Петиторная защита
Петиторная защита существенно отличается от посессорной (владельческой). Она направлена на защиту права, на основании которого осуществляется владение имуществом. Если лицо было лишено владения, оно сможет восстановить его, только доказав, что ему принадлежит право (вещное или обязательственное) на спорное имущество. В связи с этим воспользоваться петиторной защитой в целях восстановления владения имуществом могут лишь титульные владельцы (собственники, обладатели ограниченных вещных прав, а также обязательственных прав, в содержание которых входит правомочие владения).
Необходимо отметить, что наличие права на спорное имущество не препятствует использованию механизма посессорной защиты для восстановления владения. Так, собственник, лишенный владения имуществом, может прибегнуть как к петиторной, так и к посессорной защите. Различие между петиторной и посессорной защитой проявится в этом случае в следующем:
для удовлетворения петиторного иска и восстановления владения утраченным имуществом он должен доказать свое право на спорное имущество;
для удовлетворения посессорного иска и восстановления владения ему достаточно доказать факт обладания спорным имуществом до момента нарушения владения ответчиком.
Напротив, незаконный владелец не сможет воспользоваться механизмом петиторной защиты, поскольку не обладает правом на объект владения, но вправе предъявить посессорный иск и восстановить владение, доказав факт обладания спорным имуществом.
К числу классических петиторных исков относят виндикационный и негаторный иски. Разработчики Концепции расширяют перечень вещно-правовых способов защиты путем включения в него иска об освобождении объекта вещного права от ареста (исключении из описи) и иска о признании вещного права (п. 1 ст. 227 проекта). В то же время проект ГК РФ сужает круг лиц, которые могут выступать истцами по виндикационному и негаторному искам, ограничивая их обладателями вещных прав. Например, согласно п. 1 ст. 228 проекта ГК РФ истребовать объект вещного права из чужого незаконного владения вправе лишь собственник и обладатель ограниченного вещного права, включающего в свое содержание правомочие владения. Иные титульные владельцы утрачивают право предъявлять виндикационный и негаторный иски, но приобретают возможность использования преимуществ посессорной (владельческой) защиты.
Разработчики Концепции акцентируют внимание на том, что вещно-правовые способы защиты не могут использоваться для защиты гражданских прав, не относящихся к вещным (п. 3 ст. 227 проекта), дабы подчеркнуть, что виндикационый, негаторный и иные вещные иски не могут применяться для защиты прав на акции, доли в уставном капитале ООО и доли в праве общей собственности. Оценить обоснованность подхода разработчиков Концепции к регулированию отношений, связанных с защитой прав на обозначенные объекты, позволит обращение к проблеме "виндикации прав".
С развитием рыночной экономики возникла необходимость обеспечения защиты прав на такие объекты, как акции, а также доли в уставных капиталах хозяйственных обществ. В последние годы участились случаи незаконного списания акций с лицевых счетов (счетов депо) акционеров и последующего их отчуждения неуправомоченными лицами. В связи с этим возникла проблема определения надлежащего способа защиты прав акционеров (участников обществ с ограниченной ответственностью), а также добросовестных приобретателей акций (долей в уставных капиталах ООО). Применительно к указанным случаям эффективным способом защиты является виндикация, поскольку механизмы, воплощенные в нормах ст.ст. 301, 302 ГК РФ, позволяют обеспечить сбалансированную защиту интересов не только собственников имущества, но и его добросовестных приобретателей. В то же время в доктрине "разгорелась" дискуссия касательно возможности применения виндикационного иска в целях защиты прав на акции (доли в уставных капиталах ООО).
Акции являются именными эмиссионными ценными бумагами, которые могут выпускаться только в бездокументарной форме (ст.ст. 2, 16 ФЗ от 22 апреля 1996 г. N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг"*(9) - далее ФЗ "О рынке ценных бумаг"). Согласно ст. 16 ФЗ "О рынке ценных бумаг" эмиссионными ценными бумагами являются имущественные и неимущественные права, закрепленные в документарной или бездокументарной форме. Следовательно, акции по правовой природе являются правами. Доля в уставном капитале ООО - это совокупность имущественных прав и обязанностей участника общества, объем которых определяется в зависимости от размера вклада участника. В связи с этим решение проблемы виндикации акций (долей в уставном капитале ООО) зависит от ответа на принципиальный вопрос: допустима ли виндикация прав?
Виндикация является способом защиты права собственности. Соответственно о виндикации прав можно говорить лишь в случае признания имущественных прав на объект права собственности. Согласно классическим воззрениям объектом права собственности является индивидуально-определенная вещь, поэтому преобладающей в доктрине является позиция, согласно которой понятие "имущество", используемое законодателем в положениях раздела II Гражданского кодекса РФ, необходимо понимать в значении вещи. В то же время данный подход к пониманию объекта права собственности не учитывает не только современных тенденций развития имущественного оборота, но и буквальное толкование положений ГК РФ.
Во-первых, в соответствии с п. 1 ст. 209 ГК РФ объектом права собственности является имущество, в состав которого согласно ст. 128 ГК РФ входят не только вещи, но и имущественные права. В то же время в отдельных положениях разд. II Гражданского кодекса РФ законодатель использует понятие "вещь" (в частности, ст.ст. 220, 221, 227, 233 и др., положения которых действительно применимы лишь к вещам как предметам материального мира). Следовательно, законодатель разграничивает данные понятия и, употребляя в отдельных положениях кодекса термин "имущество", стремится распространить их действие не только на вещи, но и на иные виды имущества, в том числе имущественные права.
Во-вторых, тенденция к расширению круга объектов права собственности путем включения в их число субъективных прав прослеживается на уровне конституционного правосудия*(10). Конституционный Суд РФ распространяет действие ст. 35 Конституции РФ и на имущественные права. Аналогичного подхода придерживается Европейский Суд по правам человека, трактуя положение ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, посвященной защите собственности. В решении от 1 апреля 2004 г. по вопросу приемлемости жалобы N 74694/01 "Любовь Николаевна Кривоногова против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека указал, что "имущество" по смыслу ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции может быть либо "имеющимся в наличии имуществом", либо правами, включая право требования, о котором заявитель может утверждать, что он как минимум имеет законные ожидания того, что эти права будут реализованы. Аналогичной позиции по этому вопросу придерживается Высший Арбитражный Суд РФ. Рассматривая спор о праве на долю в праве общей собственности, ВАС РФ отметил, что согласно п. 1 ст. 209 ГК РФ, определяющему содержание права собственности, собственнику принадлежит право владения, пользования и распоряжения своим имуществом. В силу ст. 128 Кодекса в понятие имущества входят не только вещи, но и иное имущество*(11). Более того, законодатель, рассматривая акции в качестве прав, признал их объектом права собственности (ст. 28 ФЗ "О рынке ценных бумаг").
Виндикационный иск применяется с целью защиты права собственности в случае утраты собственником владения принадлежащим ему имуществом. При этом истец должен доказать наличие у него права собственности на истребуемое имущество и факт незаконного владения им ответчика. В связи с этим возникает вопрос: возможно ли владение правами, в частности акциями, и возможно ли, сохраняя право собственности на акции, утратить владение ими?
Необходимо отметить, что категория владения, в том числе ее содержание, вызывала дискуссии на протяжении не одного столетия. Несмотря на это, имеющиеся в доктрине трактовки понятия "владение" не исключают возможность владения правами. В частности, Л. Жюллио де ла Морандьер определял владение следующим образом: "Владение - это факт осуществления лично или через посредство другого лица правомочий, в совокупности составляющих субъективное право, независимо от того, является ли осуществляющий правомочия действительным носителем соответствующего права". Соответственно владение акциями выражается в том, что лицо осуществляет права, их составляющие, а именно: участвует в управлении акционерным обществом, получает часть прибыли акционерного общества в виде дивидендов и т.д. Осуществлять данные права может лицо, зарегистрированное в реестре владельцев ценных бумаг (далее - реестр). Следовательно, его следует рассматривать в качестве владельца акций.
Законодатель определяет владельца ценной бумаги в качестве лица, которому ценные бумаги принадлежат на праве собственности или ином вещном праве (ст. 2 ФЗ "О рынке ценных бумаг"). В то же время лицо, зарегистрированное в реестре, может не обладать правом собственности на акции в действительности, хотя и признается их собственником, пока не доказано обратное. Данное обстоятельство может быть следствием ошибки, допущенной регистратором, или противоправных действий участников имущественного оборота.
Основаниями внесения приходной записи по лицевому счету (счету депо) являются распоряжения владельца о передаче ценных бумаг (его представителя или номинального держателя), а также иные документы, подтверждающие переход права собственности на ценные бумаги (например, свидетельство о праве на наследство) (ст. 8 ФЗ "О рынке ценных бумаг"). К сожалению, не исключены ситуации, когда основание внесения приходной записи по счету является порочным. В этом случае действительным собственником акций (обладателем материальной легитимации) является лицо, со счета которого они были списаны, а обладателем формальной легитимации ("собственником в глазах всех третьих лиц") - лицо, по счету которого внесена приходная запись. Причем только последний может быть признан владельцем акций, поскольку только он может осуществлять права, составляющие акции. Согласно ст. 28 ФЗ "О рынке ценным бумаг" осуществление прав, в частности, по акциям производится эмитентом в отношении лиц, указанных в реестре.
Таким образом, возникает ситуация, характерная для применения виндикационного иска.
Право собственности лица, со счета которого акции были списаны, не прекратилось, поскольку основание прекращения права порочно, но он утратил владение акциями. Напротив, владение ими осуществляет лицо, право собственности у которого не возникло, в связи с чем оно является беститульным.
Возможность виндикации акций, долей в уставных капиталах хозяйственных обществ, а также долей в праве общей собственности была признана судебной практикой, в том числе ВАС РФ*(12), хотя суды довольно часто оговаривают, что нормы ст.ст. 301, 302 ГК РФ подлежат применению по аналогии закона. Таким образом, законодательство не содержит юридических препятствий для виндикации акций, а также долей в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, т.е. прав. Более того, для виндикации прав нет неразрешимых теоретических преград.
В заключение исследования особенностей защиты вещных прав целесообразно остановиться на проблеме исковой давности по виндикационным требованиям.
На виндикационное требование распространяется общий срок исковой давности - три года (ст. 196 ГК РФ). По общему правилу, закрепленному в п. 1 ст. 200 ГК РФ, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Применив это правило к виндикационному требованию, приходим к выводу, что исковая давность должна исчисляться с момента, когда собственник узнал или должен был узнать о нарушении своего права собственности (например, когда собственник узнал о краже своего имущества, о незаконном отчуждении его имущества арендатором, перевозчиком, хранителем и т.д.).
В то же время судебные инстанции иначе определяют момент, с которого начинается течение исковой давности по виндикационным требованиям в отношении движимого имущества. Согласно п. 12 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 ноября 2008 г. N 126*(13) течение срока исковой давности по иску об истребовании движимого имущества из чужого незаконного владения начинается со дня обнаружения этого имущества. Позиция судебных инстанций основана на том, что до обнаружения утраченного имущества, а точнее, до выявления лица, в незаконном владении которого оно находится, собственник не может защитить свое нарушенное право в рамках искового производства, поскольку ему неизвестен потенциальный ответчик, к которому он мог бы предъявить виндикационный иск. Следовательно, в целях обеспечения права собственника на судебную защиту исковая давность должна исчисляться с момента, когда он узнал или должен был узнать о нахождении его имущества в незаконном владении конкретного лица.
Позиция судебных инстанций представляется справедливой, однако она опирается не столько на действующее гражданское законодательство, сколько на положения доктрины. В юридической литературе неоднократно обосновывалась позиция, согласно которой исковая давность по виндикационным требованиям (а также по деликтным требованиям) должна исчисляться с момента, когда субъект нарушенного права узнал не только о факте нарушения, но и личности нарушителя. И.Б. Новицкий отмечал, что "пока собственнику неизвестно, кто является нарушителем его прав, он лишен возможности предъявить иск к нарушителю права ... поэтому следует признать, что пока собственнику неизвестно, в чьем фактически владении находится его вещь, не может начаться и течение давностного срока, хотя о самом факте потери вещи собственнику известно"*(14). Подобной точки зрения придерживался и Б.Б. Черепахин*(15), который утверждал, что по отношению к виндикационным искам исковая давность должна исчисляться с того дня, когда субъект нарушенного права узнал о факте нарушения и личности нарушителя, и сожалел, что данная позиция все же не нашла отражения в действовавшем на тот момент законодательстве*(16). Сходные точки зрения содержатся и в современной юридической литературе*(17).
Определив начало течения исковой давности днем обнаружения имущества, находящегося в незаконном владении конкретного лица, судебные инстанции расширили содержание императивного правила, закрепленного в п. 1 ст. 200 ГК РФ, изъятия из которого могут быть установлены лишь Гражданским кодексом и иными законами. Преследуемая ими цель - гарантировать лицу, право собственности которого нарушено, возможность его судебной защиты - не может служить основанием для создания судебными инстанциями норм права. В связи с этим выработанное судебной практикой и обоснованное доктриной правило исчисления исковой давности по виндикационным требованиям должно найти отражение в положениях действующего гражданского законодательства.
Определенные шаги в этом направлении предприняты разработчиками Концепции, предлагающими следующие варианты защиты интересов лиц, права которых были нарушены, но которым неизвестна личность нарушителя (потенциального ответчика по виндикационному иску):
1) закрепление правила, согласно которому исковая давность в три года начинает течь с момента, когда истец узнал или должен был узнать о субъекте ответственности, но в любом случае истекает по окончании максимального срока давности, равного десяти годам, исчисляемого с момента утраты владения;
2) закрепление такого обстоятельства, как неизвестность (неопределенность) личности ответчика, в качестве дополнительного основания для восстановления срока исковой давности, на которое смогут ссылаться как граждане, так и юридические лица.
Предложения авторов Концепции, безусловно, заслуживают внимания, однако нам видится иной механизм защиты прав собственников. По нашему мнению, исковая давность не должна распространяться на виндикационные требования. Собственник (иной правообладатель) должен иметь возможность истребовать свое имущество из чужого незаконного владения до тех пор, пока право собственности на него не приобретет иное лицо (незаконный владелец) в установленном законом порядке (в частности, на основании ст. 234 ГК РФ).
Целью института исковой давности, как неоднократно отмечалось в юридической литературе*(18), является устранение неустойчивости, неопределенности в отношениях участников гражданского оборота, а тем самым укрепление правопорядка в целом. Однако применение исковой давности к виндикационным требованиям не способствует достижению указанной цели, а приводит к прямо противоположному результату.
В результате отказа в удовлетворении виндикационного требования по причине пропуска срока исковой давности собственник не утрачивает свое право на спорное имущество, а незаконный владелец (ответчик), во владении которого имущество остается, его не приобретает. Складывается парадоксальная ситуация.
С одной стороны, собственник, который, будучи правообладателем, лишается возможности осуществлять принадлежащие ему правомочия владения и пользования своим имуществом. В то же время формально он вправе им распорядиться. Однако ни одну сделку, направленную на распоряжение этим имуществом, он не может исполнить, поскольку не может передать это имущество во владение контрагента, что влечет многочисленные споры на практике.
С другой стороны, незаконный владелец, который фактически обладает и пользуется чужим имуществом, но не может ввести его в оборот, поскольку не обладает правомочием распоряжения. Любые сделки, направленные на распоряжение этим имуществом (договоры купли-продажи, мены, аренды, ссуды и т.д.), являются ничтожными как совершенные неуправомоченным лицом (ст. 168 ГК РФ).
Возникает вопрос: способствует ли такая ситуация определенности в отношениях участников гражданского оборота и укреплению правопорядка в целом? Ответ на него необходимо дать отрицательный.
Описанная ситуация складывается потому, что действующее гражданское законодательство РФ допускает возможность "разъединения" помимо воли правообладателя права собственности (иного права) на имущество и владения им. Подобное "разъединение" представляет опасность для оборота и способствует его дестабилизации в связи с увеличением количества недействительных сделок, совершением сделок, которые невозможно исполнить, исключением из оборота имущества, находящегося в незаконном владении.
Можно обозначить два варианта решения обозначенной проблемы:
1) истечение срока исковой давности должно иметь своим последствием прекращение нарушенного права на имущество у правообладателя и возникновение соответствующего права у незаконного владельца; при этом срок исковой давности по виндикационным требованиям должен быть существенно увеличен.
Позиция, согласно которой истечение срока исковой давности имеет своим последствием прекращение нарушенного права, обосновывалась еще в советской юридической литературе. Так, О.С. Иоффе отмечал, что "по истечении давности право собственности на вещь прекращается"*(19). Сходной точки зрения придерживался Ю.К. Толстой, который полагал, что "лицо, пропустившее исковую давность, утрачивает субъективное право"*(20).
Однако не стоит полагать, что данная позиция является порождением исключительно советского, идеологически окрашенного правосознания. Сходная позиция отражена в нормах гражданского права ряда зарубежных государств. В странах, относящихся к континентальной правовой системе, в случае истечения установленного законом срока исковой давности подлежит погашению само субъективное право*(21).
Например, согласно ст. 2219 Французского Гражданского кодекса*(22) (далее - ФГК) давность является средством приобретения или погашения прав в силу истечения определенного срока и при наличии условий, предусмотренных законом. Общий срок исковой давности во Франции, в том числе по вещным искам, равен 30 годам (ст. 2262 ФГК). Его истечение влечет прекращение нарушенного вещного права у правообладателя. В то же время вещное право возникает у владельца имущества по давности владения, в том числе у недобросовестного. Движимое имущество, выбывшее из владения собственника помимо его воли, может быть истребовано последним в течение трех лет. По истечении этого срока право собственности на движимое имущество у собственника прекращается, а его собственником признается владелец (ст. 2279 ФГК).
Таким образом, гражданское право Франции не допускает возникновения ситуации "разъединения" помимо воли правообладателя права на имущество и владения им. Если лицу принадлежит право собственности на имущество, оно в любой момент может его истребовать из чужого незаконного владения. С истечением срока исковой давности виндикационное требование не подлежит удовлетворению, но не потому, что исковая давность истекла, а потому, что с ее истечением прекратилось само нарушенное право и правообладателем признается иное лицо (бывший владелец имущества);
2) исковая давность не должна распространяться на виндикационные требования; правообладатель должен иметь возможность истребовать свое имущество из чужого незаконного владения до тех пор, пока незаконный владелец не приобретет право на него в установленном законом порядке; при этом соответствующие дополнения должны быть внесены в ст. 208 ГК РФ.
Каждый из предложенных вариантов способствует решению проблемы "разъединения" помимо воли правообладателя права собственности (иного права) на имущество и владения им, а тем самым определенности в отношениях участников гражданского оборота и укреплению правопорядка в целом. Хотелось бы, чтобы они были учтены в процессе реформирования действующего гражданского законодательства РФ.