5. Итоги правления

Вековая отсталость страны, тяжесть крепостных порядков, консервативность, чванство и тупость основной массы дворянства неудержимо тянули страну назад. Но снова мы должны винить в этом не только время, но и самого Александра, постоянно колебавшегося, страшившегося возможного недовольства дворянства. А оно, это недовольство, уже при первых опытах Александра и Сперанского по государственному переустройству России грозно дало о себе знать. Бывший одним из рупоров реакционной части дворянства, попечитель петербургского учебного округа Д.П. Рунич с возмущением писал о том, что «самодержавие царя сочеталось с мнением Государственного совета», «самый недальновидный человек понимал, что вскоре наступят новые порядки, которые перевернут вверх дном весь существующий строй. Об этом уже говорили открыто, не зная еще, в чем состоит угрожающая опасность. Богатые помещики, имеющие крепостных, теряли голову при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг перед плебеям. Недовольство высшего сословия было всеобщее).

Другие предпринятые в течение первых лет правления реформы государственного переустройства в России, будучи нерешительными, половинчатыми, не только не давали никакого эффекта, но, напротив, отягощали страну новыми неурядицами и трудностями. Они подвергались атакам, как справа, так и слева.

Вот лишь два мнения, исходящие, казалось бы, от разных общественных полюсов. А на деле это были просто мнения честных и прозорливых людей, независимо от их общественной позиции. Декабрист А.А. Бестужев говорил на следствии: «В казне, в судах, в комиссариатах, у губернаторов, у генерал-губернаторов – везде, где замешан интерес, кто мог, тот грабил, кто не смел, тот крал». Н.М. Карамзин в своей знаменитой «Записке о древней и новой России», которая традиционно почему-то считается чуть ли не верхом русского консерватизма, с возмущением произнес свои вещие слова, в которых заключалась уничижительная оценка результатов половинчатых и недальновидных александровских преобразований: «Везде грабят и кто наказан? Ждут доносов, улики, посылают сенаторов для исследования и ничего не выходит! Доносят плуты – честные терпят и молчат, ибо любят покой. Не так легко уличить искусного вора-судью, особенно с нашим законом, по коему взяткобратель и взяткодатель равно наказываются. Указывают пальцем на грабителей – и дают им чины, ленты, в ожидании, чтобы кто-нибудь на них подал просьбу. А сии недостойные чиновники в надежде на своих, подобных им, защитников в Петербурге беззаконствуют, смело презирая стыд и доброе имя, какого они условно лишились. В два или три года наживают по несколько сот тысяч и, не имев прежде ничего, покупают деревни».

Н.М. Карамзин обрушивается на всю систему преобразований первого десятилетия царствования Александра I, не оставляя без внимания практически ни одну из сторон общественной жизни. Особенно он негодует по поводу нового статуса министерств, которые были поставлены в прямую зависимость от монарха, а фактически были бесконтрольны и насаждали произвол, монополизм, местничество и коррупцию. Александр не дал хода этой «Записке», положил ее под сукно, где она пролежала несколько десятилетий (что уже само по себе ставит под сомнение ее безоговорочно-консервативный характер). Но уже одно то, что он внимательно ознакомился с ней, а фактически – с мнением наиболее мыслящей части русского дворянского общества, свидетельствует об осведомленности императора в делах страны и в оценках этих дел в различных слоях русского общества.

(Сахаров А.Н., Мироненко С.В. Российские самодержцы 1801 – 1917. – М.: Наука, 1998).