они учат ощущать Настоящее.