2. Принцип автономности и специфич­ности институтов.

Общество представляет собой целостную систему взаимосвя­занных институтов., Как взаимосвязаны, например, экономика и образование: чем выше уровень развития экономики, ее эффективности, тем выше уровень налоговых по­ступлений в бюджет, тем больше государство сможет выделить средств на бесплатное всеобщее образование населения, тем выше будет качество получаемого образования и т.д. — и наоборот, чем выше уровень образования населения, подрастающего поколения, тем выше квалификация работников народного хозяйства, тем с более сложной и производительной техникой они смогут работать, что повысит эффективность экономики.

Но данная взаимосвязь предусматривает решение сложнейшей фундаментальной задачи — совместимости норм, регуляторов, пра­вил игры в этих разных социальных институтах.

В результате рассогласования, несовмес­тимости исходных принципов, норм регуляции основных соци­альных институтов они начинают блокировать развитие друг дру­га.

Так, система образования, которая воспитывает в духе начет­ничества, послушания, безынициативности, не может не затруд­нять развитие демократических политических институтов.

Иначе говоря, функционально социальные институты в рамках одного общества должны основываться на единых коренных исход­ных принципах, ценностных приоритетах, что обеспечивает совме­стимость и целостность системы институтов данного общества.

Исходные принципы, ценностные приоритеты, которые едины для всего общества, являются регулятивным, идейным стержнем деятельности всех социальных институтов данного общества, что и обеспечивает целостность, высокую интегрированность обще­ства.

Эти исходные принципы могут иметь вид религиозных норм («Десять заповедей»), а в современном обществе могут быть за­фиксированы в конституции, которая затем конкретизируется в законах, регулирующих деятельность отдельных социальных ин­ститутов.

Автономия, относительная независимость социальных институтов объясняется тем, что каждый из них решает специальные задачи, специфические проблемы, удовлетворяет определенные потребности людей. Автономия проявляется как внешнеорганизационно, так и внутреннерегулятивно.

Внешняя (организационная) автономия институ­тов выражается прежде всего в наличии отдельных профессий, от­дельных учреждений здравоохранения, образования, материального производства, банковской деятельности и др. У каждого учреждения свой интерес, он предписывает личности — участнику социального института — особые обязанности, ждет серьезного отношения и ло­яльности к этим обязательствам. Поэтому ввиду участия одних и тех же людей в ряде коллективов фундаментальной чертой всех челове­ческих обществ является ролевой плюрализм. Будучи включенной в различные институты, личность может столкнуться с ситуацией кон­фликта в системе своих обязательств перед различными институтами (ролевой конфликт). Наличие подобного конфликта есть одно из сви­детельств автономии, относительной независимости институтов.

Более сложно обнаружить внутреннюю (регулятивную) автоно­мию социальных институтов. Речь идет о том, что нормы, регулиру­ющие деятельность различных социальных институтов, обладают существенным своеобразием, спецификой, призванной обеспечить наиболее эффективное выполнение задач, решаемых данным ин­ститутом.

Функциони­рование институтов как относительно независимых специальных форм социальных взаимодействий, в которых применяются спе­цифические нормы регуляций, есть важное завоевание (мы хоро­шо помним время, когда, например, экономические институты руководствовались чисто идеологическими политическими целя­ми, пренебрегая понятиями прибыльности, рентабельности и т.д.).

Специализация институтов органически связана со специализа­цией норм, писаных и неписаных законов, их регулирующих. При­мерами этого являются воинские и другие уставы, профессио­нальная этика врачей и юристов, которые существенно отлича­ются друг от друга. Подобная специализация позволила добиться высокой эффективности организации социальной жизни.

Учет осо­бенностей регуляции социальных взаимодействий в сфере эконо­мики или образования, недопустимость перенесения в сферу по­литики, производства норм семейно-товарищеских отношений, отягощения экономики религиозно-нравственными представлени­ями о соборности, бескорыстии — все это, как показывает исто­рический опыт, эффективно способствует развитию как отдель­ных сфер, так и всей социальной жизни в целом. Чем яснее и четче осознается обществом, его отдельными гражданами необ­ходимость учета специфики регуляции того или иного института, тем общество мобильнее, адаптированнее к историческим усло­виям.

Анализ социальных институтов: основные принципы

О функциях того или иного социального института судят по тому, какие последствия, реальную пользу это взаимодействие имеет для общества.

Существуют последствия, которые никто не мог предположить — это так называемые латентные функции института, которые существуют наряду с явными, преднамеренными, ожидаемыми функциями (по­следствиями), ради которых и организуется институт как система самовозобновляемых взаимодействий.

Явные функции непосредственно связаны с удовлетворением тех или иных потребностей людей: институт образования суще­ствует для обучения и воспитания, экономические институты — для производства и распределения материальных благ, семья — для продолжения рода и воспитания подрастающего поколения и т.д.

Без анализа латентных функций наши представления о роли того или иного института в социальных процессах всегда прямолинейны, в чем-то примитивны и поэтому неточны.

Различают два типа латентных функций: всеобщие и специ­фические.

Говоря о всеобщих латентных функциях, в данном случае мы имеем в виду, что все институты играют огромную роль в социали­зации личности. Необходимо назвать и другие всеобщие латентные функции ин­ститутов. Так, институциональные взаимодействия, «заведенный порядок вещей» с их ясными нормативными указаниями и санкци­ями выполняют огромную контрольную функцию.

Куда многообразнее специфические латентные функции. Здесь у каждого социального института могут быть свои особые «сюрпри­зы»...

Например, явная функция системы высшего образования для всех очевидна — подготовка специалистов высшей квалификации различных профессий. Но есть и другая, подчас малозаметная, но очень важная функция. Высшее образование играет огромное зна­чение в воспроизводстве социальных различий в обществе между высшими и средними классами, с одной стороны, и низшими классами — с другой стороны. Иначе говоря, латентные функции высшего образования связаны с воспроизводством социальной стратификации.

Теория воспроизводственной функции образования была пред­ложена в 60-е гг. П. Бурдье, который констатировал, что во Фран­ции сын высшего чиновника имеет в 24 раза больше шансов по­ступить в университет, чем сын сельскохозяйственного рабочего, в 40 раз больше, чем сын промышленного рабочего, и его шансы вдвое выше, чем у сына среднего чиновника.

Если рассмат­ривать значение высшего образования в макрогрупповой соци­альной динамике, то здесь очевидна его функция воспроизвод­ства высшего и среднего классов.

Отказ от специальной государственной регламентации социаль­ного состава студенчества привел к тому, что он формируется под влиянием механизмов саморегуляции. В результате коренные пре­образования, произошедшие в нашем обществе за последние годы, привели к серьезным изменениям в социальной стратифи­кации студенчества.

Так, среди московских студентов значительно уменьшилась доля детей рабочих, которая составляет, по нашим данным, 19,3%. Для сравнения: к 80-м гг., т.е. в «доперестроечную» эпоху, когда госу­дарство поддерживало определенный баланс социальных слоев в составе студенчества, дети рабочих составляли примерно 35— 45% от общей численности студентов (данные по СССР).

Сегодня же вузы Москвы интенсивно пополняются за счет выходцев из средних и высших слоев, социальный состав студенчества при­ближается к «западному» типу — типу, характерному для индуст­риально развитых стран. Внутри московского студенчества непро­порционально велика доля детей из семей предпринимателей, лиц, занятых в негосударственном секторе.

Причем в разных институтах доля детей владельцев или руководи­телей фирм, банков различна: в юридических, стоматологических, коммерческих вузах она составляла от 7 до 20%, в педагогических, сельскохозяйственных, технических — до 2%.

Изучение латентных эффектов, результатов деятельности тех или иных институтов является важнейшей задачей социологической науки, в том числе конкретно-социологических исследований.

Люди, осуществляющие управление, будь то политики, руково­дители страны или руководители предприятий, фирм, всегда дол­жны помнить о латентных последствиях.

Итак, увидеть латентные последствия деятельности того или иного института, правильно представить их роль и значение для интеграции, стабильности и развития общества в целом — важное условие современного анализа сложных социальных явлений.

Р.Мертон предложил разделить последствия деятельности социального института, которые способствуют упрочению, выживанию, процветанию, саморегуляции данной системы {функции), и последствия, которые ведут к дезорганизации данной системы, изменениям ее структуры {дисфункции).

Чтобы адекватно оценить функцию того или иного социального ин­ститута, элемента социальной структуры, необходимо проанали­зировать агрегированный результат его деятельности в конкретной ситуации.

Прежде чем закрывать вузы, сокращать численность бесплатных сту­денческих мест, надо серьезно взвесить, оценить агрегированный ре­зультат подобных действий: прежде чем использовать вооруженные силы в подавлении социальных конфликтов, необходимо оценить аг­регированный результат таких действий. Всегда надо помнить о воз­можных латентных последствиях, в том числе дисфункций.

Полирезульта­тивность, многофункциональность институтов приводит к тому, что функции многих институтов пересекаются, а иногда парал­лельны. Поэтому нельзя считать незаменимым тот или иной соци­альный институт.

Существуют функциональные заменители, эк­виваленты, функциональные альтернативы, порождающие сход­ные, близкие следствия.

Например, обучающие функции выпол­няют школа и телевидение, в то же время они выполняют и вос­питательные функции наряду с семьей, армией, религией и т.д. Конечно, каждый из этих институтов имеет свои функциональ­ные возможности в деле воспитания, с какими-то задачами луч­ше справляются одни институты, с какими-то — другие.

Вследствие этого надо иметь в виду следующее.

Во-первых, в различных обществах различные институты могут выполнять воспитательную, к примеру, функцию — такую функ­цию в нашей стране в советские времена выполняли трудовой кол­лектив, армия, школа, детский сад, семья и т.д. При этом воспита­тельная функция семьи снижалась, но все большее значение при­обретало общественное воспитание.

В других странах в силу истори­ческих и других причин в области воспитания особую роль играли церковь и семья. Иначе говоря, в одних обществах воспитательную функцию выполняют один набор институтов, в других — другой.

Главное, чтобы воспитательная функция выполнялась не теми, так другими (альтернативными) институтами, осуществлялось эф­фективное формирование и усвоение вырабатываемых культурных ценностей, норм, правил поведения.

Во-вторых, очень важно, чтобы в случае выхода из строя одного из социальных институтов его воспитательную (в нашем примере) функцию эквивалентно выполняли другие институты. Однако это происходит не всегда.

Так, в ходе преобразований, происходящих в последние годы в на­шем обществе, многие институты (точнее, их учреждения), активно выполнявшие воспитательную функцию, устранились от этого. Боль­шую роль в воспитании играли трудовые коллективы, конкретнее — партийные и комсомольские организации. Происшедшие обще­ственно-политические изменения (в частности, обоснованный зап­рет деятельности политических организаций по месту трудовой деятельности и др.) привели к тому, что трудовой коллектив во многом перестал выполнять эту функцию.

Отстранилась от воспитательной работы и школа, где за последние годы сформировалось устойчивое мнение, что школа должна преж­де всего обучать, а воспитание — дело второстепенное. Это привело к тому, что лишь 20,7% опрошенных учителей московских средних школ оценили на «отлично» свою деятельность в области воспита­ния; для сравнения: 77,7% учителей оценили на «отлично» свою деятельность по параметрам соблюдения расписания, выполнения своей педагогической нагрузки, 57,9% — по параметрам выполне­ния основных задач учебной программы, 31,5% — по параметрам методической отработанности проводимых занятий.

Итак, в системе воспитания молодежи в последние годы про­изошли значительные негативные изменения: фактически устраня­ется от воспитания молодежи трудовой коллектив; подчас не воспи­тывает, а калечит духовный мир молодежи армия; резко снизили свои воспитательные функции школа, вуз. В советские времена пос­ледовательно снижалась роль семьи в воспитании детей (послеродо­вой отпуск для ухода за ребенком составлял лишь 3 года).

Возникли ли за эти годы функциональные эквиваленты в обла­сти воспитания молодежи? Скорее всего — нет. Религиозное воспи­тание, работа с молодежью по месту жительства носят еще эпизо­дический характер.

В результате в системе воспитания образовался институциональ­но-функциональный вакуум.

Система целенаправленных обществен­ных воспитательных воздействий на молодежь распалась, фрагментировалась, и общество не нашло соответствующих функциональ­ных эквивалентов.

Резко увеличилась доля стихийных форм духов­ного развития, где очень многое зависит от собственного выбора молодого человека, неформальной микрогруппы, в которую он вов­лечен. Рост общественно неприемлемых типов поведения среди мо­лодежи, который нередко проявляется в нашей жизни,