3. Еще о донкихотстве

...Вернее, о тех ветряных мельницах, с которыми нам еще предстоит сражаться. И вероятно, не один раз!

Мы — свидетели и участники формирования единого планетарно­го экономического и политического организма. Зависимость людей друг от друга при всей их внешней разобщенности становится пугающей: они уже не могут жить друг без друга. Конец XX века подвел человечество к рубежу, за которым оно становится единым организмом и приобретает общую цель, которую, может быть, пока далеко не все осознают. Эту цель я предлагаю формулировать следующим образом: «утверждение и сохранение планетарного гомеостаза популяции homo sapiens. Никакое отдельное государство, даже такое могучее, как США, самостоятельно не сможет обеспечить собственную стабильность, не говоря о планетарном гомеостазе. «Железные занавесы» исчезают сами со­бой — они для всех смертельны.

Однако у этого в муках рождающегося организма пока еще нет ин­ститута, формирующего понимание ситуации, размышляющего о СТРАТЕГИИ дальнейшего развития и, самое главное, формирующего общую ВОЛЮ. Воля группы денежных мешков — это еще не воля на­рода.

Наконец, у планетарного сообщества нет института, способного направить усилия людей на достижение общей цели, даже если бы та­кая цель была поставлена. Люди в своей массе еще не осознают проис­ходящего и живут в оковах собственного локального эгоизма, как это было и во времена палеолита, и так же неспособны заглядывать в завт­ра. Они еще не осознают, что несмотря на разноцветие палитры циви­лизаций, без которого человечество просто не выживет, неизбежна не­кая стандартизация во взаимоотношениях с Природой на основе своего рода свода новых биосоциальных законов или хотя бы общего миропонимания. И природа этих законов будет уже совсем иной: ее сформулирует не Природа и не стихия самоорганизации, не раз пере­страивавшая цивилизационные основы, а Коллективный Разум чело­вечества.

То обстоятельство, что ойкуменой сделалась вся планета и что че­ловечество обретает черты организма, то есть у людей возникает общая цель и определенная потенция для ее достижения, позволяет говорить об экологическом императиве как о некой планетарной системе запре­тов и о желаемой организации общества, способной в рамках экологи­ческого императива обеспечить развитие цивилизаций в данных конк­ретных природных условиях. Планетарное сообщество должно обрести некое новое состояние, и в этом новом состоянии оно должно не со­действовать деградации тex или иных цивилизаций, а, наоборот, под­держивать и развивать их многообразие (подобно биоразнообразию) и их способность к адаптации, то есть обеспечивать их sustainability.

Такое планетарное общество я и буду называть рационально орга­низованным.

Это еще не общество ноосферы, и тем более не социализм, каким он представлялся мыслителям XIX и XX веков. Но я думаю, что обще­ство эпохи ноосферы, если эта эпоха состоится, обязательно должно обладать рациональной организацией. Без нее невозможно организо­вать режима коэволюции! Таким образом, основной смысл моей уто­пии — это вера в то, что может существовать общество, способное следовать принципам экологического императива, и что оно не будет про­тиворечить логике развития Природы и природе человека.

Я всегда стараюсь подчеркнуть невозможность реализации эколо­гического императива без утверждения императива нравственною. И последний не может не содержать в себе основных идей Нагорной Про­поведи, основных этических норм мировых религий и желания создать на Земле такой порядок, при котором люди получали бы благ земных и духовных в меру своих усилий и стремились бы отдавать свои силы и способности обществу на основе знаний, которые становятся общей собственностью. Без этого будущность человека, если он хочет оста­ваться человеком, бесперспективна!

Вот почему я и употребляю выражение «Экологический социализм»