3. Внутрипартийная борьба в 20-е гг.

Выбор пути, которым пошла страна в 20-е гг., происходил в острых внутрипартийных дискуссиях, в противоборстве авторитарной и демократической линий.

Основу авторитарной линии, которой следовал Сталин, ставший в 1922 г. Генеральным секретарем ЦК партии, составляли теория «обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму», использование насилия как способа преодоления трудностей и противоречий в развитии общества, не исключая мер физического подавления непролетарских социальных групп. В этом духе формировалась политика ускоренной «переделки деревни», ставилась задача в кратчайшие сроки «покрыть все районы нашей страны, без исключения, колхозами (и совхозами), способными заменить как сдатчика хлеба государству не только кулаков, но и индивидуальных крестьян».

Альтернативой реализовавшейся модели была линия демократического развития советского общества, которая включала плавное развитие без «больших скачков», сохранение рыночных отношений, организационную работу, постепенное, добровольное кооперирование крестьян и коллективизацию без принуждения, а также борьбу с бюрократизацией партийного и государственного аппарата. Однако большинство членов ЦК не поддержали демократическую линию, которую отстаивали Н. Бухарин, А. Рыков, М. Томский и др., проголосовали в 1928 г. на пленуме ЦК за курс генсека. Выбранный путь оказался нелегким для страны, его осуществление стоило советскому обществу немалых издержек.

Повороту во внутренней политике партии, отходу от демократических принципов руководства способствовали внутренний кризис, который переживала партия, укоренившиеся в сознании партийцев за годы Гражданской войны командно-административные методы. В начале 20-х гг. внутрипартийной демократии противостояла альтернатива в форме бюрократического централизма, который реализовался в виде всесилия партийного аппарата; именно тогда началось и получило развитие возвышение аппаратных структур над выборными органами, воздействие аппарата на определение стратегии и тактики партии. Послушные Центру местные партийные органы постепенно сворачивали свободный обмен мнениями, исходили в развитии демократии из интересов большинства, не считаясь с тем, что арифметическое большинство далеко не всегда было ближе к истине, чем меньшинство. Негативное влияние на внутрипартийную жизнь оказывала принятая на Х съезде резолюция «О единстве партии», реализация которой привела к ограничению внутрипартийной демократии.

Бюрократически настроенные руководители партии, возможно, сами не предвидя последствий, закрепили «победу» над демократией созданием поста генсека ЦК, который использовал новое положение для того, чтобы в дальнейшем, опираясь на поддержку своего окружения и партаппарата, встать над Центральным комитетом.

Ленин видел, чем может обернуться для партии ограничение демократии, вел поиски новых форм для противодействия негативным явлениям. В последних работах он привлекал внимание ЦК к «субъективному фактору», вплоть до значения персонального состава руководящих партийных органов; рекомендовал заменить Сталина на посту Генерального секретаря, дал нелицеприятные характеристики своим соратникам. Выдвигавшиеся им конкретные предложения – о расширении состава ЦК за счет «рабочих от станка» и «крестьян от сохи», реорганизации ЦКК и рабоче-крестьянской инспекции – высших органов партийного и государственного контроля – преследовали цель обеспечить единство партии и эффективное функционирование государственного аппарата в условиях однопартийного режима. Осуществить эти предложения, реформировать советскую политическую систему Ленин не успел, а его преемники не вняли советам основателя партии и, как показал опыт последующих десятилетий, правящая партия, хотя она и продолжала расти численно, не стала сильнее, напротив, в результате отхода от ленинских принципов в ней развивались явления, которые в дальнейшем стали источником ряда серьезных поражений, ослабления роли политического авангарда в обществе.

Внутрипартийная борьба в 20-е гг. отнюдь не ограничивалась рамками внутренней жизни правящей партии. Главным в ней был вопрос о методах руководства хозяйственным и культурным строительством, о путях, формах модернизации экономики, обновления всех сфер общественной жизни, т.е. о том, как и в каких пределах должна осуществляться новая политика советской власти. А решение этих вопросов зависело не только от взглядов и позиций политиков, а во многом определялась объективным ходом общественного развития.

В конце 20-х гг. в экономической политике Советского государства возникли серьёзные трудности, явившиеся результатом обострения противоречия между политической формой и экономическим содержанием. НЭПовская экономика, отягощенная рядом трудностей (снижение товарности крестьянских хозяйств, хлебозаготовительные затруднения 1927 – 1928 гг.), приходила в противоречие с установками на форсирование политики индустриализации страны и мобилизацию для этого средств главным образом за счет сельского хозяйства. И хотя XV съезд предостерегал ЦК от максимальной перекачки средств из сферы крестьянского хозяйства, правительство прибегло в 1927 – 1928 гг. к применению чрезвычайных мер, использованию административного и судебного нажима на крестьянство для преодоления затруднений с заготовками хлеба. НЭП, обеспечившая восстановление народного хозяйства, финансирование первых новостроек ГОЭЛРО, не пополнила государственную казну резервами в размерах, необходимых для развёртывания промышленного строительства, индустриализации страны. Осуществляя курс XIV съезда ВКП(б), государство вмешивалось в хозяйственную жизнь с целью мобилизации средств контроля над предприятиями и банками, постоянно стремилось диктовать свои условия и в других отраслях экономики. В результате проведение принципов НЭПа ограничивалось, а в дальнейшем административно-командное давление на органы управления экономикой стало одной из причин кризиса политики, выработанной в начале 20-х гг.

Уже вскоре после XIV съезда, на пленуме ЦК ВКП(б), проходивших в 1928 г., обострилась борьба двух линий: первой – на свертывание НЭПа, второй – на его продолжение. Центральным был вопрос: возможно ли с помощью механизма НЭПа мобилизовать силы и средства на проведение форсированной реконструкции народного хозяйства? Столкновение разных подходов к достижению стратегической цели не привели тогда к синтезу «сталинской модели» и «бухаринских методов», что казалось многим оптимальным вариантом дальнейшего развития страны. Принятые решения санкционировали свертывание НЭПа и содействовали формированию командно-административной системы.

В руководстве партией и страной взяли верх проводники «военно-коммунистических» методов построения нового общества, носители взглядов, согласно которым построение нового общества требовало преодоления частной собственности, многоукладности экономики, отказа от товарного обращения – всего того, что именовалось «буржуазным», ведь НЭП в самом начале воспринимался большинством коммунистов как «отступление». К 1930 г. были ликвидированы большинство концессий, затем упразднены товарные биржи и ярмарки, прекращена деятельность частных и смешанных акционерных обществ, обществ взаимного кредита и т.д. Введением в 1929 г. карточной системы снабжения был нанесен последний удар по частной торговле. К осени 1931 г. хозорганы свернули частную промышленность. В хозяйственной политике все больше утверждались примат идеологии над экономикой, административно-командный стиль руководства.

Сегодня в анализе и оценке этапа истории, пройденного Советской страной в 20-е гг., зачастую преобладают негативные суждения – поводов для этого достаточно. Однако главное в содержании развивавшихся тогда процессов определялось НЭПом – политикой, которая выражала магистральную линию развития общества; именно в результате ее осуществления страна собственными силами, без помощи извне, за 5 – 6 лет преодолела послевоенную разруху, были созданы предпосылки для предпринятой в дальнейшем глубокой модернизации народного хозяйства, для создания новой материально-технической базы советского общества.

Несомненно и практическое значение опыта тех лет в хозяйственном строительстве – к нему органы управления не раз обращались в 50 – 80-е гг., а также к теории и практике первых социалистических преобразований. При этом в оценке политического опыта не должен затушевываться факт отхода партийного и государственного руководства страны от политического курса, выработанного партией при жизни Ленина, в первые годы советской власти.

Документ